Впрочем, сам термин "картечница Норденфельта" - совершенно неверный, но в истории оружия подобное. увы, не редкость. Дело в том, что к изобретению этой конструкции, которая задумывалась (да и продавалась) как прямой конкурент картечницам Гатлинга, а затем и Гарднера, промышленник Эрнст Торстен Норденфельт (встречающееся написание "Норденфельдт" отрицалось как им самим, так и его потомками) никакого отношения не имел.
Родившись в семье военного, сам для себя он выбрал коммерческую карьеру, перебравшись в Лондон, где в итоге в возрасте 25 лет женился и занялся импортом высококачественной шведской стали для производства рельсов. Вообще, надо сказать, с железной дорогой в его жизни было связано много - там он подрабатывал еще будучи студентом, и при нем же и была построена основная шведская сеть. На тех самых рельсах, естественно.
А вот его знакомый Карл Хельге Юлиус Пальмкрантц был человеком совершенно другого склада.
Это был классический типаж "безумного изобретателя", который хватался за все - от детских игрушек до оружия. Даже созданная им совместно со сводным братом фирма Palmcrantzska Fabriken, выросшая из небольшой мастерской, умудрялась одновременно заниматься сельскохозяйственной техникой и "огнестрелом".
Первый образец своей картечницы Пальмкрантц представил шведским военным еще в 1868 году (причем комиссию возглавил сам тогдашний министр обороны). Доведенная до ума система начала закупаться армией в 1873 году, тогда же была продемонстрирована на Всемирной выставке в Вене.
Тут-то в дело и влез Норденфельт, который предложил конструктору увеличить калибр оружия с винтовочного до вполне артиллерийского - ровно 1 дюйм, и заняться производством. То, что в названии новой компании Nordenfelt Guns and Ammunition Company имя Пальмкрантца вовсе не упоминалось, вполне характеризует обоих участников истории. Впрочем, самому Пальмкрантцу быстро стало не до того - в 1880 году, в 38-летнем возрасте, он скончался от рака.
Сама его идея была, в общем-то, несложна. При каждом движении управляющего рычага назад затворный блок также отходил назад, позволяя патронам из простейшего гравитационного магазина упасть в направляющие. При движении рычага вперед происходило досылание, а затем залп. Запирание осуществляли два расходящихся в стороны пальца.
Впоследствии была усовершенствована кинематика (установлены две секторные шестерни с двумя тягами к затвору, чьи выступы заменили пальцы запирания), однако суть не изменилась - картечница Пальмкрантца легко осваивалась малограмотным персоналом, не менее легко обслуживалась, демонстрировала отличную надежность.
Испытания в Российской Империи, например, привели к именно такому вердикту:
Картечница Норденфельда (написание сохранено по оригиналу - прим.авт.) в настоящем ее виде вполне удовлетворяет требованиям прочности и простоты механизма, а также безостановочности и безотказности стрельбы. Обращение с орудием вполне удобно и не требует особо подготовленных людей.
Однако в винтовочном калибре перспективы подобного оружия еще были спорны - достаточно вспомнить историю тех же "Гатлингов" в России, которые для пехоты считались слишком сложными и тяжелыми, а для артиллеристов, напротив, были слабосильными, хотя и записаны были в итоге в крепостные орудия. Англичане "Гатлинги" в таком виде уже успели распробовать, правда, не обошлось без эксцессов - например, в 1873 году расстреливать очередное африканское племя приданный на усиление "Гатлинг" отказался, заклинив сразу же (что не помешало англичанам сделать его работу по-старинке - кого застрелили, кого закололи).
А вот идея Норденфельта превратить картечницу уже в полноценное артиллерийское вооружение, что называется, "взлетела" - флоты активно обзаводились торпедными катерами, которые тогда, правда, в России назывались еще минными (как и сами торпеды - "самодвижущимися минами"). И тут типичное пушечное вооружение тех лет уже вызывало вопросы: калибра-то хватало на такой катер противника (или непосредственно на выпущенную им торпеду) с запасом, но вот скорострельности и банальной маневренности переноса огня не хватало критически. Так что дюймовые многостволки, произведенные фирмой Норденфельта, стали действительно расходиться по флотам всего мира пускай и не как горячие пирожки, но с немалым барышом, благо что конструкция элементарно масштабировалась на нужное число стволов по желанию заказчика. Да и в винтовочных калибрах идея выпустить по толпе побольше пуль начинала генералам нравиться все сильнее.
