Мистическая история
✍️Андрей Музюкин
Поезд тихо стучал колесами по рельсам в такт храпу попутчиков. Снизу дико храпел старый дед лет за семьдесят, подо мной толстая женщина лет под сорок тоже похрапывала, высунув из-под простыни босые ноги, а напротив спала меня молодая особа, распластавшись на всю полку и потрясывая на весу своей нежной ручкой. Поезд спал крепко и спокойно. Был уже первый весенний месяц март, но за окном вьюга свистела, как в новогоднюю ночь.
«Ох, как же хорошо мне было в Адлере», — подумал про себя Сергей, так звали мужчину лет так чуть за сорок, который ехал проведать свою родную бабулю в далекую таёжную деревню. Ох же путь туда был нелёгким — сначала на поезде до Кемерово суток так пять, и то если на скором поезде от Адлера, потом на автобусе до автостанции Сосняки и ещё пешкарем или зимой на снегоходе топать по лесной просеке часа так два-три в зависимости от погоды.
Сергею не спалось, он слез с верхней, пошел к металлическому куллеру с кипятком и налил себе в стакан, стоявший в дорожном подстаканнике, взял пакетик «Азерчая» с маленькой бумажной трубочкой сахара и медленно стал возвращаться назад к купе. За окном слышалось тихое «чух-чух-чух», а стоило ему выпить чаю с сахаром, поезд вдруг издал гудок «ту-тууу» и стал притормаживать.
«Станция вокзал Кемерово, стоянка 30 минут, кому выходить, можете готовится к выходу».
«Твою мамашу, это же моя станция, а я чаи гоняю!» и стал спешно поковать чемоданы, собирая туда все свои немногие пожитки. Отключив от питания свой черный «HONOR», чтобы батарея не полетела от тридцатиградусного мороза, вышел из поезда на станцию.
«Во черт, автобус-то первый рейс до Сосняков идет только в семь утра. Ипать твою мать!!! Придется такси вызывать, не пешкодралом же чухать по лесополосе полсотни километров до Сосняков? И мобила-то в отрубе!»
Кое-как включив смартфон и замерзшими до синя руками стал набирать номер такси.
«Хорошо, ждите, проезд две тысячи рублей!»
«Ну цены в нашей стране ныне, — подумал Сергей, округлив глаза от названной диспетчером, — хотя можно понять таксистов, дорога туда очень даже нелегкая, особенно в этот чертов снегопад!»
Белый кроссовер с шашечками прибыл к зданию вокзала через минут десять. Сергей сел на заднее сиденье и спросил водителя: «Переводом можно?» Водитель, короткостриженный армянин средних лет, сказал: «Давай-давай».
Сергей попрощался с двумя тысячами рублей. Они поехали, рассекая снежный покров. В окне автомобиля мелькали огни северного города Кемерово. Сначала они ехали мимо больших новостроек и торговых центров, а после выехали в частный сектор, переодически буксуя в сугробах, потом и вовсе выехали за город, и Сергею открылись большие заснежанные сосны с елями — это было по-настоящему красиво и сказочно. Так они ехали целый час.
Поблагодарив тучного кавказца, Сергей вышел из кроссовера и только хотел зайти в пункт аренды снегоходов, но увидел на железной двери висящий увесистый замок.
«Еперный театр, что за хренология?! Мне что, ждать до утра на таком дубаре?» — выругался неприлично Сергей.
И вправду салон аренды открывался только аж с 7 утра. Сергей глянул на часы, они показывали только 4 утра. Ветер выл как реактивный двигатель Боинга. Эх, ладно, ждать так ждать, и Сергей, переодически пританцовывая комариную пляску, чтобы не застыть, стал ожидать открытия салона.
Прождал он так около получаса, и тут услышал звук снегохода, и навстречу выехал пожилой небритый старичок лет так уже за шестьдесят, если не под семьдесят.
«Куда держим путь, путник, в такой час?» — спросил пожилой незнакомец.
«Я в деревню Пичужки к бабуле еду, старенькая уже, проведать надо, а то помрет, и попрощатся не успею. Ей уже за девяносто, но бабка будь здоров, и готовит сама, и в доме убирает, а щи-то у нее какие томленые в печи, как в старину прям! А помогает ей сосед, молодой парень, Ивашкой местные кличут».
