«Вы можете отдать душу Иисусу, но ваша задница принадлежит Корпусу». (Сержант Хартман, к/ф «Цельнометаллическая оболочка»)
Наткнулся я тут в Фейсбуке на флотского парня с хорошей памятью. Ну, как наткнулся — в этой цифровой курилке все рано или поздно сталкиваются лбами. Василий — парень тертый, с Донбасса, из тех, кто в восьмидесятых прошел через такое, что нынешним и в кошмарах не приснится. Память у него — как заточка: злая и всегда под рукой.
И вот поведал он мне историю... Знаешь, бывают такие расклады, когда ты вроде и смеешься, а в горле комок, как от гнилой картошки. Чистый флотский абсурд: это когда командир приказывает красить траву в зеленый цвет, а ты стоишь с кисточкой и думаешь, что мир окончательно сошел с резьбы.
Прежде чем попасть в ад КСФ, Василий и его товарищи прошли через чистилище. Мадам Роулинг утверждает, что всего в мире существует одиннадцать великих школ волшебства. Она любезно перечислила Хогвартс, Шармбатон, суровый Дурмстранг, заокеанский Ильверморни и еще пару экзотических мест. А вот про Россию — многозначительная тишина. Сказано лишь, что русская школа магии предположительно существует, но её название и координаты автором не раскрывались. И это понятно: у Джоан просто не было формы допуска к советским секретам. А мы знаем точно. Настоящая Школа Чародейства и Волшебства СССР находилась не в тайге и не в Уральских горах, а в белорусских болотах. Пинский Учебный отряд ВМФ. 99066 "Б".
Здесь, среди туманов и комаров размером с воробья, из вчерашних школьников делали Боевых Магов Эфира. Вместо волшебных палочек им выдавали телеграфный ключ. Вместо заклинаний они учили морзянку. Полгода их пальцы превращались в дерево, а уши — в локаторы. Это была трансфигурация личности. Курсант должен был принять радиограмму сквозь треск помех, сквозь глушилки НАТО, сквозь сон и даже сквозь собственную смерть.
Но элитой среди элиты, настоящими Пожирателями Секретов, были те, кого готовили для ЗАС (Засекречивающая Аппаратура Связи). ЗАС — это тот самый «Крестраж» Империи. Железные ящики, набитые электроникой, превращали человеческую речь в цифровой хаос. Ключи к этим ящикам (шифры, коды) были важнее, чем жизнь всего экипажа.
И тут рождался главный парадокс. Специальность — радист-телеграфист ЗАС (Засекречивающая Аппаратура Связи). Это вам не морзянку пиликать. Это — высшая математика эфира. Парадокс советской системы: 18-летнему пацану Васе, у которого в голове еще ветер и танцплощадка, давали Форму Допуска №1. Он знал коды, частоты и время «Ч». Он знал, когда Великий и Могучий решит нажать Красную Кнопку. А его замполит, убеленный сединами капраз, имел жалкую третью форму и в рубку ЗАС права входить не имел. Он мог только скрестись в железную дверь, как кот в мясную лавку, и орать про решения Пленума ЦК. Но Вася знал: Пленум — это фигня. А вот перфолента с ключом на сегодня — это Жизнь.. Они были сквибами в мире магии цифр. В учебке царил Устав. Жесткий, как приклад автомата, но понятный. Курсанты думали, что так будет везде. Они ехали на Север, гордые своей элитарностью.
Ну флоте же реальность ударила их по голове в поселке Щукозеро. ПБЦ «Бухта» (Приемный Радиоцентр). Северный флот. Здесь Устав который зубрили в учебке, закончился сразу за КПП. Здесь началась зона.
