Хомой пухленькую Томку Фокину прозвали в школе за округлые щечки.
«Тома-хома!» - дразнились вредные мальчишки, и кличка намертво прилипла к ней.
Росла она у одинокой матери, которая, работая секретаршей в местной администрации, едва сводила концы с концами, но всегда старалась приодеться к лицу. Её буквально бесила внешность дочери.
- Не зря тебя Хомой прозвали - и вправду напоминаешь толстого хомяка, - жестко отчитывала она Тамару. – Нужно следить за собой, дорогуша, пока не превратилась в бочонок с салом.
Отныне на столе у Фокиных стояли лишь жиденький овощной супчик, кашки на воде, а слабо заваренный чай сдабривали миниатюрной ложечкой сахара.
- Запомни, никто не видит, что у тебя в желудке - человека встречают по внешнему виду, да и, честно говоря, провожают тоже.
Вечно голодная Хома постоянно крутилась возле школьной столовой (мать никогда не сдавала деньги на питание).
- У нас в доме только черный хлеб, да и то буханка на три дня, - как-то пояснила она однокласснице Жанне, торопливо собирая оставшийся после обеда хлеб со столов, - а пироги я ем только в День рождения. Мама сама печет. Я так люблю сладкое! Вот вырасту, заработаю денег, куплю торт с кремовыми розами и одна его съем.
Жанне стало её жаль. Она и сама была из небогатой семьи, но в их доме на еде не экономили. Девочек посадили за одну парту, и сердобольная Жанна часто делилась с соседкой конфетами. Хома жадно выхватывала сладости из рук, но почему-то принимала угощение как должное и, если у Жанны в какой-то день не оказывалось конфет или печенья, Хома могла закатить настоящую истерику.
- А почему ты сама ничего не даешь мне? – как-то возмутилась Жанна. - Я вот вчера у тебя ластик попросила, а ты мне фигушку показала.
- Губу закатай. Ластик мне год прослужит, а конфету съел и ничего не осталось, - зло блеснула зелеными глазами Хома.
- Понятно.
Когда Жанна перестала носить ей конфеты, Хома буквально возненавидела вчерашнюю подругу, то и дело устраивая скандалы и обзываясь обидными словами. Обеспокоенная классная руководительница рассадила их в разные концы класса.
- Не делай добра – не получишь зла, - с тяжелым вздохом погладила расстроенную дочь по голове Галина - мать Жанны.
Никто не удивился, когда после 9 класса Хома уехала в областной центр учиться на повара-кондитера.
- Поближе к питанию норовит пристроиться. Вдали от матери хоть наестся вдоволь.
Сама Жанна поступила в Московский университет ветеринарной медицины и редко появлялась в родном поселке.
Иногда Галина в телефонных разговорах с дочерью упоминала Хому: «Тома замуж вышла», «Тома овдовела и вернулась в поселок», «Тома открыла пекарню», «у Томы мать умерла».
Жанна слушала эти новости без особого интереса. У неё была своя жизнь: друзья, увлечения, работа. Но спустя десять лет Жанна все же была вынуждена вернуться в родной поселок из-за заболевшей матери. И вот тогда узнала, что бывшая одноклассница прославилась на весь район тортами и пирожными.
- У Томки даже из области свадебные торты заказывают. Говорят, делает что-то необыкновенное по красоте и вкусности, - рассказывала мать. - Вот кто бы мог подумать, что все детство просидев на хлебе и воде, Томка откроет в себе такие таланты?
- А откуда у Хомы деньги на пекарню?
Мать хмыкнула.
- Правда или нет, но люди бают, что после колледжа она устроилась к местному богатею кухаркой. Он вдовый был. И так ему Томкина стряпня по вкусу пришлась, что замуж её позвал.
- Ничего себе! И что с этим богатеем потом приключилось?
- Всякое говорили, в том числе, что наследники с Томкой судились, обвиняли едва ли не в убийстве. А потом подчистую мачеху ограбили. Правда, кое-что Томка все-таки у них отвоевала. И когда вернулась домой на отсуженные денежки открыла пекарню и кондитерскую.
- Дорвалась-таки до сладкого? – сухо улыбнулась Жанна.
Детские обиды на жадную Хому сейчас казались сущей ерундой, но симпатичнее Хома ей не стала.
