Когда в средствах массовой информации мелькает «жена Овечкина», многим сразу представляется жена знаменитого хоккеиста, который сумел побить рекорд самого Уэйна Дугласа Гретцки. Однако мало кто задумывается о том, что у Анастасии Шубской ещё задолго до этого статуса была собственная, самостоятельная жизнь, насыщенная яркими событиями и принятием непростых решений. Её жизнь началась не с фамилии мужа. Настя появилась на свет в 1993 году в Швейцарии — что, согласитесь, звучит уже нетривиально, словно ей с самого рождения был задан определённый уровень возможностей и ожиданий. И действительно, с самых ранних лет перед ней открылись двери, в которые другим приходилось долго стучать, и это сформировало определенный склад характера.
Безусловно, планку задрала семья. Мать — Вера Глаголева, знаменитая актриса с безупречной репутацией, человек, которого уважали не только за громкое имя, но и за редкое для тех кругов достоинство. Отец — Кирилл Шубский, воротила из мира большого бизнеса, где решения принимаются за закрытыми дверями, а ставки столь высоки, что кружится голова. В такой среде дети быстро понимают: либо ты соответствуешь заданной высоте, либо оказываешься раздавленным ожиданиями. Иллюзиям здесь место нет — только дисциплина и умение держать спину прямо.
При росте 177 сантиметров и параметрах, которые интернет любит обсуждать с калькулятором в руках, для неё куда важнее были не цифры, а привычка следить за собой. Тело с детства воспринималось как инструмент, требующий ухода и труда. Спорт не был развлечением по выходным — это была обязательная программа. Теннис, балет, фигурное катание — всё по расписанию, как у девочки из «правильной» семьи. В фигурном катании она дошла до юниорских стартов, балет же быстро закончился: строгая иерархия и постоянное давление оказались слишком чужды. А затем была травма ноги, поставившая крест на дальнейшей спортивной карьере, но Настя спокойно это восприняла, тряхнулась и пошла дальше.
В кино она пришла рано, можно сказать, на автомате, словно это было продолжением семейного быта. Уже в двенадцать — съёмки, софиты, знакомые лица, площадка, напоминающая вторую гостиную. Роли в проектах матери-режиссёра, кадры рядом с такими громкими фамилиями как Дуров, Куравлев, Стычкин — всё складывалось логично. Первая роль — в драме «Ка-де-бо», затем съемки в фильме «Чёртово колесо» и в сериале «Женщина желает знать…».
Но актёрство не стало для Насти страстью всей жизни. Не потому, что не получалось, а потому, что не возникало азарта. Там, где нет желания бороться за каждый кадр, профессия быстро теряет смысл.
А вот модельная среда ей пришлась по душе — как естественное продолжение безупречной внешности, идеального воспитания и солидного круга общения. Она успела поучаствовать в показе модного французского бренда, затем были съемки в Калифорнии, а позже выход на подиум в нарядах от Валентина Юдашкина.
Не обошлось и без пластической хирургии — но в случае с Настей никакой громкой сенсации в этом не было. Просто реальность фэшн-индустрии: внешность здесь — рабочий инструмент, и его либо улучшают, либо уступают место тем, кто решился соответствовать требованиям мира моды.
Личную жизнь Настя тоже не стала откладывать на потом. Первый серьёзный роман случился ещё в подростковые годы — с молодым финансистом Артемом Большаковым.
Об этой истории мало кто знает, потому что она прошла тихо, без громких заголовков и привычных для мира шоу-бизнеса скандалов. Да и расстались они довольно быстро: разные города, разные страны, разные темпы жизни не слишком располагали к серьезным отношениям с далеко идущими последствиями.
А в 2008-м случился Пекин. На одном из мероприятий в Русском доме её представили хоккеисту Александру Овечкину. Когда заиграла музыка, он пригласил 14-летнюю Настю на танец. О каких-либо чувствах речи тогда не шло: они просто проболтали весь вечер, но уже тогда Настю поразила открытость и добродушие Александра, который был напрочь лишен звездной болезни.
«Саша был и остается невероятно простым человеком. Многие с куда меньшими заслугами ведут себя куда заносчивее», — рассказывала Настя в одном из редких интервью.
Позже Овечкин признается Анастасии, что тот самый эпизод в Пекине надолго врезался ему в память. Он уже тогда мысленно отметил: такую девушку нельзя выпускать из поля зрения. Но жизнь, как это часто бывает, распорядилась по-своему. После нескольких встреч уже в Москве их дороги снова разошлись: он улетел в США, где его ждал новый сезон, а Настя сменила номер телефона без объяснения причин.
Личная жизнь в отсутствие Анастасии у Александра буквально била ключом. Рядом с ним мелькали такие имена, как Лена Ленская, Виктория Лопырёва, Валерия Соколова и даже знаменитая певица Ферги. Каждые отношения хоккеиста сопровождались многочисленными слухами и фотографиями папарацци. В конце 2012 года он даже объявил о помолвке с теннисисткой Марией Кириленко, и казалось, что дело идёт к свадьбе, однако уже летом 2014-го они расстались.
И вот спустя время, неожиданно, в его жизни снова появилась к тому времени повзрослевшая Шубская. Всё началось с мелочи: случайная фотография в социальных сетях у общего знакомого, короткий комментарий, пара сообщений. Простое «привет» переросло в диалог, диалог — в регулярное общение. Настя дала новый номер, и дальше события понеслись с неожиданной скоростью: ежедневные звонки, разговоры до поздней ночи, ощущение странной близости, будто они знают друг друга уже много лет и пытаются наверстать упущенное.
