Это системный механизм саморегуляции. Когда государство начинает ограничивать доступ к платформам и СМИ, оно меняет структуру информационного рынка. Конкуренция идей снижается. Регулятор получает преимущество над дискуссией. В 2018 году Россия пыталась технически заблокировать Telegram. Попытка оказалась неэффективной — запрет был снят. Иран запретил Telegram в том же году. Большая часть аудитории перешла на инструменты обхода. Вывод не идеологический, а инженерный: запрет не устраняет коммуникацию. Он переводит её в менее наблюдаемую среду. Чем выше давление, тем сложнее государству контролировать реальную картину общественных настроений. Ограничения уменьшают прозрачность системы, а не увеличивают её устойчивость.
Свобода слова — это не ценность.
Это системный механизм саморегуляции.
Когда государство начинает ограничивать доступ к платформам и СМИ, оно меняет структуру информационного рынка.
Конкуренция идей снижается.
Регулятор получает преимущество над дискуссией.
В 2018 году Россия пыталась технически заблокировать Telegram.
Попытка оказалась неэффективной — запрет был снят.
Иран запретил Telegram в том же году.
Большая часть аудитории перешла на инструменты обхода.
Вывод не идеологический, а инженерный:
запрет не устраняет коммуникацию.
Он переводит её в менее наблюдаемую среду.
Чем выше давление, тем сложнее государству контролировать реальную картину общественных настроений.
Ограничения уменьшают прозрачность системы,
а не увеличивают её устойчивость.