Жанна устроилась работать на местный свиноводческий комплекс. Работа нервная и ответственная. Нужно было налаживать отношения с коллективом, и она решила с первой же зарплаты «проставиться» - купить пару тортов и устроить в обед чаепитие.
И вот как-то после работы Жанна заглянула в маленькую уютную кондитерскую «Вкусняшки от Тамары», где на витринах красовались аппетитные, со вкусом украшенные пирожные разных сортов, а в воздухе витали умопомрачительное запахи свежей сдобы и ванили.
За прилавком стояла молоденькая девушка, а рядом, что-то зло выговаривая, тыкала пальцем на полки со сдобой сама хозяйка. Жанна не сразу её узнала, и немудрено - за прошедшие годы от пухлых щек Хомы не осталось и следа. Лицо выглядело аскетически осунувшимся, а сама она солидно уменьшилась в размерах. Впрочем, модная худосочность была ей более к лицу, чем прежние пышные формы. И только острый блеск недобрых глаз остался прежним.
- Чего тебе. Жанка, здесь понадобилось? – нелюбезно осведомилась Хома.
- Хочу заказать два больших торта. Устроилась на работу – надо бы проставиться с первой зарплаты.
- Мои торты не для свинарни! Шуруй вон в Пятерочку – там кондитерка и по карману не так ударит, и твои работяги будут в восторге.
- Я достаточно зарабатываю, чтобы не экономить на угощении, но найду, что купить и в Пятерочке, если считаешь меня не достойной твоих шедевров.
«Была хабалкой, хабалкой и осталась, несмотря на отощавший зад и дорогие шмотки, - и Жанна направилась к выходу. – Неужели до сих пор злится из-за тех конфет?»
- Жанка, стой, не сердись, - окликнула её Хома, - если уж так хочется выпендриться, то испеку тебе торты. Вон каталог – выбирай.
Жанне очень хотелось уйти, но гордость не позволила показать, насколько её задело Хомино хамство, поэтому она неспешно вернулась к прилавку, выбрала два вида тортов, указала вес и срок выполнения.
- Насовсем вернулась? – осведомилась Хома, записав заказ.
- Да. У меня в последнее время мама болеет.
- И сколько же тебе платят на свинарке?
- Меня устраивает.
- Стоило ли столько лет учиться, чтобы потом свиньям хвосты крутить?
- Еда состоит не только из десертов.
Жанна не собиралась задерживаться в кондитерской, но Хома внезапно продемонстрировала живейший интерес к её делам, задавая вопросы то о родителях, то о прежнем месте работы, словно пытаясь сгладить негативное впечатление от первых минут встречи. Жанна терпеливо отвечала, но красноречиво посматривала на дверь. И тут Хома как бы между прочим спросила.
- Говорят, из Москвы один из генеральных директоров приехал?
Жанна чуть не рассмеялась. До неё сразу же дошло, что именно Андрей Дмитриевич Махов – настоящая причина столь внезапной любезности Хомы. Угрюмый высокий мужик лет сорока с ранней лысиной слонялся по комплексу в окружении суетящегося местного начальства, не скрывая брезгливого выражения лица.
- Да, приехал. Собираются укрупнять производство и нужно его личное присутствие.
- Надолго?
- Он не делился со мной планами. Но, думаю, какое-то время здесь пробудет.
- И что этот Андрей Дмитриевич из себя представляет? – теперь в голосе Хомы зазвучала уже искренняя заинтересованность.
Но Жанна не оправдала её надежд.
- Понятия не имею. Он не бывает в блоках, а мне делать нечего в конторе – мои подопечные хрюкают в другом месте.
- Но ты же намереваешься его угостить моими тортами? Ради такого случая могу…
Жанна холодно улыбнулась.
- Не напрягайся. У нас в столовой целая проблема накормить Махова. Поварихи ему индивидуально котлетки на пару делают и кашки блендером взбивают. Говорят, у него хронический панкреатит вкупе с гастритом. Так что твои торты он не оценит.
И тут Жанна заметила, как странно сверкнули глаза у Хомы - словно у кошки ночной порой при свете фар. Ей почему-то сделалось не по себе, а главное, она так и не смогла понять, что вызвало такую странную реакцию бывшей одноклассницы. Неужели сообщение о паровых котлетках для москвича?
