А ведь ее могло и не быть!
Мы должны быть благодарны актёрам Александру Абдулову и Семёну Фараде, которые уж очень захотели, чтобы и у их героев, Жакоба и Маргадона — была своя песня.
Так как изначально этой песни не было задумано, возникла спешка. Но поэта Юлия Кима, который сочинял песни к фильмам Захарова, в это время не было в Москве, и Марк Анатольевич обратился к композитору Геннадию Гладкову: мол, надо по-быстрому сочинить что-то в духе неаполитанского романса.
Тот, конечно, пришёл в замешательство.
Но уже через минуту…
«Я помню — это был исторический миг. Гена был сначала в отчаянии, потом открыл крышку рояля и сразу запел и музыку, и слова» — рассказывал впоследствии Марк Захаров.
Гладков в свою очередь объяснял: «А мы в консерватории изучали итальянские термины, и я запомнил выражение «уно моменто». Ну, и стал на эту тему сочинять музыку. Захаров покатывался от смеха»
Абракадабра, сложенная из разных итальянских слов, так понравилась режиссёру, что он решил ничего не менять.
Разве что знакомая студентка с факультета иняза помогла доработать отдельные строчки, чтобы они между собой рифмовались.
Но в то время все официальные произведения искусства надо было «литовать», это значит — получать разрешение на худсовете.
Когда создатели «Формулы любви» представили текст со строчками «марэ, бэлла донна э ун бэль канцонэ…», от них тут же потребовали перевод.
Когда же выяснилось, что это не более чем набор случайных слов, то определили композицию как «Народную неаполитанскую песню», а авторство записали так: «Слова Гладкова и народные».
( итальянский народ возможно, очень бы удивился)
Следующей препоной на пути успеха песни оказалась её … запись. Семён Фарада спустя годы как-то поделился воспоминаниями:
— Первый раз мы спели — они попАдали. Второй раз — попАдали… Мы сняли наушники, пришли к ним и говорим: «Если вы так издеваетесь над нами, возьмите вокалистов. Не надо так реагировать, мы же всё видим».
И Гладков очень точно сказал: «Как вы не понимаете? Каждый ваш вокальный прокол — это победа».
В итоге, вокал Абдулова одобрили, а вместо Фарады был вынужден спеть сам Гладков. Захаров сказал: «У меня завтра съёмки, некогда ждать. Ты – автор, так что иди и пой. Ты знаешь, как поёт Фарада, ты его тембр знаешь, вот иди и спой, чтобы никто не догадался».
Гладков подчинился.
И спел настолько идеально, что никто и не подозревал в течение десятилетий об истинном авторстве голоса.
«В ϶ᴛᴏй ᴨᴇᴄнᴇ ᴨᴏᴇᴛᴄя ᴏ ᴨᴩᴇᴋᴩᴀᴄнᴏй иᴛᴀᴧьянᴄᴋᴏй дᴇʙуɯᴋᴇ.
Однᴀжды ᴇᴇ ʙᴏɜᴧюбᴧᴇнный уᴨᴧыᴧ ʙ ʍᴏᴩᴇ и нᴇ ʙᴇᴩнуᴧᴄя.
И ᴄия ᴨучинᴀ ᴨᴏᴦᴧᴏᴛиᴧᴀ ᴇᴇ ʙ ᴏдин ʍᴏʍᴇнᴛ.
В ᴏбщᴇʍ, ʙᴄᴇ уʍᴇᴩᴧи»(ᴄ)