Они разговорились, и Сергей спросил: «А вы кто будете? Вы сторож что ль автостанции? Я Сергей, не местный, жду открытия салона проката снегоходов».
«Эээ, брат, ты ошибаешься, я егерь. Лесничий! С 1994-го как в должности. Люблю эту профессию, хоть и страшновато порой ночью в тайге, но там такое можно увидеть, чего вообще не может быть у вас, у городских. Садись в сани, поедем прокатимся до моей сторожки, там перекусишь, отогреешься, а потом я тебя довезу до Пичужек, а я на боковую, после смены стар, мне нужен отдых». И мы поехали, вернее, поплыли, как по воде, рассекая девственную снежную гладь. Время еще было темно, но через час уже мы были в сторожке. Старик разделся, затопил печку-буржуйку и стал готовить старый чайник из нержавейки. В печи потрескивали дрова, и из заслонки немного веяло дымком от еловых веток.
Сергей за последние два часа хоть отгрелся у теплой печки.
«Ушицу будешь? Из окуньков, сам ловил недавно в студеном проруби».
«Да не помешало бы, с дороги так желудок сосет, мама дорогая!»
Чайник уже вскипал, уха грелась на другой конфорке (так называл ее егерь), а в сторожке запахло вкуснятиной, приготовленной не на газе, как в моей квартире, а именно на печи дровяной, как в старину, пропахшей еловым дымом. Сергей не спросил самого главного, как звать этого доброго дедушку-лесничего, и попросил представиться.
«Меня зовут Федотом, я тут каждую тропу знаю, каждую ветку, каждый ручеек, и даже зайцы меня уже не боятся. Еще бы, 32 года в тайге, только летом отпуск беру, на пару недель к брату в Кемерово езжу в гости, он уже немного того, деменция никого не щадит». Федот, отхлебнув икрянной ухи с мороженным укропом, сказал: «Ешь, остынет ведь. Холодная уха — это не уха». Кстати, бахнуть хочешь!
«Не-а, не пью, кадированный. Было дело, раньше бухал, как синяк горький, потом жена с матерью уговорили пройти кадировку, и вот уже года три как ни капли, даже пива нулевки», — пояснил я, выставив ладонь вперед в знак отказа.
«Ну тоже дело, а я, пожалуй, жахну маленькую, я дедушка старый, мне можно, горилки сам гнал, ух и ядреная, почти как спирт «Рояль» в 90-х, только натуральнее и чище, чем то пойло для бомжей».
Лесничий залпом выпил стопарь сивухи и, сложив руки в позу молящегося Богу, спросил Сергея: «Слушай, Серюня, а ты веришь ну в что-то такое, чему вас ни в школе не учили, ни в институте или где ты там учился? Ну такое мутное».
«Не понял, вы о чем?» — спросил Сергей, медленно отодвигая от старика флягу с сивухой, типа, торкнуло старика, хватит пить.
«Да нет, брат, я не пьян. Чтобы мне выпить, мне надо всю флягу залпом выжать, настолько я парниша бывалый мужик. А расскажу я тебе про то, как я в лесу чисто воды чертовщину видел, да такую, что даже, как бы тебе правильно слова подобрать, а до этого был ярым коммунистом и сталинистом, не веря даже в Бога, а тут такое...»
«Что же такое, муравей величиной со слона или шимпанзе в кедах на сосне увидел? Ты, дед, давай зубы не заговаривай, а вези меня в деревню, время-то уже восемь утра, жители давно проснулись, или я сам пойду по снегу».
«Ой, глупый ты, Серюня, ну иди, иди, может, не дойдешь до деревни и забредешь, что в штаны натрухаешь килограмм г...вна. Тут тебе без меня не справиться, помрешь ведь, дурачишко, тут такие звери водятся, каких ни по телевизору не покажут, ни в вашем тырнете молодежном не покажут. Слушай старика, я настолько ярый лесник, каких во всей тайге не встретишь».
Сергей махнул рукой: «Ладно, валяй, Стивеном Кингом будешь! Послушаем перед дорогой по ледяному лесу!»
«Так вот, брат Серюня, дело было так...»
