На сайте знакомств его ник заставил меня усмехнуться. «Синяя Борода». Ну кто в здравом уме выбирает такой псевдоним? Тот, кто либо не читал сказку про это, либо с отличным чувством юмора. Я решила дать шанс второму варианту.
Мы начали переписываться. Ему 49, мне на 15 лет меньше. Разговорчивый, интересный, с искоркой. Зашла речь о бытовых проблемах, я пожаловалась, что после квартирантов в моём частном доме батарея еле держится на стене — оторвали, нехорошие люди. Он тут же вызвался помочь: «Я приеду, прикручу. Умею».
Честно, я согласилась без особой надежды. Мало ли кто что обещает в переписке. Но на следующий день он написал: «Подъезжаю». Я глянула в окно и обалдела. К дому подкатил огромный белый мерседес, новый, сияющий на солнце. Из него вышел он — седовласый, в стильной кожаной куртке, невысокий, поджарый. Импозантный. С ящиком инструментов в руке.
Зашёл, просверлил, прикрутил — всё чётко, быстро, профессионально. Потом предложил пообедать. Мы поехали в простой ресторанчик, взяли бизнес-ланчи. Он говорил о своём СТО, о жизни, о дочери. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, защищённой, почти принцессой. От него веяло спокойной уверенностью и достатком, но без понтов. Потом мы прокатились по городу, он показал свой дом и другой, где купил квартиру взрослой дочери. Всё было очень прилично, очень достойно. Я возвращалась домой и думала: «Вот он. Ну наконец-то».
А на следующий день вечером пришло сообщение: «А давай завтра в аквапарк? Бери детей. Я плачу за билеты и обед, а ты присматриваешь за детьми».
Аквапарк у нас дорогой, шикарный. Мы с детьми только мечтали туда попасть. Я растерялась, но согласилась. Тут же выяснилось, что у меня нет купальника — старые выкинула. Он предложил скинуть деньги, я отказалась, сказала, что куплю сама утром. Договорились, что он заедет в десять.
Утром мы заехали в магазин, я схватила первый попавшийся купальник, оплатила сама. Он купил четыре билета на весь день — четырнадцать тысяч рублей. Аквапарк оказался огромным, он провёл для нас мини-экскурсию, показал где что, а потом сказал: «Я купаться не буду, я по саунам и хамамам». Ну ок, мы с детьми унеслись на горки.
Весь день, до девяти вечера, мы носились по аквапарку, заходили к нему в сауны, грелись в хамамах, смеялись, шутили. Это был один из лучших дней в моей жизни. Дети вели себя идеально — спокойные, воспитанные, не орали, не скакали. Всё было идеально.
Вечером, когда он вёз нас домой, сказал, что завтра приезжает дочь из Москвы, и он на несколько дней выпадает. Показал её фото — двадцать один год, взрослая. Мы попрощались, он написал на следующий день короткое «привет, как дела», я ответила. И всё. Тишина. Он пропал. Не звонил, не писал, не отвечал.
И вот я сижу и думаю: что пошло не так?
Может, ему не понравилось моё тело в купальнике? У меня отличная фигура, стройная, после родов есть лёгкие растяжки, но почти незаметно. Да и он сам не мальчик — сорок девять лет, тело с изъянами, я же не придиралась. Может, дети вели себя недостаточно тихо? Да нет, они молодцы. Может, я что-то не то говорила? Вроде держалась скромно, но с достоинством.
Зачем он вообще это делал? Потратил кучу денег, потратил целый день, был внимательным, щедрым, а потом просто исчез. Как будто выполнил какую-то миссию и ушёл.
Я перебираю в памяти каждый момент. Может, он просто хотел почувствовать себя нужным? Добрым волшебником, который исполняет желания одинокой мамы и её детей. Может, это был его способ получить удовольствие — не от отношений, а от благотворительности. Подарил сказку и ушёл.
Или, может, у него кто-то есть. Та самая дочь из Москвы — а вдруг не дочь? Вдруг он просто придумал повод исчезнуть, когда понял, что я слишком близко подобралась к его жизни.
Самое обидное — я не знаю. И никогда не узнаю. Остался только этот день, как яркая вспышка, и вопрос без ответа. Зачем? Для чего всё это было?
