В уже далеком 2012 году я бодро шел от станции «Аэропорт» на интервью с певицей Ольгой Воронец. При телефонном звонке она мне скромно сказала:
«Да что я могу нового сказать? Все уже сказала, а что не сказала — спела, да и жизнь у меня простая советская, ничего такого, чего нет у простых русских людей».
Зайдя в ее простую двухкомнатную квартиру, я не был удивлен простоте и скромности обстановки (к тому времени я уже побывал и у Людмилы Лядовой, и у Оскара Фельцмана, и у Владимира Шаинского, и многих других, и всегда я видел простые советские квартиры, где главное богатство — рояль или пианино, да полки, полные книг), на простой кухне мне был предложен чай... Но, увы, интервью закончилось почти не начавшись: Ольга Борисовна почувствовала себя плохо и попросила перенести встречу, интервью пришлось брать по телефону...
Ольга Борисовна Воронец родилась в 1926 году в Смоленске, ее предки — обедневшие смоленские дворяне, бабушка оканчивала Институт благородных девиц, а отец был профессиональным певцом, прекрасно пела и мама. А вот сама Ольга мечтала стать драматической актрисой.
«Знаете, желания петь у меня ни в детстве, ни даже в ранней юности не было. Меня даже из музыкальной школы за лень выгнали. Заявляла, что буду петь только в дуэте с Лемешевым», — посмеивалась она.
Но в голодном 1943-м она всё же поступила во ВГИК, а потом на эстрадное отделение оперной студии Сокольнического района. И, может, стала бы оперной певицей, но на втором курсе к ним пришел конферансье и попросил послушать девочек для эстрадного ансамбля одного из милицейских клубов. Ольгу взяли тут же с зарплатой 70 рублей, а после успеха на первом же концерте повысили еще на 20. Для голодных послевоенных лет это было счастье. О войне и сопровождавшем ее голоде Воронец вспоминать не любила, но запомнила навсегда, изредка признаваясь, что он преследует ее в кошмарах.
Но скоро ансамбль распался, и Ольга оказалась не у дел. Помог случай: заболела певица, и ее попросили спеть три русские народные песни с хором Кутузова:
«На том концерте было три знаменитых тогда баяниста: Попков, Кузнецов и Данилов. Они подошли ко мне и говорят: «Оль, ты пой только русские песни. Какие цыганские романсы? В нашем социалистическом обществе вся эта цыганщина никому не нужна. Русские песни пой, в тебе Россия живет». И вот эта фраза «в тебе Россия живет» меня как током пронзила».
Это трио познакомило ее с Лидией Руслановой, а та — с Клавдией Шульженко (в дальнейшем они даже стали соседками в том самом доме на «Аэропорте»), они подружились. Эту дружбу они пронесли сквозь годы, Воронец считала старших подруг своими настоящими учителями. «Лидия Андреевна научила меня любить публику, отдаваться ей, петь и в Колонном зале, и на дощатой сцене в глухой деревушке с одинаковой отдачей, а в деревне — и с большей душой...»
А Клавдия Шульженко, говоря об Ольге Воронец, подчеркивала:
«Мне глубоко импонирует в Ольге вот что: она поёт не на люстру в зале — а глаза в глаза, душа в душу зрителю и слушателю. Не голосовыми связками — а недрами сердца поёт».
Песни Воронец подбирала очень тщательно, придирчиво, они должны были и соответствовать ее глубокому голосу с его широким мягким диапазоном, и образу народной певицы: «Песен, которых не люблю, я не пою», — говорила она.
«Понимаете, чтобы спеть «А где мне взять такую песню — и о любви, и о судьбе», мало голоса и таланта, нужно было жить одной жизнью с народом, делить с ним одну судьбу. Ты должна быть частью тех, для кого поешь. По-другому эта песня бы не стала народной».
Хотя бывали исключения:
«Когда Оскар Фельцман предложил мне песню «Взрослые дочери», я сразу категорически отказалась».
У нее для этого были личные мотивы: она так и не смогла стать матерью, хотя мечтала об этом, годами ходила по врачам, но надежде не суждено было сбыться. Фельцману, правда, сказала, что молода еще для песни про взрослых дочерей. А тот: «Дура ты! Это же образ!» — убедил, песня пошла в народ.
А вот с песней «Я — Земля» было иначе. Когда исполнение впервые услышал композитор Вано Мурадели, он был сильно разочарован и по-кавказски возбужденно высказал это Ольге. Вступился режиссер «Огонька», сказал, что еще поработаем. А когда Вано увидел клип в записи, был потрясен — извинялся и сказал, что Воронец — это «Родина-мать с плаката».
С концертами Ольга Борисовна объехала, казалось, весь Советский Союз:
«И на БАМе была не раз. Видела, как забивают „серебряный“ и „золотой“ костыли. Романтика была невозможная, все время было романтично; помню, как две бригады сходились навстречу друг другу. А мужики-работяги плакали от счастья свершенного дела.
Однажды были в тайге, ночевали у костра. Комары огромные, голову откусят — жаловаться бы, а у меня в памяти только ощущение абсолютного счастья».
Она не любила, когда ее называли звездой, она всегда была народной певицей и по званию, и по духу. Ушла Ольга Борисовна в 2014 на 88-м году жизни.