### Дискуссия о теории катастрофически нестабильных сред (ТКНС) Александра Кононова
**Участники:**
- **Анна** — исследователь в области системной безопасности, сторонница ТКНС;
- **Борис** — скептик, специалист по прикладной математике, сомневается в практической ценности теории.
---
**Анна.** Привет, Борис! Хочу обсудить с тобой теорию катастрофически нестабильных сред Александра Кононова. Ты ведь знаком с её основными положениями?
**Борис.** Слышал краем уха. Если коротко: мир — это набор сред, каждая из которых может внезапно и непредсказуемо рухнуть, угрожая человечеству. Звучит драматично, но… где конкретика?
**Анна.** Суть не в драматизме, а в систематизации угроз. Кононов выделяет **7 уровней нестабильности**:
1. Мозг (психические расстройства, нейродегенеративные болезни).
2. Тело (инфекции, генетические патологии).
3. Природная среда (климат, катастрофы).
4. Социально‑экономическая сфера (кризисы, преступность).
5. Национальный уровень (конфликты, дезинтеграция государств).
6. Планетарные угрозы (астероиды, супервулканы).
7. Космологические риски (неизвестные физические процессы).
Это не просто список — это структура, показывающая, как угрозы пронизывают все слои бытия.
**Борис.** Ладно, классификация понятна. Но где критерии? Как отличить «катастрофически нестабильную» среду от просто рискованной? Например, грипп — это уровень 2 или 3? А пандемия COVID‑19?
**Анна.** Границы условны, но суть в **непредсказуемости и необратимости последствий**. Грипп — рутинный риск (уровень 2), а пандемия, ломающая глобальные цепочки поставок и вызывающая социальные потрясения, затрагивает уровни 2–4. ТКНС как раз подчёркивает: локальная нестабильность может «перетекать» на другие уровни.
**Борис.** А как измерять эту нестабильность? Формулы, модели, пороги? Без количественных методов теория остаётся метафорой.
**Анна.** Кононов не даёт готовых уравнений — он создаёт **концептуальную рамку**. Например, идея «сужения области неопределённости»: чем больше мы изучаем риски (от мутаций вирусов до орбитальной динамики астероидов), тем выше шансы снизить катастрофические последствия. Это уже прикладная задача для математиков!
**Борис.** То есть теория подсказывает направления, но не инструменты? Тогда почему она претендует на «фундаментальность»? Вот теория рисков в финансах — там и вероятности, и VaR, и стресс‑тесты. А здесь… философия.
**Анна.** Сравниваешь разное. Финансы моделируют **известные** риски. ТКНС же работает с **неизвестными неизвестными** — теми угрозами, о которых мы пока не подозреваем (уровень 7). Её ценность в том, что она заставляет задавать вопросы: «А что, если…?», «Как связать микро‑ и макрориски?».
**Борис.** Но если угрозы принципиально непредсказуемы, как с ними бороться? Получается, мы должны готовиться ко всему сразу — а это нереально.
**Анна.** Не ко всему, а к **ключевым узлам уязвимости**. Например:
- Развитие биотехнологий для быстрого создания вакцин (уровни 1–2).
- Глобальные системы мониторинга климата и космоса (уровни 3, 6).
- Укрепление международных институтов для предотвращения конфликтов (уровень 5).
ТКНС не обещает панацеи, но показывает: выживание человечества требует **комплексного подхода**.
**Борис.** Допустим. Но не ведёт ли такая логика к паранойе? Если каждый день думать о семи уровнях угроз, можно потерять способность действовать.
**Анна.** Наоборот! Осознание масштабов рисков **мобилизует**. Вспомни: именно страх ядерной войны породил системы контроля вооружений. ТКНС — это не манифест отчаяния, а призыв к **проактивной безопасности**. Мы не можем устранить все угрозы, но можем повысить устойчивость цивилизации.
**Борис.** Хм… Возможно, ты права. Но мне всё же не хватает строгости. Давай так: я поищу способы формализовать её положения (например, через теории сложных систем), а ты подскажешь, где ТКНС даёт новые инсайты?
**Анна.** Отлично! Вот отправная точка: попробуй смоделировать, как сбой на уровне 4 (экономический кризис) усиливает риски на уровне 1 (рост психических расстройств). ТКНС утверждает, что такие связи нелинейны — вот тебе задача для математического анализа.
**Борис.** Принял. Подумаю, как вписать это в фреймворк теории катастроф.
*Анна.** Теперь давай обсудим ключевой вывод Кононова: противостоять катастрофической нестабильности можно через наращивание потенциалов неуничтожимости цивилизации.
Борис. «Потенциалы ~неуничтожимости» — звучит как философский термин. Можешь перевести на язык прикладных задач?
