К началу XX века для жителей городов Тобольской губернии были характерны высокая брачность, ранний возраст вступления в брак и устойчивость семейного союза. Не состоявших в браке и разведенных людей было меньшинство. По каким мотивам тюменцы вступали в брак больше века назад и на каких условиях у них была возможность развестись — в материале ИА «Тюменская линия».
Создание брачного союза и некоторые аспекты семейных отношений до революции регулировал Свод законов гражданских, одна из частей Свода законов Российской Империи. Закон гласил: лицам мужского пола разрешено вступать в брак с восемнадцати лет, лицам женского пола — с шестнадцати лет. В некоторых случаях разрешались браки, когда жениху или невесте недоставало не более полугода до указанного возраста.
Запрещалось вступать в брак без дозволения родителей, опекунов или попечителей; брак не мог быть законно совершен без взаимного и непринужденного согласия сочетающихся лиц, родителям и опекунам запрещалось принуждать к вступлению в брак детей и опекунов.
На практике мотивов вступления в брак было три:
по шаблону, по расчету и по любви. Первые два мотива являлись основными. Зачастую женщины боялись остаться старыми девами, это толкало их на замужество с малознакомым человеком. При этом исследователи подчеркивают: к началу XX века все больше молодых людей заключали браки, исходя из взаимной склонности.
Законный брак между людьми православного вероисповедания совершался в церкви при двух или трех свидетелях. Каждый брак записывался в приходскую (метрическую) книгу. Это запись становилась главным доказательством брачного союза.
Провозглашались в Своде законов права и обязанности супругов:
«106. Мужъ обязанъ любить свою жену, какъ собственное свое тѣло, жить съ нею въ согласіи, уважать, защищать, извинять ея недостатки и облегчать ея немощи. Онъ обязанъ доставлять женѣ пропитаніе и содержаніе по состоянію и возможности своей.
107. Жена обязана повиноваться мужу своему, какъ главѣ семейства, пребывать къ нему въ любви, почтеніи и въ неограниченномъ послушаніи, оказывать ему всякое угожденіе и привязанность, какъ хозяйка дома».
Расторгнуть брак мог только формальный духовный суд по просьбе одного из супругов.
Самовольное расторжение брака без суда, лишь только по одному взаимному согласию супругов, не допускалось. Получить развод было сложно, это была тянущаяся годами и нередко безрезультатная процедура. Из-за отказа консистории супруги формально могли оставаться в браке, хотя на практике могли разорвать отношения и разъехаться.
Прошения тюменцев о расторжении брака рассматривала Тобольская духовная консистория. Именно этот орган решал, допустимо ли расторгнуть союз, заключенный в церкви. В делах о разводе, которые в наши дни стали архивными документами, порой много личного, в письмах супругов — боль, обида, взаимные обвинения. Эти документы свидетельствуют, при каких обстоятельствах раньше женились и выходили замуж, какие ожидания от совместной жизни были у сторон, что приводило к разводу, каким было положение женщины в обществе.
Разрешить супругам развод могли лишь по нескольким причинам:
в случае доказанного прелюбодеяния другого супруга или неспособности его к брачному сожитию; в случае, когда один из супругов приговорен к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, или же сослан на житье в Сибирь с лишением всех особенных прав и преимуществ; в случае безвестного отсутствия другого супруга (пять лет и более). Наиболее частым поводом к разводу становилось прелюбодеяние одного из супругов.
В 1900 году Тобольская духовная консистория рассматривала прошение тюменского мещанина Гаврилы Протопопова о расторжении брака с женой по прелюбодейной ее жизни. Протопопов сообщал, что вступил в брак с девицей Анфией Ромицыной в 1896 году, когда ему было 22 года, а ей — 16 лет. Супруг подчеркивал, что «брак этот был совершен по обоюдному согласию и оба они друг другу нравились», однако через девять месяцев супруга, со слов Протопопова, «без всякого к тому повода с его стороны ушла к своей матери и осталась там жить». Об уходе жены Гаврила Иванович сообщил в полицию. По распоряжению полиции девушку привели обратно в дом к мужу. Так происходило несколько раз. По словам Протопопова, однажды его жена ушла из дома окончательно и вступила в незаконную связь с другим мужчиной, от которой у нее родился сын.
