С вечера мы уговорились, что завтра едем в Троицу. Рейсовый автобус по утренней росе в считанные минуты унес нас от привычных каменных коробок в широко распахнутый мир придубненских деревень, лугов, лесов втайне волновавший нас обоих.
Владимир Яковлевич Гусихин, не теряя времени, вводил меня в курс дела. Я придерживал за края внушительный лист ватмана — генеалогическое древо дворянских просветителей и либералов Корсаковых, а Владимир Яковлевич втолковывал мне «кто есть кто» и какое они имеют отношение к Троицкой церкви.
В Тарусове мы окунулись в мир деревенской тишины.
— На древних картах, — говорит Владимир Яковлевич, — я нашел несколько иное написание этого селения: Турусово, которое можно расшифровать как «Тут Русь». Я убежден, что древняя Русь начиналась именно здесь, с реки Дубны...
...За рекой, в неприметной деревушке, некогда носившей громкое имя «село Троицкое, что в Вязниках», осиротевшая и разоренная в годы бездуховности, тихо дремала в этот час церковь, с некоторых пор ставшая главной заботой Владимира Яковлевича.
Учитель и краевед, он решил восстановить храм, глубоко убежденный в том, что возрождение культурного наследия — это как раз то, чего так не хватает землякам.
— Давай войдем в любую избу, спросим у людей их мнение...
Так мы, непрошеные, оказались в доме 82-летней Анны Ивановны Тыртовой.
– Церковь наша, — стала рассказывать она, — была красивая: в Москве такой не сыщешь. К храму сходилось несколько дорог. Шли сюда люди из деревень Пригары, Растовцы, Тарусово, Сорокино, Попадино, Гусенки, Корешево, Бобвлино, Вотря. Хорошо помню одного из последних наших священников — отца Сергия. Уважали мы батюшку за внимание к людям.
Анна Ивановна сокрушенно вздыхает: «Закрыли полвека назад нашу церковь, постарались атеисты... Вот теперь, кажется, одумались. Да и то не все. У нас в народе сказывают: «Какой-то учитель — Гусихин — молодец!»
Я спешу познакомить хозяйку дома с Владимиром Яковлевичем. Та горячо трясет ему руку, интересуется ходом восстановления храма.
Гусихин, как и положено, «отчитывается перед народом»: уже заготовлены лес, кровельное железо, тес. Собрано у населения 7 тысяч рублей...
Потом по влажной стежке мы идем к Пелагее Васильевне Храбровой, давней хранительнице одной из икон Троицкой церкви, припрятавшей святыню в пору черного разора. По пути встречаем двух тарусовских жителей — хороших знакомых Владимира Яковлевича по реставрационным работам. Гусихин приглашает Алексея Сергеевича Марасева и Юрия Алексеевича Храброва принять участие в предстоящем воскреснике. Оба соглашаются прийти, захватив топоры.
Пелагея Васильевна старше А. Тыртовой на два года. Но старушка бодрая. Приглашает в избу, а в ней во весь красный угол — захватывающая дух икона святого Феодосия.
– После закрытия церкви, — рассказала она, — безбожники озорничали страшно, иконы и утварь выбрасывали в Дубну. Тогда люди стали спасать, что сохранилось, выкупать святыни из грабительских рук...
Пелагее Васильевне икона святого Феодосия обошлась в бутылку водки, купленную в местном сельпо.
В доме заведующей Тарусовским клубом Раисы Александровны Ореховой тесно от наехавших гостей.
— К сожалению, мы, культработники, — говорит она, — не смогли заполнить тот духовный вакуум, который образовался в окрестных деревнях после закрытия церкви. Ушла религия, зато пришли пьянство и сквернословие. Молодежь стала разъезжаться, забывая добрые традиции, оставляя землю и могилы дедов. Нарушилось извечное равновесие сельской жизни. Порой и хотелось бы сделать шаги к возрождению, а не с кем...
— Задумали мы с Владимиром Яковлевичем, — продолжает Раиса Александровна, — сделать в клубе стенд об истории Тарусова и Корсаковского имения. Думаю, привлечь к этой работе Марию Федоровну Кузнецову — она в годы войны была председателем местного колхоза. Попрошу Клавдию Семеновну Кукушкину, Анну Ивановну Тыртову...
Владимир Серафимович Лаптев, сосед Ореховых, проводил нас в дом, показал чудесную икону Иверской Божьей матери из Троицкого храма. «Когда потребуется. — немногословно сказал он, — забирайте. Не нужна ли какая помощь на ремонте церкви?»
В. Гусихин в типично русской избе Лаптевых не впервые. Он знавал Ирину Андреевну, последнего старосту Троицкого храма, а теперь ведет меня на ее могилу.
...По дорожке, навстречу нам, идет уже немолодая женщина — Нина Михайловна Дмитриева. Она пришла из Глинок, чтобы помочь при расчистке храма, но работы, оказывается, назначены на завтра.
Разговор заходит об общественной ценности этих мест. Здесь, в частности, могила Семена Николаевича Корсакова, либерала и просветителя, отца М. С. Корсакова — исследователя, ученого, генерал-губернатора Восточной Сибири. Неподалеку от храма, по преданию, покоится прах Дмитрия Сергеевича Норова, брата декабриста...
Под полуразрушенными сводами церкви уже нет многометровой толщи мусора. Из недели в неделю немолодые женщины, в том числе Нина Михайловна Дмитриева, Екатерина Павловна Исламова и другие, приезжали сюда, чтобы расчистить пол, выложенный чудесными голубыми изразцами. Сейчас церковь полностью подготовлена к профессиональным реставрационным работам. Строительный кооператив из Запрудни скоро начнет восстановление крыши над зимней половиной церкви. Ведется поиск специалистов для восстановления сводчатой кладки.
Разговор прерывается от легкого шума у входа в храм.
В дверях стоит старая женщина. Знакомимся: Клавдия Петровна Платонова, местная уроженка, с 1912 года живущая в Москве. Приехала погостить к племяннице в Тарусово. Для своих 92 лет выглядит очень хорошо.
С тайной надеждой Владимир Яковлевич задает Клавдии Петровне вопрос, который он всегда адресует старым людям: «Не помните ли священника Льва Ивановича Крылова?» На этот раз удача! «Лев Иванович, — отвечает К. Платонова, — был очень добрым человеком: на религиозные праздники за свой счет покупал чай и сахар и раздавал их бедным. С неимущих никогда не брал платы за отправление религиозных обрядов».
Гусихин обращает ко мне полные радости глаза: «Ты догадываешься, кто этот Крылов? Можно сказать, наш коллега, учитель, краевед. Лев Иванович уехал из Троицкой церкви в Тверь примерно в 1908 году. Им изданы, по крайней мере, четыре обнаруженные мной в столичных библиотеках и музеях исторические книги — «Село Троицкое, что в Вязниках», «Семейный архив дворян Беловых Осташковского уезда», «Город Красный Холм», «История церквей и монастырей Калязинского уезда Тверской губернии».
...Огромные вязы поют над нашими головами многовековую песнь. Здесь отчетливо осознаешь: пробуждается наша земля после затянувшейся духовной спячки. Появились на Руси новые подвижники. Помочь бы им районным и сельским властям и рублем, и стройматериалами, и техникой, поскольку время не ждет, надо спешить с возрождением глубинной России.
Б. ПАНОВ (корр. «Зари»)
P.S.
При всем уважении, но версия "Турусово, которое можно расшифровать как «Тут Русь»" не выдерживает никакой критики. (Ник. Смирнов.)