Сверхдальние «глаза» артиллерии и разведки — беспилотники самолетного типа — сегодня во многом определяют облик СВО. Они часами висят над тылами противника, вскрывая резервы и корректируя огонь. Но чем интенсивнее их используют, тем острее встает вопрос обслуживания. Еще недавно ремонт таких БПЛА производился глубоко в тылу и растягивался на месяцы. Решением стал перенос ремонтных мощностей ближе к линии боевого соприкосновения. Корреспондент «Известий» побывал в одной из технико-эксплуатационных частей группировки войск «Центр» и увидел, как поврежденные борты возвращаются в строй за два-три дня.
Заводской стандарт в прифронтовой полосе
В небе над донецким направлением тесно. Разведывательные БПЛА, способные проникать в глубокий тыл неприятеля, стали ключевым звеном управления войсками. Постоянное присутствие «птиц» в воздухе требует отлаженной логистики: один борт сменяет другой, обеспечивая непрерывную трансляцию для штабов и артиллерийских расчетов. В таких условиях любая поломка или повреждение — это не просто потеря дорогостоящей техники, а «ослепшее» на время подразделение.
Технико-эксплуатационная часть (ТЭЧ) 1-й Славянской бригады 51-й гвардейской армии группировки войск «Центр» находится всего в нескольких десятках километров от линии боевого соприкосновения. Здесь развернут полноценный сервисный центр для обслуживания БПЛА «Скат-350М». Это результат прямой кооперации военных и завода-производителя.
— Здесь мы выполняем весь спектр работ: от планового сервиса до сложного восстановления после повреждений. Замена запчастей, настройка электроники, калибровка систем — всё делается на месте, — поясняет начальник расчета с позывным Дрын.
Раньше сложная логистика превращала исправление любой неисправности в долгий процесс. Сломанные аппараты сначала копились на складе, потом их везли за сотни километров на завод-изготовитель, там они ждали своей очереди на ремонт и транспортировались обратно. Процесс растягивался на один-два месяца. Сегодня поврежденный борт возвращается в строй за два-три дня. И это с учетом оформления всех необходимых документов.
Цеха ТЭЧ работают круглосуточно. Мастера восстанавливают композитные детали планера, латают пробоины в металле, перепаивают электронные компоненты. Особое внимание уделяется «глазам» машины — оптико-электронным блокам наблюдения, которые часто страдают от осколков или жестких посадок.
Из добровольцев на контракт
История создания этой мастерской — пример личной инициативы. Дрын сам предложил руководству завода перенести ремонтные мощности ближе к передовой. Промышленники идею поддержали, обеспечив ТЭЧ оборудованием и необходимым запасом комплектующих.
Сам офицер начинал СВО в составе одного из добровольческих отрядов, не входивших в структуру Минобороны. Но в период мобилизации пошел в военкомат, чтобы заключить контракт.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Астрахань
— Еще в добровольцах со мной в расчете был боец. Его мобилизовали. Как я мог своего человека оставить? На контракт пришел в звании прапорщика, а здесь уже назначили на офицерскую должность. Это просто товарищество и долг, ничего лишнего, — пожимает плечами Дрын.
Тот самый боец, о котором говорит командир, — оператор с позывным Лапоть. На его шевроне красноречивая надпись: «От взлета до посадки всё на мне». До конфликта он служил в правоохранительных органах, не имел боевого опыта.
Как работают «Скаты»
На боевой позиции под маскировочными сетями бойцы готовят «Скат» к вылету. Катапульта скрыта до последнего момента, пока не пройдут финальные тесты всех систем. Лапоть показывает нам обновленную модификацию самолета. Главное новшество — дополнительные видеокамеры, закрывающие «мертвые зоны» основной оптики.
— Раньше мы смотрели только вниз, на землю. Теперь видим, что происходит вокруг, — рассказывает боец. — Противник активно использует FPV-дроны для перехвата наших разведчиков. Новые камеры позволяют вовремя заметить угрозу и уклониться.
Кроме того, «Скат» оснастили специальной радиоаппаратурой. Как только датчики фиксируют сигнал вражеского дрона-перехватчика, машина автоматически инициирует маневр уклонения. Обходить зоны действия РЭБ наши пилоты научились давно, но теперь борьба перешла в плоскость высокоскоростных воздушных дуэлей.
Внутри защищенного пункта управления операторы Ворон и Бычин смотрят на широкие мониторы. В руках у одного из них — обычный игровой джойстик, который раньше ассоциировался лишь с киберспортом. Теперь это инструмент управления многомиллионным аппаратом.
— Сегодня проводили объективный контроль поражения опорного пункта, — докладывает Бычин. — Там засел пулеметчик, не давал нашей пехоте зайти в поселок. Передали координаты артиллерии, отработали, цель уничтожена.
Основная работа «Скатов» — кропотливая охота за техникой и резервами врага. С 2023 года эти парни сменили несколько типов БПЛА, постоянно повышая квалификацию. В связке с прифронтовым «сервисным центром» их работа превращается в отлаженный конвейер, где каждый вылет приближает результат, а каждая спасенная в ТЭЧ «птица» бережет жизни наших солдат на передовой.