Короче, был у меня странный случай в этой округе, да такой, что до сих пор волосы дыбом, и я в то место не хожу, даже начальник лесничества мне строго-настрого запретил к той аномальной зоне приближаться, но я раз все-таки не вытерпел, молодой был тогда и любопытный, недаром говорят: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Дело было в далеком 1997 году, мне тогда было лет так тридцать пять, я пошел обходить территорию, и вдруг взяла меня навязчивая идея посетить то странное место и почему оно странно. Я сколько расспрашивал у начальника лесничества, он отмахивался, типа не твое собачье дело, иди и работай, если хочешь работать, но очень желал его посетить, даже если оно опасное для жизни. Ладно, что я обняками говорю, давай слушай короче, и погнали в деревню к твоей бабуле, а то и вправду волноваться будет.
Самый разгар зимы, я пошел на обход территории, вьюга страшная и мороз сорокоградусный. Меня трясло от мороза, и снег скрипел как дверь, не смазанная солидолом. Я ехал сначала на снегоходе, пока была дорога нормальная, потом дорога резко оборвалась, и меня встретил густой сосновый непроходимый бор, хотя до этого шла ровная дорожная колея, и лес был редким, видать деревья некогда вырезали бензопилами, видать в начале 90-х или конце 80-х. Я опешил, как такое может быть, только сейчас я видел дальнюю снежную дорогу, и вдруг этот бор? Напрягло! Ну ладно, может сослепу в сильной метели и морозе сорокоградусном я то увидел, или у меня уже миражи начались от переохлаждения и сильной утомленности. Ладно, хрен с ним, остановил снегоход, даже малость помял носовую часть машины об массивное дерево, и пошел вперед, прорубая ветки мачете и делая периодически засеки. Куда я шел, я сам не знал, наверное, наобум, лес все становился непроходимей и непроходимей. Я тут уже решил ноги делать назад, пока не заплутался и не почил тут от лап медведя или стаи голодных волков, пошел, и тут просто чуть не обмочил штаны от страха, засек не было, и деревья, которые были ранее, были другими, вместо сосен были какие-то исполины величиною метров так в хороший небоскреб американский, я начал кричать «Аууу», «Аууу», «Отзовитесь!», хотя я понимал, что это самообман, какие нафиг люди в этой исполинской чаще. Метель вдруг стихла, и даже стало как-то необычайно тепло не по-февральски. Я глянул. Снег пропал. Обнажилась земля с проступавшей травкой, да травка-то странная была, непохожая на ту, которую я видел в этой полосе. Чем дальше шел, жара нарастала, и воздух был какой-то сжатый и тяжелый. Тревога нарастала, а я шел и шел вдоль этих странных деревьев-исполинов, да и трава стала все выше и выше, и я почувствовал легкое удушение, а сзади послышался странный звук, что-то между стоном и гудением. В голове у меня крутились мысли, как муравьи возле муравейника, когда его расрыхлили граблями.
Я замерз до полусмерти, и мне мое сознание выдало такую картинку, или я уже тронулся? Да отчего это бы? У меня с детства психических отклонений не было, учился я нормальной школе с адекватными детьми, после поступил в сельскохозяйственный институт, после попал на работу в лесничество, так как в 90-х устроиться на работу по специальности не всегда получалось устроиться, даже если ты хорошо учился на круглые пятерки. Что ж могло произойти? Может, я сплю так крепко, сны порой бывают такими реалистичными, что от реальности не отличишь? Сейчас проверю.
Я решил проверить и ударил себя кулаком в затылок. Больно! Значит, не сон. Мираж тоже длинный слишком, уже минут тридцать как. Странный звук становился все ближе и ближе. Я пошел навстречу ему, типа до балды, что будет, то будет, но хоть живую душу увижу здесь, всё милее будет, чем одному как сыч в глухом непонятном лесу. Лес постепенно стал редеть, и показалась поляна, да странная поляна, и тут слышу уже где-то в небе звук «Ззззззззз», да сильно-то как я повернул голову. Уже жужжание переросло в гул реактивного двигателя, и я увидел исполинскую стрекозу, она летела прям над моей головой.
