Долгое время я жила в счастливом неведении, успокаивая себя стандартными фразами любого любящего хозяина. Я говорила гостям, что у Барсика просто «широкая кость», что это благородная британская стать и что хорошего кота должно быть много. Мне казалось, что его внушительные размеры — это признак здоровья и сытой жизни, а не повод для беспокойства.
Но сегодня утром реальность, которую я так старательно игнорировала, буквально застряла у меня в коридоре.
У моих котов есть большой игровой комплекс — целая башня с лежанками, когтеточками и меховым туннелем посередине. Когда Барсик был моложе (и, как выяснилось, стройнее), он пролетал сквозь эту трубу пулей, играя в догонялки с Мусей.
Сегодня в семь утра меня разбудил странный, скрежещущий звук, смешанный с тяжелым пыхтением. Выйдя в коридор, я увидела картину, достойную кисти сюрреалиста: из мехового туннеля торчала рыжая, внушительная задняя часть моего кота, которая, несмотря на все усилия, отказывалась двигаться дальше. По другую сторону трубы виднелась голова с выпученными от ужаса глазами и передние лапы, беспомощно гребшие воздух.
Мой кот застрял. Он висел там, как Винни-Пух в норе у Кролика после слишком плотного обеда, и в его взгляде читалась скорбь. Он даже не пытался мяукать, понимая всю унизительность своего положения.
Конечно, сначала я испугалась, потом нервно рассмеялась, а затем началась спасательная операция. Пришлось буквально выкручивать крепления трубы, чтобы освободить пленника, который, вывалившись на пол вместе с куском меха, даже не посмотрел на меня с благодарностью. Он отряхнулся, поправил смятый ус и, как ни в чем не бывало, направился на кухню — заедать стресс.
Именно в этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Глядя, как его бока колышутся при ходьбе, я поняла: это не «пушистость». Это ожирение.
Я достала из-под ванной напольные весы, сдула с них пыль и решилась на страшный эксперимент. Взвесить кота, который не желает взвешиваться — задача не для слабонервных. Барсик растекался по весам жидким тестом, сползал, цеплялся когтями за коврик и всем видом показывал, что он выше этих цифр.
Пришлось действовать по старинке: встать на весы самой, запомнить цифру (грустно вздохнув про последствия зимы), а затем взять на руки это рыжее сокровище.
Когда я подняла его, мне показалось, что я держу мешок с цементом, заботливо завернутый в шелк. Он был тяжелым, плотным и невероятно теплым. Весы пискнули, зафиксировав наш общий вес.
Я достала телефон, открыла калькулятор и произвела нехитрое вычисление. Результат заставил меня сесть прямо на пол, рядом с кошачьим туалетом.
Восемь килограммов двести граммов.
Я перепроверила дважды. Ошибки не было. Мой любимый кот, мой сладкий рыжий пирожок весил как два нормальных кота или как средних размеров собака. Я открыла интернет, надеясь найти оправдание, но таблицы ветеринаров были безжалостны: для его комплекции норма — максимум пять с половиной килограммов.
И тут меня накрыло чувством вины. Я вспомнила, как Барсик появился у меня шесть лет назад.
Тогда он не был вальяжным барином. Это был ноябрь, ледяной дождь и пронизывающий ветер. Я нашла его у мусорных баков — дрожащий рыжий скелет с огромными, полными ужаса глазами. Он был настолько голоден, что пытался грызть примерзшую к асфальту корку хлеба вместе с грязью.
Я принесла его домой за пазухой, отмыла и дала первую миску еды. Он ел так жадно, давясь и рыча, словно боялся, что еду сейчас отберут. И тогда, глядя на этот несчастный комок шерсти, я дала себе обещание: «Ты больше никогда не будешь голодать, малыш. У тебя всегда будет полная миска».
Я сдержала слово. Я перестаралась.
Всякий раз, когда он жалобно мяукал на кухне, я видела в нем того самого голодного котенка из ноября. И моя рука сама тянулась к пакету с кормом. Каждая лишняя горсть еды была моим способом сказать ему: «Я тебя люблю, ты в безопасности».
Я закармливала его страхи. Я лечила его детскую травму едой, не замечая, как моя любовь превращается в восемь килограммов проблем. Одышка, когда он бегает, нежелание прыгать на подоконник, вечный сон — это всё сделала я. Собственными руками. Из лучших побуждений.
У меня по квартире ходит бомба замедленного действия. Лишний вес — это не просто эстетика, это нагрузка на сердце, на суставы, риск диабета... Я собственноручно, из самой большой любви, раскормила зверя до состояния недвижимости.
Пока я сидела на полу, переваривая эту информацию, на кухню подтянулись остальные. Муся (изящная, как статуэтка, 3 кг) и Рожок (крепкий середнячок, 5 кг). Они смотрели на меня выжидающе.
Барсик подошел к пустой миске, толкнул её носом, чтобы она требовательно звякнула, и уставился на меня тяжелым, гипнотическим взглядом. Он еще не знал.
Он не знал, что эра «шведского стола» закончилась сегодня в 7:30 утра.
Что больше не будет полных мисок сухого корма в свободном доступе, чтобы «мальчик не скучал».
Что ночные перекусы отменяются.
Я понимаю, что объявляю войну. Я понимаю, что они будут орать, будить меня по ночам, смотреть глазами умирающих от голода детей и, возможно, даже воровать хлеб со стола. Но цифра 8.200 не оставляет мне выбора. Я хочу, чтобы он жил долго, а не лопнул однажды от лишней порции паштета.
Сейчас я собираюсь к нашей соседке, Анне Валерьевне. Она зоопсихолог, и я очень надеюсь, что она подскажет, как посадить кота на диету так, чтобы он не сошел с ума и не свел с ума меня. Мне страшно чувствовать себя предателем, отбирающим еду, но другого выхода я не вижу.
Друзья, скажите честно, я ведь не одна такая «мать-ехидна», которая раскормила питомца?
Приходилось ли вам сажать кота на диету? Как вы пережили этот период — с берушами и валерьянкой или всё прошло мирно?
И сколько весят ваши «кабачки»? Напишите цифры в комментариях, чтобы мне не было так стыдно за своего рыжего гиганта!
#кошки #поведениекошек #историиизжизни #юмор