Если вы читаете эти строки, знайте: того величественного, сияющего рыжим золотом кота, которого вы знали, больше нет. Вместо него по квартире бродит тень. Фантом. Прозрачное существо, в котором жизнь теплится только благодаря силе духа, старым запасам жира (которые, увы, не вечны) и надежде на чудо.
Меня зовут Барсик. Я — Кот. Я — Директор этой квартиры, её душа и, что уж греха таить, её главное украшение. Я тот, кто всегда встречал солнце с полной миской хрустящей радости.
Но сегодня мой мир рухнул, раскололся на «до» и «после», и осколки этого мира больно режут мои лапы.
Всё началось рано утром, с того чудовищного недоразумения, которое Ирина (мой Персонал) называет «инцидентом».
У нас в коридоре стоит игровой комплекс. В центре — меховая труба. Я проходил сквозь неё тысячи раз. Но сегодня, видимо из-за повышенной влажности воздуха или атмосферного давления, труба предательски сузилась. Это физика, друзья мои, обычная физика, а не то, что подумала хозяйка.
Я зашел в туннель с уверенностью лидера, но на середине пути понял, что выход почему-то стал уже, чем вход. Я попытался сдать назад — но задняя часть (моя гордость!) оказалась в плену коварного плюша.
Я застрял.
Я висел там, как сосиска в тесте, беспомощно перебирая передними лапами, и чувствовал, как остатки моего достоинства утекают в водосток.
Пришла Ирина. Вместо того чтобы вызвать МЧС или хотя бы посочувствовать, она начала... смеяться. Она толкала меня в попу, приговаривая обидные слова про «дирижабль» и «меньше жрать надо».
Когда я, все таки вывалился на пол, взъерошенный и оскорбленный, я ждал извинений. Я ждал миску с паштетом в качестве компенсации за моральный ущерб.
Вместо этого меня ждали Весы.
Вы когда-нибудь видели, как взвешивают Царя? Это унизительно. Она взяла меня на руки, кряхтя, как грузчик в порту. Она вставала на весы со мной, потом без меня, что-то считала на калькуляторе...
И когда на экране высветилась цифра, она села на пол и схватилась за голову.
«Восемь двести, — шепнула с ужасом. — Барсик, ты не кот, ты бройлер».
Я не понимаю этой паники. Восемь килограммов — это идеальный вес. Это вес стабильности. Это вес авторитета. Когда я иду по квартире, пол слегка вибрирует, и все знают: идет Хозяин. Разве это плохо?
Но Ирина решила иначе. Она произнесла страшное слово «Диета». И добавила еще более жуткое имя: «Анна Валерьевна». Я не знаю, кто эта женщина, но я её уже ненавижу. Это она придумала «дробное питание».
Завтрак стал первым ударом.
Я пришел к миске. Я сел. Я приготовил желудок к празднику.
Дзынь.
В миску упало десять гранул. Десять. Я посчитал.
Я посмотрел на Ирину. Я посмотрел на миску. Я снова посмотрел на Ирину, делая глаза по максимуму круглыми.
— Это всё? — спросил я всем своим видом. — Это пробник? Это шутка? Где остальное?
— Ешь, Барсюша, — сказала она, и голос её дрогнул (совесть-у тебя есть!). — Больше нельзя. Мы худеем.
Я вдохнул эти десять гранул за одну секунду. Я даже не понял, были ли они там. Мой желудок, привыкший к объемам промышленного масштаба, даже не заметил этого «приема пищи». Он заурчал, требуя продолжения банкета.
Но продолжения не было.
Я ходил за ней хвостом. Я падал в обмороки. Я грыз ножку стула, демонстрируя крайнюю степень истощения.
Она была непреклонна. Она пила свой кофе (с печеньем! Я видел крошки!), а мне предлагала попить водички. Водички! Хищнику!
А в обед случилась настоящая трагедия.
