17 февраля Русская Православная Церковь празднует память священномученика Мефодия (Красноперова), епископа Петропавловского.
Священномученик Мефодий родился 30 июля 1868 года в селе Вятском Сарапульского уезда Вятской губернии в семье псаломщика Платона Красноперова и в крещении был наречен Михаилом. Семья жила очень скудно в материальном отношении, и Михаил с детства узнал бедность и связанные с нею лишения. Но одновременно с этим он познал и великую силу веры; здесь его первым наставником стал отец, учивший сына во всем полагаться на волю Божию, познавать близость к человеку Бога, учивший видеть, что в мире ничего не совершается без Его благого Промысла, пусть и не сразу людьми понимаемого. Михаил окончил Вятскую Духовную семинарию и в 1891 году он был рукоположен во священника. В 1898 году отец Михаил поступил в Казанскую Духовную академию. 1 февраля 1900 года, когда иерей Михаил учился на третьем курсе академии, епископ Антоний (Храповицкий) постриг его в мантию и нарек ему имя Мефодий. 20 ноября 1906 года отец Мефодий был назначен ректором Уфимской Духовной семинарии и возведен в сан архимандрита
Вовремя служения в Уфимской епархии, ему как одному из известнейших и одаренных проповедников часто поручали говорить проповеди в уфимском кафедральном соборе.
22 марта 1909 года в слове в Неделю Ваий архимандрит Мефодий сказал: «Скорбит Господь, Учитель наш, о том, что мы, христиане, в своем большинстве, может быть, относимся совершенно безучастно к поруганию веры Христовой, не проявляем тревожного чувства и братской участливости к ближним и со спокойною совестью взираем на попрание ими иногда самых коренных основ веры и нравственности. Поразительная религиозная и нравственная “теплохладность” всюду! Возьмите семейную жизнь. Добрые традиции старины и уставы святой Церкви, освященные вековой практикой, молодежью ныне пренебрегаются как анахронизм. Вольномыслие религиозно-нравственное и своеволие, украшенное духом модных учений, – кумир современной молодежи! Старшие – люди опыта и жизни – стараются не замечать развивающегося зла или предпочитают постыдный мир доброй ссоре, постепенно сами привыкают так же равнодушно относиться к делам веры и смотреть на нее глазами молодежи. Безразличие, равнодушие в деле веры Христовой и религии – это общая болезнь нашего века. Духовное самочувствие в нас умерло, религиозное чувство притупилось, у нас не стало заметно духовного восторга, энтузиазма, религиозного подъема, мы хуже в этом случае оказываемся даже древнего Израиля, одушевленно, с ваиями в руках приветствовавшего Господа Христа. Мирясь с окружающим нас злом, мы воображаем, что исполняем закон Христа; не вступая в борьбу со злом, в силу неправильно понимаемой нами свободы совести, мы так свыкаемся с ним, что начинаем считать его нормальным явлением и становимся равнодушными к доброму. Излишние заботы об удобствах жизни, усердное служение миру и плоти совершенно подавляют ум и сердце и всякие религиозные интересы духовной жизни. В общественной жизни, в отношениях друг к другу мы проявляем часто какую-то сверхгуманность: великодушны к низости, снисходительны к разврату, готовы замолчать неверие и иногда богохульство, считаем преступным затрагивать покойную совесть ближнего; подвижников за истину и благочестие награждаем презрением, святую ревность их называем фанатизмом, психопатией. Вот почему ныне нечестие и безверие уже не прячутся от взоров людских, а открыто заявляют себя в жизни и литературе. Как не плакать об этом Господу нашему, как не скорбеть о слепоте духовной, о том, что мы, как и древний Израиль, не хотим уразуметь того, что служит к нашему вечному спасению, отказываемся понять “день свой”, то есть время земной жизни, предназначенной Господом для нашего духовно-нравственного совершенствования, сами идем беспечно к вечной погибели».
За двенадцать лет перед мученической кончиной, еще будучи архимандритом, проповедуя в уфимском кафедральном соборе <…> он говорил: «Нам надо глубоко запечатлеть в мыслях и сердце, что если мы хотим жить разумно, осмысленно, истинной духовной жизнью, следовать за Христом, то нам придется постоянно бороться за идеалы духовной жизни, постоянно испытывать в этой борьбе скорби и страдания. Но зато эта борьба, эти скорби и страдания очищают нас от греха, возвышают дух и ведут к победе, к славе, к нетлению, к бессмертию. Позади своего креста или в конце своего крестного пути мы увидим светлый Лик Господа, Его святую десницу, которая поддержит прикосновением благодати... Никакие блага этого мира, никакая мудрость мирская не могут так скоро привести нас к цели, к искомому нами и всеми людьми счастью, радости, блаженству, как тесный, узкий евангельский путь, или путь креста. “Если вы Христовы, говорит апостол, то плоть распните со страстьми и похотьми”. Не верьте, братья, современным модным учениям и суемудрым учителям, обещающим рай утех и наслаждений на земле. Рай Христов достигается великими усилиями, подвигами: “Царствие Божие усилием берется, и употребляющие усилия восхищают его”. “Венцом правды”, наградой блаженства увенчиваются те, кто показал себя в жизни, подобно апостолу Павлу: “в великом терпении, в бедствиях, скорбях, бедах, в ранах, в темницах, в изгнаниях, трудах, бдениях молитвенных, постах, в чистоте жизни, слове истины, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах” (2 Кор. 6, 4-8)».
17 февраля 1921 года епископ Мефодий служил Божественную литургию в Никольской церкви в Петропавловске. В этот же день командующий группой войск охраны железнодорожной линии Омск -Челябинск Н. И. Корицкий издал приказ в котором говорилось, что Чрезвычайным полевым военным революционным трибуналом на заседании 16 февраля епископ Петропавловский Мефодий (Красноперов) приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в 2 часа 25 минут 17 февраля 1921 года Вместе с епископом Мефодием было казнено 10 мирян.