Герой России, исполняющий обязанности начальника ЦПК, командир отряда космонавтов Роскосмоса Олег Кононенко — о том, как и для чего космонавты "выживают" в лесу
Зимние "выживания" проводят несколько раз. Космонавты в группах специализации проходят их каждые пять лет, сформированный экипаж — за год до полета в космос. В тренировках участвуют инструкторы, врачи и психологи Научно-исследовательского испытательного центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина.
Справка
Во время "выживаний" космонавты переодеваются из скафандров в теплозащитные костюмы, ищут место для лагеря, строят укрытие, помогают травмированным коллегам. В ходе тренировки космонавты понимают, что смогут сохранить себе жизнь зимой в болоте и густом лесу, даже если спасатели не сразу их обнаружат.
Экзамен в заснеженном лесу
Лесной массив подмосковного Центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина в эти февральские дни вновь стал полигоном для одного из самых суровых испытаний — тренировок по зимнему "выживанию".
Эти "снежные экзамены", обязательные для всех экипажей, отправляющихся на Международную космическую станцию, давно перестали быть просто отработкой технических навыков — как развести огонь, построить укрытие или подать сигнал бедствия. Это глубокая психологическая и командная практика, где закаляется характер, проверяется на прочность экипаж, а границы между национальностями стираются под давлением общей цели: выжить и сохранить работоспособность.
Парадокс этой тренировки — в ее абсолютной, намеренной архаике. Космонавтов, чей привычный рабочий день состоит из цифровых интерфейсов, расчетов орбит и научных экспериментов, отправляют туда, где привычный мир с горячей водой и интернетом исчезает. В случае нештатной посадки есть только ты, твой экипаж и холодный лес, главная задача — остаться живым и сохранить рассудок.
Суть испытаний
Суть тренировки проста: экипаж, одетый в теплозащитные костюмы, оказывается в лесу. Температура под -20, ветер пронизывает даже сквозь несколько слоев белья и одежды, а снег так и пытается заползти за шиворот. У нас нет ни палатки, ни готового укрытия, ни спальных мешков. Есть лишь спускаемый аппарат, парашютная ткань и носимый аварийный запас — НАЗ — контейнер с ножом-мачете, запасом воды, сухим пайком, радиомаяком, сигнальными ракетами, спичками.
Особенность "зимней тренировки" — в постоянном движении. За то время, пока экипаж находится в лесу, он должен построить укрытие из лапника, веток и парашютной ткани, наколоть дров и развести костер, развернуть аварийную радиостанцию и подать сигнал бедствия.
Через час пребывания на морозе пальцы перестают слушаться. Элементарное действие — завязать узел из парашютной стропы — превращается в испытание. Именно в такие моменты рождается "космический характер" — понимание, что твой ресурс гораздо больше, чем ты думал. Когда ветер валит только что установленные ветки для сооружения вигвама в пятый раз, у тебя нет права на истерику — ты просто выполняешь те же действия в шестой.
Преодоление себя здесь — не фигура речи, а физический процесс. После такого опыта понимаешь, что любая поломка на МКС — это не катастрофа, а просто задача, у которой есть решение.
Читать друг друга
Самый ценный урок "зимних тренировок" — это урок по взаимодействию. Зимний лес никому не делает скидок и не берет в расчет звания. Здесь мы вынуждены полностью доверять друг другу. Построение укрытия, организация дежурств, распределение пайка — все требует беспрерывного диалога, взаимопомощи и даже понимания без слов.
В Центре управления полетами важна скорость реакции и безупречное знание бортовых систем. В зимнем лесу ценят того, кто молча найдет силы собрать еще веток для костра, чтобы его напарник мог немного отдохнуть и погреться, чья спина станет живым щитом от ледяного ветра в импровизированном укрытии. Здесь экипаж становится единым организмом, где жизненные ресурсы — тепло, вода, моральный дух — общие.
В экстремальных условиях быстро стираются все формальные границы. Языковой барьер уходит на второй план. Появляется новый язык — действий, коротких команд, взглядов и взаимопонимания. Ты учишься "читать" товарища по малейшим признакам: ему холодно, он устал, он сомневается в прочности конструкции. И помогаешь — не потому, что так написано в инструкции, а потому, что иначе нельзя.
Это и есть прообраз работы на МКС. Там, в космосе, мы тоже интернациональный экипаж, работающий в ограниченном пространстве, где успех миссии и наша жизнь зависят от доверия и слаженности каждого. Зимний лес учит этому быстрее и лучше любого тренажера.