В начале 2026 года интернет накрыло волной «филяй-филяй». Немецкие парни с голыми торсами танцуют под техно, а русские женщины старше 30 заполняют комментарии шутками про овуляцию и сборы в «Филяевск». Со стороны — абсурдный мем.
Но психологи говорят: это коллективная терапия, у которой есть четкий запрос и адресат. И адресат этот — не столько немецкие блогеры, сколько мы сами.
«Гимн овуляции»: почему мы заговорили об этом только сейчас
Слово vielleicht русскоязычные женщины расслышали как «филяй», а Самуэля Домена переименовали в Семена . Казалось бы, обычная история присвоения иностранного кумира. Но комментарии вышли за рамки «какой красивый». Появились фразы: «гимн овуляции», «виагра для женщин», «лицо овуляции 2025 года».
Почему именно овуляция? Почему так откровенно и при этом иронично?
Психолог Элина Школьник объясняет: тема женской сексуальности, желания и привлекательности в обычной жизни окружена табу и внутренними запретами . Особенно после 30, когда женщина — уже мать, жена, профессионал. Говорить о том, что тебя кто-то заводит, «неприлично». Признаваться, что хочется внимания, — стыдно. А вот превратить это в шутку, в мем, в коллективный флешмоб — становится безопасно.
«Филяй» разрешил то, что было под запретом. Через абсурд и утрирование женщины получили право сказать: «Да, мне это нравится. Да, это смешно. Да, я в теме».
Язык как пароль: почему мы обиделись на Семена
Самуэль Домен быстро перестал быть просто блогером. Вокруг него сложилось коммьюнити со своим словарем, географией («Филяевск») и даже внутренними шутками про «трехчасовое неинтересное видео» . Женщины общались друг с другом прямо под его постами — и это было важнее, чем реакция самого немца.
Поэтому, когда Самуэль попросил писать комментарии только на английском или немецком, потому что «не понимает русский», часть аудитории восприняла это как личное отвержение.
«Невозможно писать все комментарии на английском, потому что на другом языке мы не можем шутить и веселиться. Писать, насколько ты привлекателен и крут, — слишком скучно», — написала одна из подписчиц.
Дело было не в языке. Дело было в том, что он не захотел участвовать в игре. А игра — это и был тот самый код, пароль, объединяющий «своих». Человек, который понимает отсылку, чувствует себя частью общей волны, частью современного культурного кода. Это снижает чувство одиночества и дает ощущение связанности — базовую потребность психики.
«Мы завладели немцами»: коллективная сила вместо одиночества
История получила неожиданный поворот. Друзья Самуэля — Янник и Майк — быстро сообразили, что к чему. Они стали отвечать на русскоязычные комментарии, учить фразы, танцевать под «Катюшу» и «Матушку-землю» . И получили имена Ваня и Миша, а вместе с ними — любовь и лояльность многотысячной аудитории.
«Девки, ну вы мощь, заставили мужика из чужой страны плясать под вашу дудку, еще и язык выучить», — писали в комментариях.
В этих словах — ключевое ощущение. Не просто «нас заметили», а «мы можем влиять». В мире, где слишком много плохих новостей, где женщина часто оказывается в позиции ждущей и оценивающей, «филяй» дал другую роль. Роль той, кто выбирает. Той, кто диктует условия. Той, чье внимание — ресурс.
«Там, где немцы учились, Маликов преподавал»
Финальный аккорд тренда — присоединение Дмитрия Маликова. 56-летний певец сыграл Vielleicht Vielleicht на рояле, записал «неофициальный гимн Филяйска» и получил от пользовательниц титул «мэра Филяйска».
«Там, где немецкие парни учились, Маликов преподавал», — съязвили в комментариях, но приняли его в игру.
Маликов, в отличие от Самуэля, понял главное: тренд — не про немцев. Тренд — про женщин. Про их способность создавать «пространство уюта, любви, тепла, тотальной искренности» . Про сообщество, которое стихийно образовалось и держится не на внешности конкретного блогера, а на взаимном узнавании и поддержке.
Филяй как диагноз и как лекарство
Что на самом деле показал «филяй»?
Во-первых, дефицит. Женщины 30+ устали от холодности, от необходимости «заслуживать» внимание, от отсутствия безопасных пространств для разговора о желании . Танцующие немцы стали катализатором — но запрос сформировался задолго до них.
Во-вторых, ресурс. Когда аудитория действует сообща, она способна «развернуть» тренд, создать собственный культурный код и даже влиять на поведение иностранных блогеров.
В-третьих, потребность в иронии. Говорить о серьезном всерьез — слишком уязвимо. Говорить о серьезном смеясь — безопасно и объединяет людей.
«Филяй» — это не про немцев. Это про нас. Про то, как мы соскучились по легкому восхищению без последствий. По праву просто смотреть и улыбаться. По ощущению, что мы — не поодиночке, а вместе. И если ради этого нужно каждую неделю придумывать новый «Филяевск» и выбирать ему мэра — мы будем.
Потому что смех над красивым немцем оказался лучшей терапией в начале тяжелого года.