Впоследствии, когда Жанна пришла за готовым заказом, хозяйки на месте не оказалось.
Кондитерская встретила её облаком умопомрачительных ароматов. Проголодавшаяся Жанна не удержалась и купила вдобавок коробочку шоколадных эклеров, хотя мечтала скинуть к лету несколько лишних килограммов.
- Наверное, тяжело работать среди такого количества пирожных? – спросила она у продавщицы.
- Ой, не говорите, - улыбнулась девушка, ловко упаковывая торты, - Уже на пять килограммов поправилась – не могу удержаться, чтобы какое-нибудь не съесть. Особенно хорошо Тамаре Игоревне удаются фисташковые эклеры.
- Зато сама от пирожных, видимо, только худеет, - засмеялась Жанна.
- Тамара Игоревна на жесточайшей диете из-за проблем с желудком – не может даже готовый крем попробовать, сразу начинает загибаться и таблетки горстями пить. На одной овсянке сидит. Только вы никому не рассказывайте об этом.
- Почему? – удивилась Жанна.
- Тамара Игоревна говорит, что это вредно для маркетинга. Кто будет покупать торты у человека с изжогой от собственноручно изготовленных кремов.
- И то правда.
«Бедная Хома! Сначала в детстве из-за самодурки матери наголодалась, а теперь, имея возможность хоть каждый день объедаться пирожными, вынуждена хлебать овсянку. Нет справедливости в этом мире».
Жанна обходила теперь кондитерскую стороной, стараясь держаться подальше от Хоминых пирожных. Хотя это было непросто – обладала её выпечка какой-то магической властью над людьми.
Однако бывшая одноклассница вскоре вновь напомнила о себе. По комплексу пронесся слух, что ленд крузер Махина часто видят возле «Вкусняшек».
- На десерты что ли его потянуло с панкреатитом-то?
- Не иначе на нашу Тамару глаз положил. Бабенка-то хоть куда… хотя и стерва, конечно.
Вскоре кондитерша, уже не скрываясь стала захаживать в гостиницу, где остановился московский гость, и местные сплетничали, что оставалась на ночь. Видимо, отношения развивались бурно.
«Вдвоем на завтрак им не так скучно будет овсяночку вкушать» - усмехнулась Жанна, услышав об этом. – Наверное, поэтому у Хомы так глаза блеснули, когда услышала про панкреатит москвича».
Отнеслась она к их роману с юмором, пожелав Хоме успеха в её матримониальных поползновениях: и одноклассница будет счастлива, и занудный Махов, который выносил мозги её коллегам бесконечными нотациями, отвлечется на кого-нибудь другого.
Прошел месяц. Махов собрал свои пожитки и переехал из гостиницы в квартиру Тамары. В поселке поговаривали, что в Москву они вернутся уже вдвоем и, мол, кондитерша выставила пекарню на продажу.
И надо же так случиться, что, когда уже никто не сомневался в их скорой свадьбе, Жанну отправили в командировку в областной центр. Управившись с делами, она решила прошвырнуться по магазинам. И, выбирая в «Спортмастере» кроссовки, неожиданно нос к носу столкнулась с бывшим одноклассником Серегой Ветровым. Они не виделись со школы, поэтому, расплатившись за покупки, обосновались в кафе.
- Ну как ты? Чем занимаешься? – засыпали они друг друга вопросами.
- Женился. Двое пацанов. После армии пошел служить в полицию. Работаю опером в одном из местных РОВД.
- А я вернулась в поселок и устроилась ветеринаром на свинарку.
- Замужем?
Когда тебе под тридцать, а ты ещё не замужем, подобные вопросы слегка напрягают.
- Нет, - и Жанна тут же сменила тему разговора. – Зато… Хому помнишь?
Странно, но при упоминании Хомы Сергей заметно помрачнел.
- Помню.
- Готовится второй раз пройтись под марш Мендельсона с одним из наших генеральных директоров.
Сергей тяжело вздохнул, неторопливо размешав сахар в кофе.
- Честно говоря, я думал, что Фокина полностью сменила пароли и явки, а она, оказывается, не мудрствуя лукаво, осела в сорока километрах от города.