Синяя Борода. Надо было сразу насторожиться. В сказке он тоже был щедрым и загадочным, пока не увёл в комнату, куда нельзя заходить. Может, его комната — это просто его жизнь, куда он меня не пустил. Подарил аквапарк, но дверь не открыл.
История 2
Всё начиналось довольно стандартно. Лайк, пара дней переписки, обмен телефонами. Она была милой, чуть застенчивой в сообщениях, но с искоркой. Работает в музее, любит старые фильмы и кошек. Я предложил встретиться в уютном местечке с восточной кухней — там делают отменный плов.
В назначенный час я уже сидел за столиком, нервно постукивал пальцами по столу. Она зашла — симпатичная, чуть полноватая, в платье в цветочек. Улыбнулась, села. Первые минут пятнадцать говорили о погоде, о работе, о том, как добирались. Всё шло гладко.
Заказали плов, салаты, чай. Я расслабился, подумал: «Ну вот, нормальное свидание, без глупостей». И тут она, глядя на официанта, который нёс наши тарелки, вдруг выдала:
— А вы тарелки моете перед тем, как накладывать еду? Я имею в виду, в заведении. Я всегда прошу, чтобы мне принесли тарелку, которую только что достали из посудомойки.
Официант опешил, но вежливо ответил, что посуда чистая. Она не унималась:
— Нет, я серьёзно. Я не могу есть, если тарелка стояла в шкафу. Там же пыль. И вообще, неизвестно, кто до меня из неё ел.
Я поперхнулся чаем. Она повернулась ко мне и продолжила как ни в чём не бывало:
— У меня дома все тарелки хранятся в специальном стерилизаторе. И я мою руки раз по двадцать на дню. А ты моешь?
— Ну… мою, конечно, — промямлил я, пытаясь переварить услышанное.
— А как часто? — допытывалась она. — Потому что у меня правило: после каждого контакта с деньгами, с дверными ручками, с телефонами. И еду я ем только левой рукой, если правой до этого держалась за поручни в метро.
Я посмотрел на свою правую руку, которой только что держал ложку. В голове зазвенел тревожный колокольчик.
Дальше — больше. Она рассказала, что проверяет сроки годности на каждом продукте в магазине по десять раз, что у неё дома отдельные полотенца для рук, для лица и для посуды, причём все разных цветов, и если кто-то перепутает, она устраивает скандал. Что она не пользуется общественными туалетами принципиально, а если приходится, то застилает сиденье двадцатью слоями бумаги.
Я слушал и чувствовал, как аппетит уходит. Плов остывал на тарелке, которая, судя по всему, была недостаточно стерильной.
— А ты как относишься к гигиене? — спросила она, впиваясь в меня взглядом.
— Ну… нормально, — я пожал плечами. — Мою руки перед едой, зубы чищу два раза в день.
Она покачала головой с видом профессора, разочарованного в студенте.
— Этого мало. Очень мало. Знаешь, у меня из-за этого и с бывшим проблемы были. Он считал, что я зануда. А я просто забочусь о здоровье!
Я представил себе жизнь с человеком, который моет руки двадцать раз в день и стерилизует тарелки. Стало не по себе. Плов окончательно потерял вкус.
— Слушай, — сказал я, отодвигая тарелку. — Мне кажется, у нас просто… разные подходы к жизни.
Она нахмурилась:
— То есть ты считаешь, что я больная?
— Я не считаю, я просто думаю, что нам вряд ли будет комфортно вместе. Извини.
Она обиженно поджала губы, встала и, прежде чем уйти, бросила:
— И правильно. С твоим отношением к гигиене ты скоро вообще без женщин останешься.
Я остался один, допил остывший чай и попросил счёт. Официант, который краем уха слышал наш разговор, понимающе кивнул:
— Бывает, — сказал он. — Плов-то хоть вкусный?
— Вкусный, — вздохнул я. — Только осадок остался.
С тех пор я с особым трепетом смотрю на чистые тарелки в кафе и каждый раз вспоминаю этот вечер. И мою руки ровно столько раз, сколько считаю нужным. Без фанатизма.