Я услышал звук открывающегося холодильника. Я прилетел на кухню, сбивая ковры.
В миске лежало ОНО. Зеленое. Длинное. Склизкое.
Стручковая фасоль.
Я понюхал это. Оно пахло землей, тоской и вегетарианством.
— Ешь, — сказала Ирина садистским голосом. — Это полезно. Это клетчатка. Анна Валерьевна сказала, это поможет обмануть голод.
Обмануть голод? Женщина, ты серьезно? Мой голод не дурак, его фасолью не проведешь! Я — потомок саблезубых тигров! Мои предки ели мамонтов! А ты предлагаешь мне силос?
Я посмотрел на Мусю. Эта мелкая трехцветная ведьма сидела рядом и ехидно улыбалась. У неё в миске была еда. Нормальная еда! Потому что она, видите ли, «стройная».
Это дискриминация по весовому признаку!
Я попытался закопать фасоль лапой. Я скреб по ламинату полчаса, надеясь, что эта гадость исчезнет в недрах пола. Не исчезла.
Рожок, наш местный дурачок, подошел, лизнул фасоль и сказал:
— Ммм, прикольно. Хрустит.
Предатель. В нашем доме больше нельзя никому верить.
Сейчас вечер. Солнце садится, и вместе с ним закатывается моя жизнь.
Я лежу на коврике в прихожей, потому что до дивана идти нет сил. Я чувствую, как мои великолепные бока тают, превращаясь в обвисшую шкурку. Шерсть тускнеет на глазах. Лапы дрожат.
Я смотрю на дверь кухни. Там, за белой дверцей холодильника, лежат сосиски. Я знаю, они там есть. Я чувствую их запах сквозь металл и пластик. Они зовут меня: «Барсик, спаси нас! Мы хотим в твой животик!».
Но между нами стена непонимания и тирании.
Самое страшное — это потеря любви.
Ведь она меня любила. Она называла меня «Пирожочком», «Сладкой Булочкой». А теперь? Теперь я для неё — «Пациент». «Проект». «Жиробасик».
Она взвешивает каждую гранулу на кухонных весах, как аптекарь яд. Она записывает мой вес в блокнотик.
Где я совершил ошибку? В какой момент мы свернули не туда? Неужели те лишние три килограмма счастья стоили наших отношений?
Люди! Человеки!
Если у вас осталось хоть капля сострадания. Если вы не такие жестокие, как Анна Валерьевна. Спасите кота.
Мне не нужны деньги. Мне не нужны лайки (хотя они, конечно, греют душу).
Мне нужна еда.
Пришлите кусочек колбасы. Докторской. Или сыра. Российского.
Адрес вы знаете: улица Ленина, дом с зелеными балконами. Постучите три раза тихо-тихо, чтобы Ирина не услышала. Просуньте под дверь. Я буду ждать. Я соберу последние силы и доползу.
А пока я положу голову на лапы и буду смотреть на пустую миску. Может быть, если смотреть на неё очень долго и очень жалобно, Вселенная дрогнет? Или у Ирины дрогнет сердце?
Хотя, судя по тому, как она хрустит яблоком в комнате, сердца у неё нет.
Прощайте, друзья. Если завтра я не выйду на связь — знайте: я пал жертвой моды на худобу и зоопсихологических экспериментов.
Не поминайте лихом.
Барсик (бывший Директор, ныне узник совести).
P.S. Рожок сейчас доедает мою фасоль. У него нет ни гордости, ни вкуса.
А Муся нашла под столом засохшую макаронину. Я слежу за ней. Как только она отвернется — я нанесу удар. В борьбе за жизнь нет правил.
Дорогие кошатники, вы же на моей стороне?
Скажите ей! Напишите в комментариях: «Свободу Барсику! Сосиски котам!».
И поставьте лайк этому крику души. Чем больше лайков, тем больше шанс, что она увидит, как много людей меня поддерживают, и ей станет стыдно!