Местные «годки» (старослужащие), ошалевшие от скуки и безнаказанности, плевать хотели на то, что перед ними — элита с допуском к ядерным секретам. Для них это были просто «караси» (отслужившие полгода), свежее мясо. В части царило издевательство над молодняком, и кроме всего прочего, процветала дисциплина, не включенная в олимпийскую программу: «Танцы под током». Развлечение простое и жуткое. Брали полевой телефон ТА-57 (или провода от сети), цепляли к пальцам «молодого» и крутили ручку. — Танцуй, салага! И салага танцевал. А Василий смотрел. И тоже, бывало, танцевал.
Сейчас многие золотопогонные читатели вкупе с диванными экспертами воскликнут: «Не верю! Почему терпели? Почему не дали в морду? Почему не пошли к командиру? Не могло быть такого! Мы Гагарина в космос запустили, а ты врешь нам всё!. А ну-ка, встать назад в строй, скептики! И слушать сюда. Те, кто говорит «этого не было», могут сразу отправляться своим строем в пешее эротическое путешествие по курсу 270.
Расклад был смертельным. Во-первых, арифметика. «Карасей» было мало. Толпа из тридцати здоровенных лбов всегда забьет пятерых доходяг. Во-вторых, Круговая Порука. Это самое страшное. Офицеры знали. Но им было плевать. Или лень. Пойти жаловаться было равносильно самоубийству. Офицер морщился, вызывал главного "годка" и говорил: «Твой "карась" стучит. Разберись. Чтоб тихо мне!. И «стукача» сдавали назад в кубрик. А там его ждал уже не просто ток, а ад. Люди с высочайшим допуском, хранители государственных тайн, были превращены в затравленных зверей.
Лето 1980 года. Олимпиада. Мишка улетает в небо.
А терпение "карасей" лопнуло в это же самое время, в июле. Пятеро матросов. Не герои, не бунтари. Просто загнанные звери. Среди них был Серега из Целинограда. Тихий парень. Перед тем, как уйти, Серега подошел к Василию. Глаза у него были пустые, как тундра зимой.
— На, — он сунул Василию в руку часы «Полет» и скомканные рубли. — Возьми.
— Зачем? — не понял Вася.
— У нас их там всё равно заберут. Кто заберет? Медведи? Духи тундры? Или те, кто будет их ловить? Серега знал что-то, чего не знал никто. Они ушли после поверки. Взяли сухари, тушенку (крысили неделями) и растворились в сопках.
Их убежище было под стать ситуации. Сюрреализм чистой воды. В болотах, среди карликовых берез, лежал скелет стратегического ракетоносца. Самолет рухнул много лет назад, экипаж погиб или ушел, а алюминиевая туша осталась. В этом мертвом фюзеляже, продуваемом всеми ветрами, пятеро пацанов устроили штаб сопротивления.
Сбежавший кок — это ЧП. А сбежавший ЗАСовец, которого пытали током, — это угроза национальной безопасности. Это ходячая шифровальная машина. У него в голове — такие коды, что даже штабные боги не знают. И если он, обиженный на Родину, дойдет до Норвегии... Штаб флота понял: это не самоволка. Это Третья Мировая на пороге.
Началась истерика. В Щукозеро ввели морскую пехоту. БМП утюжили тундру. В небе висели вертолеты. Подняли егерей с собаками. Казалось, ищут Джеймса Бонда. А искали пацанов, которые просто хотели, чтобы их перестали бить.
Двое с половиной суток пятеро парней прятались в болотах. И нашли там идеальное укрытие. В сопках лежал разбившийся военный самолет, ракетоносец, который когда-то потерпел крушение. В его полуразрушенном фюзеляже они и оборудовали свою базу. Сидели в алюминиевом чреве мертвой птицы, ели тушенку и слушали, как снаружи стрекочут вертолеты, ищущие их.
