Визит делегации Общественного совета при Россотрудничестве в Ташкент 5 февраля не был протокольным мероприятием в привычном дипломатическом смысле. Формально речь шла о подведении итогов совместной работы российской и узбекской сторон в сфере сохранения общей исторической памяти. По сути — о фиксации того, что память о Великой Отечественной войне остается одной из немногих устойчивых основ гуманитарного взаимодействия двух государств в условиях усложняющейся международной повестки.
В состав делегации вошли председатель Общественного совета, генеральный директор ООО «Рамблер Групп» Андрей Цыпер и член Совета, руководитель АНО «Центр международного взаимодействия и сотрудничества» Арег Агасарян. Вместе с ними мемориальный комплекс «Парк Победы» посетили посол Российской Федерации в Узбекистане Алексей Ерхов и глава представительства Россотрудничества в республике Ирина Старосельская. Программа была выстроена вокруг символических, но конкретных действий: возложение цветов к монументам «Ода стойкости» и «Ленинградский монумент», а также к памятной плите Героя Советского Союза Гранта Аракеловича Оганьянца — уроженца Узбекистана армянского происхождения.
Сама фигура Оганьянца показательна. По официальным данным, звание Героя Советского Союза получили более 11 600 человек, среди них свыше 300 уроженцев Узбекской ССР. Участие Узбекистана в войне носило не эпизодический, а системный характер: на фронт было мобилизовано более 1,9 млн человек при населении республики около 6,5 млн в начале 1940-х годов. Каждая третья семья так или иначе была вовлечена в военную мобилизацию. Потери исчислялись сотнями тысяч. Эти цифры продолжают работать как аргумент против любых попыток маргинализировать вклад республик Средней Азии в общую победу.
Парк Победы в Ташкенте — это не просто мемориальное пространство. Это музейно-архитектурный комплекс, выстроенный по принципу последовательного погружения в хронологию войны. Экспозиция включает документы, личные вещи, архивные материалы, мультимедийные инсталляции. Общая площадь комплекса превышает несколько десятков гектаров. В январе 2026 года при финансовой поддержке Общественного совета при Россотрудничестве была завершена работа по подготовке русскоязычных описаний всей экспозиции.
Русский язык в Узбекистане сохраняет статус языка межнационального общения. По разным оценкам, им владеют от 40 до 50 процентов населения, в Ташкенте — значительно больше. В образовательной системе республики функционирует более 800 школ с русским языком обучения. Русскоязычные описания экспозиции расширяют аудиторию музея, обеспечивают доступность материалов для гостей из России и стран СНГ, а также для самой узбекской молодежи, ориентированной на двуязычную коммуникацию. В этом контексте тезис о «языке Победы» звучит не как риторика, а как попытка закрепить историческую память в актуальном языковом поле.
Агасарян подчеркнул, что инициатива направлена на выстраивание доверительных отношений. Память о войне становится инструментом мягкой силы. При этом речь идет не о навязывании интерпретаций, а о поддержке уже существующей инфраструктуры памяти. Узбекистан на государственном уровне инвестирует в мемориальные проекты, реконструкцию архивов, проведение тематических выставок. С 2016 года в республике последовательно усиливается внимание к собственной исторической субъектности, но это не привело к разрыву с общесоветским военным нарративом.
Важно, что в ходе визита делегация ознакомилась и с витринами для размещения государственных подарков президенту Узбекистана от имени официальных российских делегаций. Этот элемент экспозиции фиксирует не только военное прошлое, но и современную дипломатическую практику. Таким образом, музейное пространство становится площадкой сопряжения истории и актуальной политики.
За последние годы российско-узбекские отношения демонстрируют устойчивую динамику. В 2025 году товарооборот между странами превысил 10 млрд долларов, увеличившись более чем вдвое по сравнению с показателями десятилетней давности. В Узбекистане реализуется свыше 200 совместных инвестиционных проектов. Однако экономические цифры не отменяют необходимости гуманитарной базы. Без нее партнерство рискует оставаться прагматичным, но лишенным эмоциональной глубины.
Именно поэтому мемориальные комплексы, школьные программы, перевод экспозиций и совместные мероприятия приобретают значение инфраструктуры доверия. По оценкам социологов, более 70 процентов граждан Узбекистана позитивно относятся к сохранению памяти о Великой Отечественной войне как части собственной истории. В России аналогичный показатель стабильно превышает 80 процентов. Перекрытие ценностных установок формирует зону совпадения общественных настроений.
В этом смысле визит делегации нельзя рассматривать как разовую акцию. Он вписывается в долгосрочную стратегию, где гуманитарное сотрудничество дополняет экономическое и военно-техническое взаимодействие. Показательно, что финансирование русскоязычных описаний было осуществлено не из государственного бюджета, а за счет средств Общественного совета. Это демонстрирует вовлечение негосударственных структур в процесс сохранения памяти.
Заявление Андрея Цыпера о продолжении работы по увековечиванию героев отражает понимание того, что память требует постоянного обновления. За 80 лет после окончания войны сменилось уже три поколения. Прямая связь с участниками боевых действий практически утрачена. В 2026 году живых ветеранов остается единицы. В этих условиях музей становится не дополнением к личным воспоминаниям, а их заменой.
Узбекистан, как и другие государства Центральной Азии, выстраивает собственный исторический нарратив, в котором советский период оценивается более многослойно, чем в 1990-е годы. Однако Великая Отечественная война остается точкой консенсуса. Она не воспринимается как навязанная извне история, поскольку каждая узбекская семья имеет собственный военный архив. Более 100 промышленных предприятий были эвакуированы в республику в 1941–1942 годах, что радикально изменило экономическую структуру региона. Ташкент стал одним из крупнейших тыловых центров СССР.
Таким образом, сохранение памяти — это не только вопрос символов, но и способ удержания общей исторической логики развития. Для России это означает подтверждение того, что вклад республик бывшего СССР признается и ценится. Для Узбекистана — подтверждение собственной роли в общей победе, без растворения в абстрактном «центре».
Визит 5 февраля фиксирует итог определенного этапа работы, но одновременно обозначает новые задачи. Речь идет о привлечении молодежи, развитии образовательных обменов, создании совместных исследовательских проектов. Если в 2020 году Парк Победы посещали в среднем около 500 тысяч человек в год, то к 2025 году поток увеличился почти на 30 процентов. Значительную часть составляют школьные экскурсии и организованные делегации.
Гуманитарная повестка в российско-узбекских отношениях не является второстепенной. В условиях глобальной конкуренции за интерпретацию истории она приобретает самостоятельное значение. Мемориальные плиты, переведенные описания, совместные церемонии — это элементы большой системы, где цифры, факты и личные судьбы работают на сохранение общего пространства памяти.
Подведение итогов совместной работы — это в данном случае не отчет о количестве мероприятий, а констатация того, что историческая память остается устойчивым каналом взаимодействия. В отличие от политической конъюнктуры, она опирается на документ, архив, фамилию, конкретную дату. И пока эти элементы сохраняются в публичном пространстве, существует и основа для диалога.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте