Старый рояль

В пустом концертном зале стояла тишина. Не та, что бывает перед бурей, а та, что приходит через год после последнего зрителя — густая, серая, с привкусом остывшей пыли.

И вдруг кресла в двенадцатом ряду вздрогнули. Не шаг — скорее вздох, осторожный и неуверенный. Маленькая девочка в слишком больших ботинках пробиралась к сцене, прижимая к груди банку сгущёнки.

Она остановилась перед роялем, помедлила, потом забралась на крутящийся стул. Ноги не доставали до пола.

— Я тебя помню, — сказала она тихо. — Ты играл, когда мама была маленькая. Она приходила сюда с дедушкой.

Рояль молчал. Девочка открыла банку, зачерпнула пальцем и аккуратно намазала сгущёнку на молоточки.

— У тебя, наверное, живот болит от одиночества. Мама говорит, от грустных мыслей помогает сладкое.

Она слезла, оглянулась и ушла, шаркая ботинками.

С тех пор каждую ночь в старом рояле кто-то возится. Настройщик клянётся, что слышал, как инструмент облизывается и довольно гудит басами.