- Мамааааа, - заорал я, как ребенок пятилетний, и кинулся вдоль к опушке как угорелый. Споткнулся, упал, и тут мне в лицо посмотрела огромная рожа, вернее, не то слово «рожа», рыло какого-то ужасного существа с длинной шеей. Это было особенно жутко, хотя существо не проявляло ко мне никакой агрессии, скорей всего травоядное. Оно облизало меня языком, и тут я понял, это доисторический ящер-добряк, брахиозавр, который принял, вероятно, меня за своего. Я его спросил от помутнения рассудка от страха и шока:
- И долго ты меня будешь вылизывать? Я не твой детеныш. Ты спутала меня со своим ребеночком, и погладил ящера по шершавой шее. Тут случилось вообще чудо, этот зеленый исполин подставил мне свою шею, чтоб я сел на нее. «Ручной?» Да ну в задницу! Однако ж сам сел, и мы медленно двинулись вдоль исполинского леса, и тут нас окутал густой молочный туман, что я даже не видел перед собой ничего, и стало необычайно тихо, как в вакууме, ни жужжания насекомых, ни пения птиц, ни даже свиста метели. Было очень необычно, но уже не страшно, а наоборот, легко и свободно. И тут я почувствовал резкое похолодание, и в меня медленно полетел снег, сначала немного, потом больше и больше. Туман стал рассеиваться, и тут сквозь легких смог увидел свой снегоход и ощутил под своим седалищем снег. Я сидел. Просто сидел. Никак не мог понять, как я тут оказался. Я же на полкилометра был от снегохода, и тут вообще охренел, снегоход стоял перпендикулярно лесной дороге, а до этого тут был густой сосновый бор. Вот уж чертовщина так чертовщина со мной произошла, и уж точно это не сон, а портал в доисторический мир, но почему ящер ручной? Либо ему не впервой встречать людей? Кто-то уже был тут до меня? А может, это просто параллельный мир, но не галлюник и не мираж точно, и уж тем паче не сон. Я встал, сел на снегоход и поехал дальше, и что удивительно, я глянул на наручные механические часы еще советские, они показывали около четырех дня, то есть 16:00. Я сел на снегоход и как газанул, что аж выхлоп из трубы пахнул мне в нос противным запахом. Я даже кашлянул два раза и поддал еще газу, чтобы быстрее покинуть эту запретную зону, и через час был уже около сторожки. Кстати, Серюня, это чертово место рядом с твоей деревней, где твоя бабушка живет, если б ты, не выслушав мой рассказ, ушел, ты бы тоже этот ужас ощутил, а может, и вовсе сбрендил от сильнейшего испуга и стресса. А как твою бабулю зовут?
- Евдокия, - ответил я.
- Дуня, значит. Хорошее имя. Старинное, как и мое.
- Да уж, хошь не хошь, поверишь тут хоть с виду похоже на сказку из романа Конан Дойля «Затерянный мир», но ладно, верю, и спасибо, старик, что приютил меня и накормил вкусной икряной ухой из окуней.
- Ну что, махануть не передумал? Еще осталась горяченькая.
- Ой, ну ладно, ты не отстанешь, давай только капелюшку, я кадированный, но после такого сам Бог велит дернуть.
Сергей залпом выпил полстопарика сивухи.
- На закуси моченым яблочком, иначе окосеешь сразу.
Сергей закусил.
- Всё, Федот, давай заводи своего коня, поедем в деревню. А кстати, сколько времени? Твою мамашу, уже час дня. Вот это мы заболтались.
Старик-егерь вытащил из сарая белый еще советский снегоход, и мы поехали к деревне.
- Вон она, та пресловутая тропа, по которой я и заехал в не ту степь, сворачивай, пусть больше времени потратим, но лучше перебздеть, чем недобздеть, и старик крутонул руль влево.
Свистела вьюга, дул ветер, а нам нипочем, мы ведь мужики мужицкие, холода не боимся, как поется в панк-треке «Красная плесень»:
Там, где застряли немецкие танки, Пройдут свободно русские панки.
Кстати, я и сам панковал в восьмидесятые, вот уж батяня меня матюкал за мой шухарной прикид. Из-за деревьев показалась железная табличка «Пичужки», а потом и вовсе деревянные домики с печными трубами. Вот и приехали. Привет, моя любимая бабуля!
Конец...