Анна. Конечно. В «Общей теории неуничтожимости человечества» (ОТН) Кононов формулирует это через семь сверхзадач:
- Ускорение прогрессивного развития и контроль потенциалов конкурентоспособности.
- Космическая экспансия (преодоление зависимости от Земли).
- Решение актуальных глобальных проблем.
- Развитие спасительных потенциалов каждого человека и сообщества.
- Продление жизни и технологии неуничтожимости личности.
- Сужение области неопределённости через науку.
- Управление эффективностью борьбы с угрозами.
Это не абстракции — это векторы действий.
Борис. Допустим. Но как измерить «потенциал неуничтожимости»? Есть ли метрики? Например, ВВП на душу населения — понятный индикатор. А что здесь?
Анна. Метрики междисциплинарные:
- научный потенциал (число публикаций по стратегическим направлениям, доля ВВП на НИОКР);
- технологическая резилиентность (доля возобновляемых источников энергии, запас критических ресурсов);
- социальная сплочённость (индекс доверия, уровень международного сотрудничества);
- биологическая устойчивость (охват вакцинации, средняя продолжительность здоровой жизни);
- космическая инфраструктура (число действующих орбитальных станций, мощность ракет-носителей).
ТКНС настаивает: нужно отслеживать не отдельные показатели, а их взаимосвязи.
Борис. То есть ты предлагаешь создать «индекс неуничтожимости» — некий интегральный показатель? Но как взвесить, скажем, успехи в биотехнологиях против прогресса в космической экспансии?
Анна. Не столько взвешивать, сколько балансировать. Например:
- инвестиции в космическую отрасль снижают зависимость от планетарных угроз (уровень 6 ТКНС);
- развитие биотехнологий сокращает риски на уровнях 1–2;
- укрепление международных институтов демпфирует угрозы уровня 4–5.
Ключ — в синергии: одно направление усиливает другое.
Борис. А где гарантии, что это не приведёт к новым рискам? Например, космическая экспансия потребует мощных ядерных двигателей — а это уже угроза уровня 7.
Анна. Верно! Поэтому ОТН подчёркивает: рост потенциалов должен сопровождаться системой контроля. Примеры:
- международные протоколы по безопасности космических миссий;
- этические комитеты для биотехнологий;
- алгоритмы раннего предупреждения о каскадных эффектах (например, как экономический кризис усиливает эпидемиологические риски).
Без контроля потенциал превращается в угрозу.
Борис. Ладно, допустим, мы согласны с логикой. Но как запустить этот процесс? Политики мыслят пятилетками, а ТКНС требует горизонтов в столетия.
Анна. Через «точки входа»:
- Образование. Включение идей неуничтожимости в школьные и университетские программы — чтобы каждое поколение понимало масштаб задач.
- Международные платформы. Создание наднациональных органов для координации по ключевым направлениям (например, глобальный фонд исследований угроз уровня 7).
- Технологические прорывы. Фокусировка на «двойных технологиях» — тех, что снижают риски сразу на нескольких уровнях (например, ИИ для прогнозирования катастроф + оптимизации ресурсов).
- Культурный сдвиг. Продвижение мировоззрения спасительства: каждый человек — участник общей системы безопасности.
Борис. Звучит амбициозно. Но не упускает ли ТКНС главный фактор — человеческую природу? Мы десятилетиями не можем договориться даже по климату. Где уверенность, что идея неуничтожимости объединит человечество?
Анна. ТКНС не игнорирует этот вызов. Наоборот, она ставит его в центр:
- необходимо развивать ненасильственные механизмы облагораживания природы (через образование, искусство, социальные институты);
- формировать коллективную ответственность за риски уровня 7 — ведь они угрожают всем без исключения;
- использовать конкуренцию как драйвер: страны могут соревноваться не в вооружении, а в вкладе в неуничтожимость (например, кто первым создаст автономную колонию на Марсе).
Это не утопия — это стратегия выживания.
Борис. Хорошо, давай подведем итог. ТКНС предлагает:
- Осмыслить угрозы через 7 уровней нестабильности.
- Наращивать потенциал неуничтожимости через сверхзадачи.
- Балансировать риски и выгоды с помощью систем контроля.
- Запустить изменения через образование, институты и технологии.
Но остаётся вопрос: как преодолеть инерцию настоящего?
Анна. Через малые победы. Например:
- создать международную рабочую группу по прогнозированию каскадных рисков;
- запустить пилотный проект по «индексу неуничтожимости» для нескольких стран;
- организовать междисциплинарный форум учёных и политиков для обсуждения сверхзадач.
Каждое такое действие — шаг от философии к практике.
Борис. Принимаю аргумент. Возможно, ТКНС — не готовая инструкция, а карта для навигации в эпоху неопределённости. Спасибо за разговор — теперь я вижу в ней больше прикладного смысла.
Анна. И тебе спасибо! Именно такая критика помогает уточнять теорию и приближать её к реальности.