– Хома открыла пекарню «Вкусняшки от Тамары». Печет обалденные торты и пирожные. Сама пробовала.
- Готовить-то она умеет не только вкусняшки.
И Сергей рассказал, что три года назад он побывал на обыске в шикарном доме владельца нескольких магазинов спорттоваров.
- Представь себе, некто господин Ковалев - крепкий мужик лет пятидесяти внезапно умирает, и не от отравы или сердечного приступа, а откушав говядины под каким-то мудреным супер острым соусом. Запах от мяса был такой потрясающе аппетитный, что опергруппа слюнями захлебнулась. Полицию вызвал сын жмура и конкретно обвинил мачеху в убийстве – мол, та знала, что у него язва желудка и все равно накормила отца острым мясом. У Ковалева открылось желудочное кровотечение, и он отправился к праотцам ещё до прибытия скорой помощи. И как ты думаешь, кто скрывался под личиной коварной мачехи?
- Неужели Хома… - пораженно выдохнула Жанна, - и что было дальше?
- Да ничего. Хома ткнула всех носом в расставленные на столе тарелки с паровыми брокколи, отварной курицей и прочей отрадой язвенников и заявила, что говядину она готовила сугубо для себя. А покойный супруг подобно вороватому коту просто стащил мясо с её тарелки и тайком нажрался.
Сергей задумчиво глотнул кофе.
- Вполне допускаю, что измученный постоянной диетой, изголодавшийся мужик просто не устоял перед той говядиной. И все было бы шито-крыто, но тут некстати пасынок приперся за какими-то документами аккурат в тот момент, когда отец кровью захлебнулся, и устроил хипеж.
- Думаю, в любом случае Хома не смогла бы скрыть, что накормила мужа острым соусом. Его же наверняка обнаружили при вскрытии в желудке.
- Обнаружить мало. Это ведь не отрава, а вполне съедобное блюдо. А подозрения и догадки к делу не пришьешь. В конце концов, жена язвенника не обязана сидеть с ним вместе на диете. Да и Ковалев разве несмышленый ребенок, чтобы следить, что он затащит в рот? Патологоанатом в свое время написал бы в заключении о хронической язве и прободении желудка, и никому даже в голову не пришло бы открывать дело.
- Должна быть, наверное, причина, почему она так поступила?
- Как утверждал младший Ковалев, Хома грезила открытием собственного кондитерского бизнеса и клянчила у мужа деньги, а тот только отмахивался.
Сергей уныло покачал головой.
- Не смотря на все усилия детей Ковалева, злого умысла в действиях мачехи им доказать не удалось. Но когда Хома попыталась вступить в наследство, её ожидал сокрушительный облом. Ковалев оказался предусмотрительным мужиком и оставил завещание, отписав весь бизнес детям. Семейка долго судилась. В результате вдове досталась только третья часть дома, часть сбережений и машина.
- Тоже нехило, - пробормотала Жанна, - раз хватило средств успешный бизнес раскрутить.
Но Серега только пренебрежительно отмахнулся.
- Какой особо успешный кондитерский бизнес можно развернуть в нашем поселке? Не тот размах - сущие копейки по сравнению с тем, что Хома могла бы иметь, если бы ей хватило средств конкурировать с городскими кондитерами. Можно было, конечно, найти спонсоров, но никто из серьезных людей не захотел иметь дела с ославившейся вдовой. Чай, не 90-е – бизнесмены стали и аккуратнее, и брезгливее. Вот поэтому я был уверен, что Хома слиняла в дальние края, где никто не слышал о господине Ковалеве.
- Видимо, что-то её задержало в нашем поселке.
Они немного помолчали.
- Послушай, а если появятся доказательства её вины, дело вновь откроют?
- Да откуда возьмутся доказательства? Только Хома знает точный ответ – целенаправленно или нечаянно отправила мужа на тот свет. А чтобы дело дошло до суда, нужны или железобетонные улики, или чистосердечное признание. Ручаюсь последнего от Хомы мы не дождемся даже на смертном одре.
Они ещё немного поговорили об общих знакомых и, обменявшись телефонами, расстались.
Всю дорогу назад Жанна напряженно думала о смерти Ковалева.
