Сретенье
Анне Ахматовой
Когда она в церковь впервые внесла
дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.
Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взора небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал младенцу; но он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил:
«Сегодня,
реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
Дитя: он — твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в нем». — Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. «Слова-то какие…»
И старец сказал, повернувшись к Марии:
«В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть его будет, твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око».
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по застывшему храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.
В стихотворении Бродского «Сретение» — нарочито неспешное повествование. Младенца Христа приносят в Иерусалимский храм. Его ждет старец Симеон — благочестивый иудей, которому Господь обещал, что он не умрет, пока не увидит Спасителя.
«Сретение» означает «встреча». Встретив Христа, старец выходит из храма, секунду колеблется и умирает, распахивая двери. Фабула проста. Но текст создает удивительное ощущение надежды и обновления.
Как Бродский это делает?
Стихотворение посвящено Анне Ахматовой, и Бродский вносит в него что-то от ее стиля. «Сретение» — по-ахматовски «подробный» текст. В нем много материальных образов, предметных деталей. Люди — словно рама картины; храм — лес; эхо — птица, задевающая на лету стропила огромного здания; двери, руки, стены.
Эти образы связаны с жизнью — мир живых подробен, разнообразен и конкретен. Смерть, навстречу которой выходит Симеон, описана противоположным образом. Она — «пространство, лишенное тверди», лишенное образа. Как пишет Бродский в другом стихотворении, — это «пустота», которая «вероятней и хуже ада». Однако Симеон, который делает свой шаг за порог смерти, вносит в эту пустоту нечто небывалое:
...образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени...
Неслучайно, кроме библейской отсылки к «свету, который во тьме светит» (Ин 1:5), возникает прозаическая деталь — пушок на голове Младенца Спасителя. В лишенном всякой «тверди» пространстве появляется образ. В пустоту посмертия с пришествием Христа приходит жизнь.
Эту богословскую идею Бродский не высказывает прямо. Но он подводит читателя к ее переживанию с помощью поэтического языка и образного строя стихотворения. Поэтому чтение его «Сретения» становится для нас своего рода духовным опытом.
Читайте также:
Ахматова и апокалипсис: какую катастрофу предсказала поэтесса?
Почему стихи Бродского такие агрессивные?
--
Автор: Петр Пашков