В ходе движения дела по бракоразводному процессу выяснилось, что Анфия Протопопова уехала из Тюмени и пребывала в публичном доме в Ишиме, после перебралась в Ирбит. Женщина отправила письмо в консисторию, в котором объяснила, почему скрылась от мужа. Причиной стала «невыносимая совместная жизнь со свекровью». По словам Анфии Александровны, от матери мужа она терпела ругань, тиранство и различные напраслины, «за которые от мужа получала побои и упреки». Она выразила желание примириться жить с мужем, но только при условии, что он согласен жить с ней отдельно от матери. Бракоразводное дело было прекращено в 1902 году в связи со смертью Гаврилы Протопопова.
В 1894 году Тобольская духовная консистория рассматривала прошение о расторжении брака жены преподавателя Тюменского реального училища Надежды Перешиваловой с мужем ее Петром Перешиваловым по прелюбодейной его жизни. В прошении женщина изложила, что «невыразимо тяжелые условия совместной супружеской жизни поставили ее в горькую необходимость жить временно отдельно от мужа». Семейные разногласия, уточняла Перешивалова, были вызваны «нежеланием ее исполнять супружескую обязанность».
Женщина отправилась в Петербург, чтобы поправить расстроенное из-за конфликтов с мужем здоровье и усовершенствовать знания, дабы у нее появилась возможность зарабатывать самостоятельно. В Петербург Надежде Ивановне стали приходить анонимные письма, в которых сообщалось, что муж ее в Тюмени не тяготится ее отсутствием и развлекается в обществе посторонних женщин. Вскоре один из тюменских знакомых Перешиваловой, подпоручик Сыропятов, сообщил, что застал ее супруга с «вольной женщиной» в нумере в публичном доме. На суде этот факт подтвердили свидетели. Консистория постановила брак расторгнуть с дозволением Надежде Перешиваловой при желании вступить в новый брак. Петр Перешивалов был осужден на «всегдашнее безбрачие» и «предан семилетней епитимии».
В 1896 году консистория рассматривала дело по прошению тюменского потомственного гражданина Георгия Котовщикова о разводе с женою по ее прелюбодеянию. С девицей Пелагеей Гамелеевой Котовщиков познакомился в доме терпимости в Тюмени в 1890 году. Он полюбил девушку и уплатил 35 рублей в заведение, после чего стал жить с ней невенчанным, «но затем, думая, что любимая им женщина, как потерпевшая в жизни неудачу и позор, будет хорошей женой и хозяйкой, женился на ней в 1891 году».
По словам Котовщикова, год они прожили с Пелагеей Александровной «прекрасной семейной жизнью», однако «вскоре жизнь их изменилась, жена стала уклоняться от управления хозяйством, потребовала прислугу и явилось желание заводить знакомство, устраивать гулянки и поездки в поле и более с холостыми людьми, что он, Котовщиков, исполнял и переносил, думая, что это всё пройдет и она одумается, но вышло еще хуже». Вскоре мужчина заподозрил Пелагею Александровну в прелюбодеянии с его другом — кузнецом Дмитрием Быковым. По мнению Котовщикова, акты прелюбодеяния происходили, когда он был на работе либо на охоте. На суде подозрения мужчины подтвердила живущая в их доме нянька Мария Бабиева, которая несколько раз заставала жену Котовщикову с Быковым в недвусмысленных ситуациях. Извозчик Сидор Куминов сообщил, что в отсутствии Котовщикова «не один раз возил на лошади Пелагею Александровну с Быковым в квартиру последнего, дорогой они постоянно целовались».
На судоговорении Котовщикова и Быков утверждали, что любовной связи между ними никогда не было, однако суд принял сторону истца. Брак постановили расторгнуть, а женатый Дмитрий Быков за прелюбодеяние был вынужден отбыть два месяца и двадцать дней тюремного заключения. Пелагею Котовщикову от наказания освободили по увещеванию бывшего супруга.
Влада Нерадовская