«Хома могла морочить голову кому угодно, но муж-то наверняка знал, что ей острая говядина тоже противопоказана. Тогда зачем вообще готовить такое блюдо? Может супруги ждали гостей, а те не пришли? Но, скорее всего, Хома соврала мужу, что кто-то придет к обеду».
Жанна остановилась на светофоре, дожидаясь, когда загорится зеленый.
«Может и вправду не было никакого злого умысла, и Хома сама ела это мясо, а заболела позже, уже овдовев? Откуда бы узнать? Мать говорила, что заказы на свадебные торты она получает даже из города. Значит…».
Приехав домой Жанна залезла в соцсети. Напряженно полистав страницы общих знакомых, она нашла в их лентах лайки под фотографиями шикарных тортов. И, пройдясь по ссылкам, удовлетворенно улыбнулась, когда наткнулась на аватарку с изображением знакомой кондитерской «Вкусняшки от Тамары».
Выставленные на странице фотографии носили чисто рекламный характер. Каких только тортов и пирожных на них не было – настоящие шедевры из крема, безе и воздушной карамели. Но Тамара знала тщеславную натуру бывшей соседки по парте. Хома не могла не похвастаться перед подписчиками удачным браком с богатым бизнесменом.
В папочке «Мой дом» оказались фотографии красивого особняка в скандинавском стиле и множества современных модных интерьеров. Между снимками «вид из окна гостиной на домик садовника» и «кухня - моя творческая лаборатория» затесался и свадебный с надписью: «Наш самый счастливый день». Уже к тому времени исхудавшая болезненно бледная Хома в элегантном свадебном платье с букетом миниатюрных пионов держала под руку представительного немолодого мужчину в дорогом костюме. Пара несколько напряженно улыбалась в объектив. Вопреки надписи на счастливых молодоженов они походили мало.
Жанна довольно откинулась в кресле, пристально изучая снимок.
«Думаю, Хома вывела из строя поджелудочную, едва покинув родительский дом. Наверняка исполнила мечту детства и с первой же зарплаты купила большой торт. Делиться было не в её характере, выбросить недоеденное помешала жадность, и Хома, облопавшись кремовыми жирными розами, едва не откинула копыта».
- Мам, а ты не знаешь, почему Хома здесь торчит вместо того, чтобы попытать счастья, где-нибудь в другом месте?
- А зачем ей шило на мыло-то менять? К тому же, Томкина мать всю жизнь в администрации проработала и немало помогла ей на первых порах с открытием кондитерской: разрешение получить, с нужными людьми договориться, место под застройку оформить. Сама знаешь какой это геморрой.
- Не знаю, но догадываюсь.
«Возможно, за время их брака Ковалев уже не раз срывался и сжирал что-то остренькое, а потом его с трудом приводили в норму. Хома прекрасно знала, что он не устоит перед запахом специй. Она была очень зла на мужа из-за денег на пекарню – рискнула, и у неё получилось. Правда… не до конца».
Жанна вышла на улицу прогуляться. Ей предстояло прийти к нелегкому решению.
«Прошло три года. Допустим, я сейчас заявлю, что Хома целенаправленно хотела отправить супруга на тот свет, потому как сама также не могла есть переперченное мясо без ущерба для здоровья. Доказательства… наверняка, она обращалась в больницу, есть какие-нибудь записи в карточках, тот же садовник из «домика садовника» или горничные должны подтвердить, что Хома вместе с мужем сидела на диете. Но человек может иногда съесть что-то вредное для себя – это опасно, но не преследуется законом».
Уже смеркалось, холодный осенний ветер донес до неё сладкий ванильный аромат. Оказывается, Жанна и сама не заметила, как дошла до «Вкусняшек от Тамары». У магазина припарковался ленд крузер Махина и подсобный рабочий вытаскивал из багажника объемные коробки.
«Молодец баба, вот и Махина припахала на себя работать. Наши-то с него пылинки сдувают».
И тут Жанна застыла на месте от внезапной мысли.
«А ведь Махин весьма состоятельный господин, и у него присутствует столь любимый Хомой набор: и гастрит, и панкреатит. К тому же необходимых денег для раскрутки серьезного бизнеса после смерти первого мужа она так и не получила. Неужели Махин станет следующей жертвой?»
