Экономика замедляется. Кредиты - неподъемные. Инфляция, по прогнозам ЦБ, закрепилась в районе 5–6%, рост ВВП еле теплится на уровне 0,5–1,5%, а НДС, согласно обсуждаемым в экспертном сообществе поправкам в Налоговый кодекс, повышен до 22%. Официальный прогноз Минэкономразвития звучит как приговор: «сдержанный рост». Неофициальный - как усталый выдох бизнеса: «год дисциплины и выживания».
Казалось бы, картина маслом: ресурсов нет, дешевых денег нет, и суперменов, готовых всех спасти, тоже не видно на горизонте. Но именно в такой тишине и происходит самое интересное.
Россия уже проходила этот цикл - дважды. И сейчас на пороге третьего.
Цикл первый: 2000–2006. Когда нефть еще не решала все.
В начале нулевых у России еще не было того самого «ресурсного проклятия», о котором мы привыкли слышать. Нефть дорожала, но не бешеными темпами. Инвестиции в заводы и оборудование восстанавливались медленно. Так за счет чего же тогда росла экономика?
Экономисты любят объяснять рост тремя факторами: много рабочих (труд), много станков (капитал) и... нечто волшебное, что позволяет эффективно соединять первое со вторым. Это «нечто» называется совокупной факторной производительностью (СФП).
Так вот, расчеты по так называемой модели Солоу (ее создал нобелевский лауреат Роберт Солоу) показывают: в 2000–2006 годах главным драйвером была именно эта невидимая сила. Не нефть и не новые вложения, а качество сборки - тот самый «фактор А», умение из ничего сделать что-то путное.
Это были годы, когда:
- разрушенные цепочки поставок склеивались заново;
- директора заводов учились работать не по звонку из министерства, а по законам рынка;
- промышленность вылезала из хаоса 90-х.
Никто тогда не называл это модным словом «управление фокусом коллективного внимания». Но это было именно оно - состояние максимальной собранности, когда от результата зависит выживание.
Цикл второй: 2007–2022. Энтропия комфорта.
А потом пришли «жирные» годы. Нефть по 100 долларов, дешевые кредиты, растущий спрос. И волшебный «фактор А» (качество нашей собранности) ушел в тень.
Зачем мучиться, оптимизировать и выстраивать идеальные процессы, если можно просто взять еще один кредит и залить проблему деньгами? Зачем изменять бизнес-модель, если можно нанять еще одного менеджера? Зачем лечить системные ошибки, если можно просто увеличить бюджет?
Экономика подсела на «экстенсивную иглу» - рост любой ценой, но без изменения качества. Энтропия (хаос) в компаниях росла, но ее никто не замечал. Шелест купюр заглушал любые сигналы о неблагополучии.
Цикл третий: 2023–2026. Тишина перед рывком (или падением?).
Сегодня дешевых денег нет. Ключевая ставка ЦБ достигла исторических значений, поднявшись до 21% в октябре 2024-го. Для бизнеса это обернулось шоком кредитования: согласно мониторингу Банка России, доля одобренных заявок от юрлиц падала до 51%, а микробизнесу отказывали в 30–60% случаев. Реальная стоимость заемных средств для многих компаний, по оценкам экспертов «ОПОРЫ РОССИИ», уходила в диапазон 25–30%. Неудивительно, что, по данным Индекса RSBI, больше половины (51%) предпринимателей в этих условиях просто отказались от инвестиций - не до жиру.
Кредит перестал быть питательной средой. Он превратился в жесткий тест на качество управления.
И вот здесь возникает парадокс. На фоне этого сжатия исследования ведущих экономических институтов показывают удивительную вещь: доля совокупной факторной производительности (того самого «фактора А», который отвечает за технологии и качество управления) в структуре экономического роста России сегодня выходит на первый план. Так, по данным Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, в условиях ограниченности трудовых ресурсов и сжатия инвестиций, вклад технологического фактора в прирост ВВП в отдельные периоды 2024–2025 годов превышал 70%.
Это не ошибка статистики. Это диагноз и приговор экстенсивной модели.
Когда у вас забирают деньги и дешевые ресурсы, остается только одно — ваш интеллект, ваше внимание и умение работать по-новому.
Фактор А: о чем молчат учебники экономики.
В макроэкономике совокупная факторная производительность - это такой «черный ящик». Все знают, что он есть и что он важен, но что внутри - загадка.
Однако если перевести это на язык бизнеса и человеческих отношений, то «Фактор А» - это фокус коллективного внимания.
И речь не про сумму умений Иванова, Петрова и Сидорова. Речь про способность всей компании, как единого организма, удерживать общую цель. Вопреки внутренним дрязгам, информационному шуму, панике на рынке и привычке искать крайнего.
Психолог и автор бестселлера «Фокус» Дэниел Гоулман очень точно описывает симптомы «дефицита внимания» у целой организации. Это и принятие дурацких решений из-за нехватки данных, и вечная нехватка времени на размышления, и неспособность достучаться до клиента.
Давайте примерим это на обычную российскую компанию 2026 года. Вот она:
- теряет 20–30% рабочего времени на внутренние склоки и пересогласования;
- тратит 80% сил топ-менеджмента на «тушение пожаров» вместо стратегии;
- имеет KPI для продажников, которые конфликтуют с KPI для производственников;
- и не может внятно объяснить клиенту, почему ее товар должен стоить дороже.
Это не просто «бардак в конторе» - это и есть проблема национальной совокупной факторной производительности. И именно из таких бардаков складываются миллиарды недополученного ВВП страны.
Российская специфика: продаем невидимое.
В 2025 году Россия совершила тихий, но важный стратегический разворот. Согласно оперативным данным Федеральной таможенной службы и Минэкономразвития, 86% нашего экспорта сегодня уходит именно в дружественные страны. Но дело не только в перенаправлении сырьевых потоков.
Вице-президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер в своих выступлениях подмечает ключевую деталь этой трансформации: номенклатура стала шире и технологичнее. За границу все чаще идут не просто трубы или лес, а, по его словам, «продукты глубокой переработки, товары с высокой добавленной стоимостью, в которые заложены инженерная мысль и управленческая экспертиза».
Вдумайтесь, что стоит за этой формулировкой. Мы продаем не просто металл, а металл со специальными, заранее заданными свойствами. Не просто удобрения, а готовые агрономические схемы для полей в Африке или Латинской Америке. Не просто программный код, а архитектуру данных и комплексные цифровые решения.
Мы начинаем экспортировать то, что раньше считалось «невидимым» в статистике - качество нашей инженерной мысли и управленческой культуры. И именно этот неосязаемый ресурс сегодня обретает реальную рыночную цену, становясь главным драйвером несырьевого экспорта.
Парадокс цикла: сжаться или вырасти?
Когда экономика тормозит, у компаний всегда есть два пути.
- Путь «Защитника». Сжаться, уйти в глухую оборону, резать косты, никого не трогать и ждать у моря погоды. Этот путь кажется безопасным, но он ведет в никуда: сначала вы теряете рынок, потом лучших людей, потом способность меняться.
- Путь «Исследователя». Признать, что старые методы (деньги, связи, грубая сила) больше не работают. И начать экспериментировать. Этот путь страшный, потому что требует признать собственную несостоятельность. Но именно он дает доступ к единственному неисчерпаемому ресурсу 2026 года.
Внимание - единственный ресурс, который не подчиняется закону убывающей отдачи. Чем больше вы его тренируете и инвестируете в него, тем выше его качество.
Индекс Солоу для директора: что мы можем изменить прямо сейчас.
Вернемся к модели экономиста Солоу. В ней всего три рычага: капитал, труд и тот самый загадочный фактор А (качество управления фокусом).
- Капитал (деньги и ставки) - это вотчина ЦБ и Минфина. Быстро здесь ничего не изменить.
- Труд (количество рабочих рук) - упирается в демографическую яму. Тут вообще обратный отсчет.
- Фактор А (качество вашего внимания) - упирается только в вас самих.
Это единственный рычаг, который находится не в кабинете министров, а в кабинете каждого собственника и директора.
Когда президент говорит о необходимости роста производительности труда, он имеет в виду не только новые станки. В первую очередь речь о том, чтобы перестать тратить 20% времени на внутренние дрязги.
Речь о том, чтобы вместо вопроса «Кто виноват?» научиться задавать вопрос «Какое правило в нашей системе сломалось?».
Это не психологический тренинг. Это и есть прикладная макроэкономика сегодняшнего дня.
Россия как Исследователь: эксперимент, который мы не выбирали.
Цифры неумолимы: за последние три года российская экономика выросла почти на 10%. Согласно данным Росстата и прогнозам МВФ (октябрь 2025), совокупный рост ВВП за 2023–2025 годы вплотную приблизился к этой отметке. Для сравнения: экономика Еврозоны, по расчётам Евростата и Европейской комиссии, за тот же период прибавила лишь около 3%.
Мы привыкли списывать этот разрыв на военные заказы или бюджетные вливания. Но есть и другое объяснение, которое лежит не в макроэкономических таблицах, а в окопах реального сектора.
За эти три года российский бизнес прошел через то, что не снилось ни одному учебнику антикризисного управления. Логистика, международные платежи, доступ к технологиям, поиск новых рынков - всё пришлось пересобирать с нуля. Опросы Индекса RSBI и мониторинги Банка России фиксировали: компании учились работать в условиях, где привычные инструменты просто перестали существовать. Это был принудительный, жесткий, но колоссальный эксперимент по управлению коллективным вниманием. Эксперимент, который выиграли те, кто смог быстро перефокусироваться с вопроса «почему это произошло?» на вопрос «как нам теперь работать по-новому?».
Компании, которые не смогли переключиться - закрылись или ушли в тень. Те, кто смогли найти новый фокус, не просто выжили, а вышли на новые рынки с продуктами, о которых раньше и не думали.
Это не героизм отдельных бизнесменов. Это эволюция системы. Россия сейчас находится в той самой точке, когда старые правила отмерли, а новые еще только предстоит написать.
Вопрос, который определит следующий цикл.
У нас нет несколько лет. Ни у страны, ни у бизнеса. Но цикл может сжаться, если мы на уровне каждого понедельника, каждой планерки признаем одну простую вещь:
«Сами, по старинке, у нас больше не получится».
Ресурсы у страны есть. Вопрос в другом: готовы ли мы признать, что эпоха «спасателей» и «тушения пожаров» закончилась? Наступило время архитекторов и исследователей. Время, когда главная задача - не контролировать каждый шаг, а создавать условия, в которых ошибки становятся невозможны, а внимание работает на результат.
Вместо вывода: цикл, который мы выбираем
У России сегодня уникальная позиция: мы уже не нищие 90-е с разрушенными компетенциями, но мы еще и не закостеневшая Европа, где корпорации живут по 40 лет и с трудом меняются.
Мы в зоне болельщика: все всё понимают, но не готовы выйти на поле и начать играть по-новому. Вопрос только в том, сколько кризисов нам нужно пережить, чтобы наконец перейти из «Защитников» в «Исследователи».
Один? Два? Или мы можем сделать этот переход без катастрофы? Просто потому, что увидели: старые правила больше не работают, а новые можно проверять вживую, не дожидаясь, когда бизнес рухнет.
У нас есть 2026-й. Год, когда ВВП еле растет, кредиты дороги, налоги высоки, а конкуренция идет за каждую копейку покупателя.
Год, когда главный неиспользованный ресурс - это наше внимание.
Ваше. Моё. Сотен тысяч людей, которые каждый день приходят на работу и делают вид, что тушат пожары, хотя могли бы проектировать здания, в которых эти пожары просто невозможны.
Дэниел Гоулман назвал бесконечные бесполезные совещания «смертью от PowerPoint». «Смерть от энтропии» - вот что ждет компании, которые так и не научились управлять своим коллективным вниманием. Но этот диагноз - обратим.
Вопрос только в том, на каком цикле мы это поймем. На третьем? На четвертом? Или на этом - прямо сейчас - пока еще есть время и силы...