Другого применения флотским картечницам особо и не было - конечно, во время бомбардировки Александрии 1882 года доблестный Королевский флот умудрился израсходовать почти 16000 дюймовых боеприпасов при обстреле фортов, но эффект от этого был близок к нулю.
На большинстве кораблей использовались картечницы «Норденфельт», но о произведенном эффекте ничего не известно. Пули были найдены и далеко и близко, поэтому есть опасения, что огонь был не очень точным.
Картечница Норденфельта имеет три существенных недостатка по сравнению с пушкой типа Гочкиса, особенно в таких случаях, как сражение с фортами.
1. Сравнительно небольшая пуля Норденфельта не может произвести такого же деморализующего эффекта, как сравнительно большой снаряд Гочкиса.
2. Трудно, даже почти невозможно, увидеть, куда попадает сравнительно маленькая пуля Норденфельта, тогда как разрыв сравнительно большого снаряда Гочкиса сразу указывает на дальность.
3. В пушке Гочкиса стреляет тот, кто нацеливает пушку; это осуществимо в картечнице Норденфельта только при большой потере скорострельности и требует от человека с длинными руками, такого как г-н Норденфельт, хорошей практики; в любом случае официальное наставление гласит, что № 1 нацеливает картечницу, а № 2 стреляет из нее.
Крайне желательно, чтобы пушка типа Гочкиса в конечном итоге была принята на вооружение флота. Новый пулемет Гарднера можно рассматривать только как усовершенствование Гатлинга.
Джон Фишер, капитан HMS Inflexible - в будущем, кстати, Первый морской лорд Великобритании, сиречь главком ВМФ
Стоит отметить, что такой результат неудивителен, учитывая использование английским флотом для картечниц патронов сугубо бронебойных, с закаленным стальным сердечником в латунной оболочке снаряда. Что прямо связано с калибром: Петербургская декларация 1868 года в числе прочего прямо запретила использование способных взрываться боеприпасов при их массе менее 400 граммов. 37-миллиметровые "Гочкисы" уже получали "нормальные" по артиллерийским меркам снаряды - как разрывные (пускай и на дымном порохе), так и шрапнельные.
Дела у Норденфельта пошли в итоге тоже не очень-то. Переехавший в Англию Хайрем Максим не просто предложил полноценно автоматическое оружие - он еще и обзавелся официальной поддержкой Виккерса и неофициальной (но куда более весомой) небезызвестных Ротшильдов. В итоге сначала в 1888 году фирма Норденфельта, получившая второго партнера, была переименована в Maxim-Nordenfelt Guns and Ammunition Company Limited, а затем сам Норденфельт из нее был практически выжит, став банкротом - фирма же в итоге оперативно превратилась в Vickers, Sons and Maxim. Для полной красоты в 1902 году, за год до смерти Норденфельта, под его именем напротив его бывшего завода был открыт паб.
Норденфельт попытался восстановить оружейный бизнес, зарегистрировав во Франции в 1890 году фирму Société Nordenfelt и приобретя патент Оскара Бергмана на пулемет его разработки (что примечательно, пулемет мог работать как автоматически, так и с полностью ручной перезарядкой, как картечница). А вот это вскоре привело к разбирательствам, причем аж на уровне британской Палаты лордов.
Ибо Норденфельт не просто был вынужден продать свою долю фирмы Максиму, но и подписать с ним соглашение, буквально обязывавшее его "не производить оружие или боеприпасы нигде в мире и не конкурировать с Максимом каким-либо образом в течение 25 лет". Решение было двояким: с одной стороны, суд постановил, что полученные Норденфельтом деньги вполне оправдывают запрет на производство оружия и боеприпасов, но, с другой, признал формулировку "не конкурировать каким-либо образом" юридически ничтожной, как не имеющей однозначного толкования. Что, кстати, породило классическое для англоязычных юристов "правило синего карандаша", названное так буквально в честь карандаша, которым "лишнее" вычеркивалось из договора.