По её словам, последний месяц перед встречей телефон стал для неё центром мира: ожидание звонка, долгие обсуждения мелочей, смех, грандиозные планы. Овечкин ухаживал по-старомодному: он присылал ей огромные букеты пионов, небольшие, но приятные подарки, забавные сюрпризы. Однажды курьер доставил игрушечную овечку — ироничный намёк на его фамилию. Но окончательно Настя убедилась в серьёзности чувств во время встречи в Лос-Анджелесе: она приехала туда по учёбе, у него неподалёку проходила игра, и он позвал её на ужин. С этого вечера их история перестала быть виртуальной.
Чуть позже она прилетела к нему в Вашингтон, и именно там прозвучала простая, но решающая фраза: «Останься». В Лос-Анджелес Настя вернулась лишь за вещами, словно интуитивно понимая, что с прежней жизнью покончено. Спустя некоторое время её мама, Вера Глаголева, специально прилетела познакомиться с Александром, провела с ним несколько дней и, уезжая, была абсолютно спокойна: этому человеку можно доверить дочь.
Серьёзность отношений стала заметна даже в бытовых мелочах. Настя, которая раньше относилась к готовке равнодушно, неожиданно увлеклась кулинарией: осваивала рецепты, училась готовить домашние блюда, стараясь радовать любимого после матчей и тренировок. Весной 2015-го Александр представил её своим родителям, а осенью официально попросил её руки у семьи Шубской.
Свадьба в 2016 году стала заметным событием, но не превратилась в шоу ради камер. Барвиха, гости, точный расчёт дат — семейные планы были подстроены под календарь сезона. Шубская выглядела шикарно, но сдержано, отлично понимая, что за каждым её шагом наблюдают миллионы. Овечкин, напротив, вёл себя раскованно — пел песни, танцевал и даже в какой-то момент сбросил на пол пиджак. Контраст, который лишь подчёркивал их естественные роли.
Особенно трогательным оказалось присутствие Веры Глаголевой. К тому моменту она уже знала о своём диагнозе и сроках, но в тот вечер держалась так, будто впереди бесконечность: кружилась в танце, смеялась, поздравляла молодых. Никакого драматизма напоказ — только сила характера. Через год её не стало, и именно эта свадьба осталась последним большим семейным кадром, который теперь вспоминают как тихий прощальный жест.
После торжества Шубская исчезла из публичной жизни. Точнее, не исчезла, а просто сменила формат. Дом под Вашингтоном, двое сыновей, жизнь по расписанию тренировок и матчей мужа. Пока он живёт по календарю лиги, она живёт по детским режимам. Это не жертва и не подвиг — осознанный выбор, которым она никогда не кичилась, но который всем хорошо виден.
Разумеется, окружающих интересовал вопрос о прошлом хоккеиста и его многочисленных романах. Но сама Анастасия реагировала удивительно спокойно и зрело. Для неё всё это было уже закрытой страницей: она не ревновала к историям, которые произошли до неё. По её логике, спортсмен такого уровня всегда находится в центре внимания, и повышенный интерес женщин — естественная часть его профессии. Прошлое остаётся прошлым, если не тащить его в настоящее — и именно с этой установкой она и строит свою семью.
Сегодня повседневность Насти далека от глянцевых открыток. Да, она научилась готовить супы, жарить котлеты, поскольку знает, что хорошее питание для спортсмена — это основа для его формы. Но сама придерживается строгого режима: минимум сладкого, почти без мяса, постоянные тренировки. Фигура — не подарок судьбы, а результат системного контроля и самодисциплины.
Социальные сети при этом для Насти остаются инструментом, а не витриной тщеславия. Откровенные кадры появляются дозировано — ровно настолько, чтобы поддерживать интерес, не разрушая образ. Муж на это реагирует спокойно, что говорит о доверии, в котором нет места для ревности.
Отдельно обсуждают её национальность — тема, которая в современном мире звучит странно, но всё равно всплывает. По обеим линиям — еврейские корни. Формально это факт. Но фактически она крещена в православии и не превращает веру в тему для публичных дискуссий.
Шубская не стремится ломать шаблоны и не пытается что-то доказывать обществу. Она просто точно и спокойно существует в выбранной роли — жены, матери, женщины с безупречным прошлым и волевым характером. И, возможно, именно эта естественность делает её образ убедительным.
Сегодня пара остаётся такой же сплочённой и гармоничной, что и 10 лет назад. Их жизнь проходит между двумя странами: в США у Александра игры, у Анастасии в Москве собственные проекты в сфере ресторанного и бьюти-бизнеса. Правда, иногда из-за трудностей с перелётами Насте приходится вести дела дистанционно.
«Наш дом — Москва. Здесь прошло наше детство, здесь живут наши близкие, наши друзья. Конечно, в США за эти годы у нас появились близкие люди, но своим настоящим домом мы по-прежнему считаем Россию», — делилась однажды Шубская.
В сухом остатке остаётся простая мысль. За громкой фамилией мужа стоит не его тень, а самостоятельная, самодостаточная взрослая женщина, умеющая жить на длинной дистанции. Без лишней драмы, но с трезвым пониманием правил игры.