Когда рабочий вытащил последнюю коробку, Махин вышел из кондитерской и уехал. Жанна растерянно посмотрела вслед машине. «Что делать?»
Она не спала всю ночь. «Позвонить Сереге? И чем он поможет? Самой поговорить с Махиным, так Хома выставит меня завистливой лгуньей, и кому он поверит? Ясен пень, любимой женщине. Оставить все как есть?»
Стать соучастницей даже в предполагаемом убийстве совесть не позволяла. Решение пришло утром – буквально перед звонком будильника.
Нужная информация нашлась в интернете. Правда, секретарша долго не хотела её соединять с директором.
- Если вы по поводу жалоб на обслуживание или качество товара, то Леонид Викторович не занимается этими вопросами.
Устав с ней пререкаться Жанна рявкнула.
- Скажите вашему боссу, что я хочу поговорить о смерти его отца.
- Алло, кто вы? – через минуту послышался в трубке мужской голос.
- Мое имя ни о чем вам не скажет. Я хотела бы поговорить о вашей мачехе. Могу вечером подъехать в любое удобное вам место.
По продолжительной паузе было заметно, что Леонид Ильич колеблется.
- У меня на сегодняшний вечер были другие планы, - пробормотал он. - Да и ничего мне сказать о Тамаре.
И тогда Жанна выложила главный козырь.
- Дело очень серьезное. Опасность угрожает ещё одному человеку с тем же набором болячек, что были у вашего отца.
- Буду ждать вас к семи часам на набережной в кафе «Под парусом». Как мне вас узнать?
- По журналу Огонек под мышкой, - фыркнула Жанна. - Предупредите бармена, что к вам придут.
Возможно Леонид и был похож на своего отца, но черты лица мешала рассмотреть приличных размеров ухоженная бородка. В остальном младший Ковалев произвел на Жанну вполне приятное впечатление.
- Кому угрожает опасность? – не теряя времени спросил он, едва она опустилась на стул.
Но Жанна ещё не ужинала, поэтому сначала заказала себе кофе и только потом поделилась с Ковалевым своими соображениями. Тот выслушал её, не перебивая.
- Отец в свое время женился на Тамаре, потому что она гениально готовила. И когда кухарка поставила его перед выбором, либо он женится, либо она меняет хозяина, не смог расстаться, - с тяжелым вздохом пояснил Леонид. – Конечно, я видел, что Тамара ест очень умерено, но всегда думал, что она просто следит за фигурой.
Он задумчиво постучал пальцами по столешнице.
- Я и без ваших доводов не сомневался, что Тамара убила моего отца. И все же, думаю, что нам откажут в повторном возбуждении дела. Улики слишком хлипкие. Может Тамара и посещала в те годы врача, но не факт, что пользовалась услугами государственной клиники. Так что…
- Боюсь, что она точно также доведет до смерти и Махова. Наш генеральный не самый приятный человек на земле, но... как я потом дальше буду жить?
- А от меня-то вы чего хотите?
- Поговорите с ним по-мужски. Меня Махов даже слушать не захочет. Может даже уволить, а мне очень нужна эта работа. А Хо… Тамара скажет, что завистливая подружка (хотя мы никогда не дружили) пытается разрушить её счастье. Вас-то в этом не обвинишь!
Леонид пожал плечами.
- Я вроде бы тоже заинтересованная сторона – можно обвинить в мстительности.
- Пусть, но ваше предупреждение Махов все же услышит. А дальше пусть сам решает, что ему дороже – Тамара или собственная жизнь.
- Хорошо, - после некоторого раздумья согласился Леонид. – Я поговорю с ним. У вас случайно нет его визитки?
- У меня есть номер его сотового.
Что впоследствии произошло между Махиным и Хомой, Жанна так и не узнала. Но он на следующий же день внезапно уехал в Москву и больше в поселке не появлялся. Сначала все ждали, что кондитерша последует за женихом, но дни шли за днями, а она так и продолжала торговать своими тортами и пирожными. По слухам, дела во «Вкусняшках от Тамары» шли хорошо и ассортименту её изделий могли позавидовать даже столичные кондитерские.
Однако Жанна больше никогда не бывала в её кондитерской, а когда на каких-нибудь праздниках её угощали знаменитыми пирожными, деликатно отказывалась. Мало ли…
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал