Обычная субботняя рутина. Лена ещё спала, завернувшись в одеяло по самый подбородок, кот спал на его подушке, заняв ровно половину кровати и всем своим видом показывая, кто здесь главный. Сева перебирал вешалки, выдвигал ящики, бормотал под нос «да где же ты, зараза», имея в виду чёрную футболку с выцветшим логотипом "Radiohead" — ту самую, в которой он выглядел чуть менее офисным зомби.
Джинсы Лены — синие, немного потёртые на коленях — висели в самом углу. Сева машинально сунул руку в задний карман — старая студенческая привычка прятать самое ценное именно туда. Пальцы наткнулись на жёсткую бумагу.
Два билета.
МХТ им. Чехова. «Вишнёвый сад». 14 февраля. Партер, 8 ряд, места 11–12.
Дата — четыре дня назад.
Сева стоял неподвижно, держа билеты двумя пальцами, будто они могли обжечь. 14 февраля он был в Екатеринбурге. Срочный проект для клиента, который не понимал слова «перенос». Лена тогда написала ему в полночь: «Скучаю. Лежу с вином и сериалом. Возвращайся скорее». Он ответил тремя сердечками и смайликом-спящим котом. Очень уставший.
Теперь эти два билета смотрели на него спокойно, почти насмешливо.
Он положил их на комод лицевой стороной вниз. Закрыл шкаф. Посидел на краю кровати. Потом встал, пошёл на кухню, включил кофеварку. Руки двигались автоматически, а в голове было тихо и пусто, как в выключенном телевизоре.
Вернулся в спальню. Лена спала. Красиво, как всегда. Даже с чуть приоткрытым ртом это выглядело постановочно. Он смотрел на неё долго. Впервые за семь лет совместной жизни поймал себя на мысли: «Я не знаю этого человека».
Не стал будить.
Просто оделся, взял ключи и уехал. Без записки. Без сообщения. Просто исчез.
Вернулся через четыре часа с пакетом круассанов и лицом, на котором ничего не читалось.
Лена уже сидела на кухне в его старом свитере. Глаза красные.
— Ты куда пропал? — спросила тихо.
— Футболку искал. Потом решил проветриться, — ответил он и поставил пакет на стол.
Она кивнула. Не спросила больше ничего. Только смотрела на него так, будто ждала выстрела.
Вечером они ужинали молча. Лена сделала пасту с креветками — его любимую.
После ужина он сказал спокойно, почти буднично:
— Я нашёл билеты.
Лена замерла с мокрой тарелкой в руках. Вода капала на пол. Кап-кап-кап.
— Какие билеты? — голос дрогнул только на последнем слове.
— В театр. На 14-е. Два.
Она медленно поставила тарелку. Вытерла руки. Повернулась к нему. Лицо спокойное. Слишком.
— А… — только и сказала.
— Ты была не одна, — произнёс Сева. Это не было вопросом.
Лена молчала секунд десять. Потом ответила почти шёпотом:
— Нет. Не одна.
Ни слёз. Ни «это не то, что ты думаешь». Просто признание. Чистое, как стекло.
Сева почувствовал, как внутри что-то обрывается. Не больно. Просто пусто.
— Кто он?
Она посмотрела в окно. За стеклом уже стемнело.
— Ты его знаешь.
Это было хуже всего. Гораздо хуже случайного мужчины из бара или коллеги с другого отдела. «Ты его знаешь» — значит, всё происходило в их общей жизни. Среди их общих лиц, шуток, дней рождения.
— Артём? — спросил он. Артём — лучший друг, свидетель, почти брат.
Лена покачала головой.
— Нет.
— Тогда кто?
Она долго молчала. Потом сказала, глядя в пол:
— Стас.
Стас. Его младший сводный брат. Тот самый Стас, который последние годы жил у них подолгу, когда очередной стартап прогорал или девушка выгоняла. Стас, который называл Севу «братан», который всегда приносил пиво после тяжёлого дня, который чинил стиралку, потому что «Сев, ну ты же не боец с техникой, давай я».
Стас.
Сева коротко, зло рассмеялся.
— Стас. Отлично.
Лена не ответила. Только опустила голову ниже.
— Как давно?
— Семь месяцев. Может, чуть больше.
Семь месяцев. Пока он сидел в офисе до полуночи. Пока ездил в командировки. Пока они вместе выбирали новый матрас и спорили, стоит ли брать серый диван или бежевый. Семь месяцев.
— И билеты в театр… — Сева покачал головой. — Красиво.
— Мы просто хотели… — начала Лена и замолчала.
— Чего хотели? Чтобы было как в кино? Чтобы кто-то смотрел на тебя не как на жену и мать, а как на женщину?
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но голос был твёрдый.
— Да. Именно этого.
Сева подошёл к окну. Посмотрел на огни соседних домов. Ему стало холодно, хотя батареи грели на полную.
— Ты его любишь?
Лена ответила не сразу.
— Не знаю. Иногда казалось — да. Иногда — что просто устала быть невидимой.
— А я когда тебя в последний раз не видел? — спросил он, не оборачиваясь.
— Ты видел. Но… как надёжную часть интерьера. Я всегда была. Всегда понимала. Всегда готовила. Я стала… мебелью.
Сева хотел возразить. Но возразить было нечего. В чём-то она права. Он действительно привык. Привык, что Лена — это константа. Как свет в подъезде. Как земля под ногами.
— И что теперь? — спросил он наконец.
Лена пожала плечами.
— Не знаю. Я не хочу тебя терять. Но и врать больше не могу.
— А Стас знает, что я узнал?
— Нет.
Сева кивнул.
— Я уеду на пару дней. Поживу у Артёма. Мне нужно подумать.
Она не стала спорить. Не заплакала. Не схватила за руку. Просто кивнула.
Он собрал небольшую сумку. Зубная щётка, зарядка, ноутбук, две футболки. Ту самую с надписью он так и не нашёл.
Когда выходил, Лена стояла в дверях кухни.
— Сева.
Он остановился.
— Я не жалею, — сказала она тихо. — Мне жаль только, что тебе больно.
Он ничего не ответил. Просто закрыл дверь.
У Артёма он прожил пять дней. Пил пиво. Смотрел футбол. Молчал. Артём не лез с вопросами. Только на четвёртый вечер сказал:
— Живи сколько нужно.
Сева кивнул. И впервые за эти дни заплакал — тихо, без всхлипов. Артём сделал вид, что ничего не заметил.
На шестой день Сева вернулся домой.
Лена сидела на кухне. Перед ней чашка остывшего чая и пепельница. Она не курила уже четыре года. Сегодня опять закурила.
Сева поставил свою сумку рядом.
— А ты?
Лена наконец посмотрела на него.
— Я останусь. Если ты не выгонишь.
Сева сел напротив. Долго молчал.
— Ты его любишь?
Она покачала головой.
— Уже нет. Когда всё вскрылось… будто пузырь лопнул. Остался только стыд. И пустота.
— А меня?
Лена смотрела прямо в глаза.
— Тебя — да. По-другому. Не как влюблённая девчонка. Как человека, который видел меня в самые страшные моменты. С послеродовой депрессией. С истериками. С морщинами. С лишними килограммами. И всё равно оставался.
Сева молчал долго.
Потом сказал:
- Уходи, я не хочу тебя больше видеть в своей жизни. Я тебя люблю но в тоже время презираю. Если я тогда сразу не уехал к Артёму я бы не знаю что с тобой сделал.
- Он заплакала...
Он открыл дверь квартиры и сказал:
- Прощай, встретимся на разводе.