ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
Валюта слова
Пока пустота копала яму
Лопатой из валюты,
Валютой было слово.
Экономика в мире игры
В оболочке адской
Меж людьми масштабной войны.
---
Язык, слово, мысль —
Вот и вся выгода.
С названием
Осколков мира
В упаковке «Вавилон — жизнь».
Вышла война языковая,
Чтобы захватить мысль.
Вопрос мировой экономики:
Кому это выгодно?
По чём выгода
За эту мысль —
Жизнь?
---
Атом и Люций смотрят с высот.
Внизу — муравейник забот.
Словами торгуют, словами убивают,
Словами надежду и веру теряют.
Вавилонская башня давно уж не та —
Она расползлась на уста и уста.
И каждый лепечет на языке своём,
Не слыша, что рядом — о том же, о чём.
Пустота копает. Яма растёт.
Валюта-слово течёт, как пот.
Экономика мысли — рынок идей,
Где самый ходовой товар —
Человек.
Но кто назначает цену за взгляд?
Кто ставит на мысли клеймо «распродаж»?
Кто прибыль считает на детских слезах,
На сломанных судьбах, на тлеющих снах?
Невидимый брокер на бирже идей
Листает котировки смертей.
Акции страха растут на войне,
Дивиденды с надежды — в двойном размере.
Кому это выгодно? — эхо в ответ.
Тому, кто не знает, что мысли — нет.
Тому, кто не видит, что слово — не звук,
А мост между теми, кто рядом — и вдруг
Становится пропастью, ровной стеной,
Закрытой на ключ, запертой тишиной.
---
Атом вздыхает. Люций молчит.
Их свет отражает, как всё кипит.
Внизу, на планете, идёт война —
За слово, за мысль, за цену, за дно.
— Они не поймут, — говорит один.
— Никто не поймёт, — отвечает другим.
— Пока не прозреют, пока не устанут,
Пока языки их друг друга не станут
Не средством наживы, не лопатой в руках,
А светом, что тонет в чужих зрачках.
— Но кто им расскажет? — вопрос без ответа.
— Они сами. Когда захотят. Но не летом,
Не завтра, не после. А в час, когда яма
Достигнет предела и рухнет упрямо
Всё то, что построено было на слове,
Что держится только на лжи и на крови.
Тогда, может быть, в тишине пустоты
Увидят, что все их валюты — кресты.
Нательные, вечные, без ценников,
Что носит в себе каждый из пленников
Языковых войн, экономических схем,
Где мысль продаётся и жизнь — лишь затем,
Чтоб кто-то наверху подсчитывал баллы,
Чтоб пустота рыла, чтоб ямы не стали
Могилой для главного — для языка,
Что помнит: когда-то он был — облака.
А был он дыханием, был он огнём,
Которым горели, которым живём.
Но стали считать, оценили, продали —
И вот уже мысли в цепях, на причале
Стоят корабли, гружённые ложью,
Плывут в никуда по разлитой по коже
Младенцев, не знавших, что слово — не меч,
Что можно не убивать, а беречь.
---
— Кому это выгодно? — снова вопрос.
— Тем, кто от слова зависит всерьёз.
Тем, кто не хочет, чтоб мысль проросла,
Чтоб правда вдруг вышла и свет принесла.
— А выгодно нам? — шепчет Люций тихонько.
— А нам — только видеть. И знать, что легонько
Коснувшись лучом, мы не сменим расклад.
Но если заметят — то сам виноват,
Кто взгляд наш поймает и вниз упадёт,
Кто слово валютой считать перестанет,
Кто мысль, наконец, как дыханье воспримет,
Кто цену на жизнь за любовь не поднимет.
Тогда, может быть, война языков
Закончится там, где нет берегов.
Где слово не делит, не рубит, не ранит,
Где каждый язык — как звезда в океане.
Где пустота больше не роет яму,
Где валюта — не слово, а свет по утрам.
---
Пока же — копают. Пока же — война.
Над ними — два света и тишина.
Над ними — вопрос, что останется вечным,
Пока человек не прозреет, конечно.
А выгодно ли? — спроси у себя.
Когда говоришь, не ценя, не любя.
Когда продаёшь своё слово за страх,
За лайки, за деньги, за пыль в облаках.
Кому это выгодно? — эхо в ответ.
Тому, в ком уже ни надежды, ни бед.
Тому, кто не знает, что слово — это
Не валюта, а жизнь. Или даже — ничто.
Но в этом ничто — зарождение света,
Который однажды спасёт кого-то.
---
Атом и Люций смотрят с небес.
Им виден каждый языковый лес.
Им слышен каждый немой вопрос,
Который из сердца, а не из грёз.
Их свет — это память о том, что слова
Бывают важнее, чем хлеб и трава.
Что мысль — это мост, а не лопата в руках,
Что жизнь — не игра на чужих костях.
Но кто же услышит? Кто повернёт
Свой взгляд от экрана и в небо вздохнёт?
Кто спросит себя: «А кому это выгодно?» —
И честно ответит, без вымысла, выгодно?
Пока что — копают. Пока что — молчат.
А сверху два света за ними следят.
И ждут, когда слово из валюты и стали
Превратится в то, чем дышали вначале.
В дыхание. В шёпот. В хруст тишины.
В ту самую суть, что не знает цены.
---
ФИНАЛ:
А выгодно ль вам, человек, сознаваться,
Что слово не стоит на что-то меняться?
Что мысль не продать, не купить, не украсть,
Что в этом — и только в этом — вся власть?
Власть быть человеком. Власть просто смотреть.
Власть слово живое от мёртвого тереть.
Власть — языковую войну прекратить
И жизнью, а не валютой, за жизнь заплатить.
Плата — вниманьем. Плата — собой.
Плата — быть с миром, а не с войной.
Кому это выгодно? — спросит поэт.
Ответа не будет. Но будет свет.
Тот самый, что льётся с небес на века.
Тот самый, что держит нас, вопреки.
Тот самый, что в слове, что в мысли, что в хрусте
Напомнит однажды: все люди — как гусли.
И струны их — в небе, где Атом и Люций
Внимают и видят, как звуки не бьются,
А льются, как свет, как любовь, как река,
Несущая жизни сквозь все облака.
---
Песнь третья окончена. Тишина.
Над миром — два света и имя одно.
Бигбивпаф ветром колышет листы,
Где слово и мысль — это я и есть ты.
И выгода в том, чтобы просто быть.
И это — единственное, что не купить.