Их не могли найти двое с половиной суток. Самолет хранил своих новых пассажиров. Но их победила не морская пехота. Их победила природа. Гнус. Заполярный комар — это не насекомое. Это летающая пиранья. Через 60 часов обороны они сдались. Не властям. Голоду и боли. Они вышли к поселковому магазину. Купить пряников и лимонада «Буратино». Там их и взяли. Без единого выстрела. Когда их привезли в часть, Василий отвернулся. Это были не люди. Это были распухшие, кровавые маски. Глаз не видно, губы как вареники. Тундра взяла свою плату за гостеприимство.
Суд был скорым и показательным. Но система, получившая такой пинок под зад, решила изобразить справедливость. Двух главных садистов- «годков», которым до ДМБ оставалось всего четыре месяца, отправили в дисбат на 4, 5 года. Это хуже тюрьмы. Это место, где время течет вспять. Офицеров, которым было «похер», разжаловали. Звезды с погон падали, как осенние листья. Говорят, кого-то сослали на Новую Землю, считать белых медведей. Пятерых беглецов раскидали по Союзу. Серегины часы Василий, кстати, вернул. Перед этапом.
В части наступила тишина. Лютая годковщина исчезла, как по волшебству, остался лишь ее оскал. Но ирония судьбы на этом не кончилась. В 1981 году высокое начальство решило провести эксперимент: «Корабль без годковщины». Набрали экипаж сторожевика только из молодых, одного призыва. Попытались выйти на боевое дежурство. Василий сидел на ЗАС. Ему дали частоту, позывной. Связи нет. На том конце — паника. Молодые радисты, не битые «годками», тупо не знали, какую кнопку нажать, чтобы войти в режим шифрования. Инструкции есть, а опыта — ноль. Василий бился час. Бился два. Потом плюнул, переключил ключ и открытым текстом, на весь эфир, отстучал: «ПНХ ДЛБ». (Для штатских: Пошли На Хутор, ДоЛБо...) Особисты юмор оценили протоколом о нарушении связи 3-й категории. А корабль вернули в базу. Эксперимент провалился. Выяснилось, что без передачи опыта (пусть и через подзатыльник) флот не плывет.
Родина своих не бросает. Она их посылает. Подальше. В конце 1981-го Василия и еще троих спецов — лучших, проверенных огнем, водой и медными трубами трибунала — погрузили на борт. Курс — Ангола. Там шла война, которой не было. И там нужны были люди, умеющие молчать и колдовать над аппаратурой ЗАС. Из полярной ночи — в тропический ад. Из-под комаров — под муху цеце. Год они обеспечивали связь в джунглях и саванне, пока местные товарищи строили социализм с автоматом Калашникова.
Домой, на Донбасс, Василий вернулся 31 декабря 1982 года. Зашел, бросил сумку. Налил. Выпил за Серегу. За ракетоносец в болоте. И за то, что выжил в этой стране, где ток в розетке — это иногда единственный способ заставить человека танцевать.
В этой истории, пожалуй, кроется самый жуткий, самый неразрешимый парадокс той Великой Эпохи. Советский Союз тратил миллиарды на создание непробиваемого щита. Мы городили заборы из колючей проволоки, ставили сейфы с кодовыми замками, придумывали шифры, которые не взломает ни один суперкомпьютер Пентагона. Мы охраняли Государственную Тайну с фанатизмом религиозных сектантов. Но при этом главные хранители этой тайны — живые люди, 18-летние пацаны с «Формой Допуска №1» — находились в зоне абсолютной, дикой, пещерной небезопасности. Система охраняла информацию внутри головы солдата, но ей было глубоко плевать на саму голову. Матрос ЗАС мог одной рукой запустить Армагеддон, а другой — вытирать кровь с разбитого лица, потому что пьяный «годок» решил проверить проводимость его нервов. Мы были самой защищенной страной на глобусе, но внутри казармы, за бронированной дверью с сигнализацией, человек был беззащитен, как голый на льду. Империя строила Великую Китайскую стену от внешнего врага, но забыла, что фундамент этой стены стоит на зыбком болоте из страха, унижения и электрических проводов, наброшенных на пальцы собственных детей.