Ой, девчонки, вы только вдумайтесь — наш гигант строительного рынка, группа компаний «Самолёт», вдруг оказалась на краю пропасти! Ещё вчера они купались в деньгах, высокомерно отмахивались от жалоб покупателей на качество новостроек, а сегодня буквально стоят с протянутой рукой перед правительством, умоляя выдать льготный кредит на 50 миллиардов рублей. Ирония в том, что сами же слили эту просьбу в публичное пространство — будто герои мыльной оперы, которые собственными руками рушат последние шансы на спасение.
А ведь совсем недавно всё выглядело иначе. Люди, стоящие за «Самолётом», считались почти непогрешимыми — настолько крепко они вросли в систему власти. Раньше достаточно было одного звонка — и любые вопросы решались молниеносно. А теперь? Одного с позором выставили из кабинета на Фрунзенской набережной, карьера другого буквально висит на волоске… Вот и приходится опускаться до «унизительных» просьб. Да уж, тяжёлые времена настали для наших «бояр».
Итак, что же они предлагают взамен на эти колоссальные деньги? Передать государству блокирующий пакет акций — с призрачной возможностью когда‑нибудь его обратно выкупить. На первый взгляд, всё выглядит как стандартная процедура поддержки системообразующего предприятия в кризис. Но за этой вежливой просьбой скрывается куда более горькая правда: их бизнес‑модель держалась не на рыночной эффективности и не на качестве продукта, а исключительно на связях с властью. И как только эти связи начали ослабевать, вся конструкция затрещала по швам.
История «Самолёта» — это не просто история одного застройщика. Это диагноз всей нашей экономической системы, где крупный капитал существует не как самостоятельный игрок, а как придаток политической элиты. Где прибыль измеряется не качеством товара, а близостью к тем, кто распоряжается государственными ресурсами. Грустно, но факт.
Если посмотреть на цифры, картина получается удручающая. За последние два года компания стремительно катится вниз: чистый долг к середине 2025 года достиг128,1 миллиарда рублей, чистая прибыль рухнула в 2,6 раза — до жалких 1,8 миллиарда. Объём продаж первичной недвижимости просел на 4 %, составив272 миллиарда за весь 2025 год. Акции потеряли до75 % стоимости, а облигационный долг перевалил за97,5 миллиарда — и это несмотря на недавнее погашение обязательств на 15,2 миллиарда. Но цифры — лишь верхушка айсберга. Настоящая причина кризиса кроется глубже: изменился баланс сил внутри политической элиты, от которой напрямую зависела судьба бизнеса.
Теперь немного о связях — официально, конечно, никто ничего не подтверждал, но по данным независимых расследований и открытых источников картина вырисовывается довольно чёткая. Основатель «Самолёта» — Максим Воробьёв, брат губернатора Московской области Андрея Воробьёва. Среди первых партнёров значился Михаил Кенин, который позже стал крупнейшим акционером с долей около 30 %. Андрей Воробьёв руководит Подмосковьем с 2013 года, входит в Бюро Высшего совета «Единой России», а его отец, Юрий Воробьёв, занимает пост заместителя председателя Совета Федерации с 2008 года. И вот тут начинается самое интересное: Юрий Воробьёв — давний друг Сергея Шойгу, их связь тянется ещё со времён работы в Красноярском крайкоме КПСС. Позже они вместе участвовали в создании Российского корпуса спасателей и формировании МЧС России.
Эта многолетняя дружба, как считают аналитики, создавала особые условия для бизнес‑проектов семьи Воробьёвых в регионах присутствия. И «Самолёт» никогда особо не скрывал, что их главный актив — земельные участки в Московской области. В раскрытии рисков за 2020 год компания прямо указывала: «Совладельцем части проектов группы является Максим Воробьёв, брат губернатора Московской области Андрея Воробьёва». Раньше это выглядело как демонстрация силы — мол, мы под крышей административного ресурса, и это нормально, потому что ресурс стабилен. На пике влияния «Самолёт» получил доступ к самым лакомым участкам Подмосковья — в Домодедовском, Видновском, Ленинском районах. По некоторым данным, часть этих участков была куплена по ценам значительно ниже рыночных — отсюда и высокая маржа даже в сегменте массового комфорт‑класса.
В 2021 году структуры «Киевской площади»(Год Нисанов) приобрели 10 % в «Самолёте» — тогда это считалось знаком одобрения от крупного игрока. Но уже в октябре2024 года Нисанов вышел из капитала, зафиксировав убытки. Эксперты расценили это как тревожный сигнал: опытный инвестор почувствовал, что ветер меняется, и предпочёл уйти до шторма.
Решающим моментом стала отставка Сергея Шойгу с поста министра обороны в мае 2024 года. Формальноего перевели на должность секретаря Совета безопасности, но для рынка это был чёткий сигнал: влияние внутри элиты перераспределяется. И как только «крыша» над головой начала протекать, бизнес, выросший в тепличных условиях господдержки, оказался абсолютно нежизнеспособным.
С осени 2024 года в СМИ посыпались новости о проблемах «Самолёта»: задержки ввода объектов, рост числа исков от дольщиков, обыски в петербургских офисах по фактам предполагаемого мошенничества при строительстве жилых комплексов «Новое Колпино» и «Курортный». В ноябре 2024 года стало известно, что Михаил Кенин ищет покупателя на свои30 %. Претенденты были, но вскоре после этого Кенин скончался —10 августа 2025 года, на57‑м году жизни. Официальная причина — острая сердечная недостаточность. Судьба его доли до сих пор неясна, и это добавляет ещё больше интриги в историю кризиса.
Но не стоит сводить всё только к политическим перипетиям. За двумя годами безудержного роста, подпитываемого льготной ипотекой, скрывались фундаментальные ошибки менеджмента. С 2020 по 2024 год массовая льготная ипотека под 6–8 % годовых создала искусственный спрос на первичное жильё. Застройщики, включая «Самолёт», активно наращивали объёмы строительства, наивно полагая, что государственная поддержка спроса будет вечной. В 2024 году выручка «Самолёта» достигла рекордных 339,1 миллиарда рублей — рост на 32 % к предыдущему году. Однако вместо того, чтобы консервативно управлять долговой нагрузкой и формировать финансовые подушки безопасности, руководство компании предпочло агрессивную экспансию. Корпоративный долг вырос до 350 миллиардов рублей, а соотношение чистого долга к скорректированной EBITDA достигло3,2 — критического уровня для отрасли с низкой маржинальностью.
Первый звоночек прозвенел 1 июля 2024 года, когда отменили всеобщую льготную ипотеку. Рынок отреагировал мгновенно: объёмы ипотечного кредитования с июля 2024 по июнь 2025 года сократились на 49,2 % по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Но настоящий удар нанесла денежно‑кредитная политика Банка России. С июля по октябрь 2024 года ключевая ставка была повышена с16 до рекордных21 % — максимума за всю историю современной России. Хотя с июня 2025 года ЦБ начал постепенное снижение ставки(к февралю2026 года она составила 16 %), для застройщиков это было уже слишком поздно. Процентные расходы «Самолёта» в 2024–2025 годах достигли 160 миллиардов рублей, полностью съев операционную прибыль. Как метко заметил доктор экономических наук Никита Кричевский: «Творец краха „Самолёта“ — Эльвира Сахипзадовна с её „плановым охлаждением экономики“».
Параллельно государство отказалось от моратория на штрафы за перенос сроков сдачи объектов, введённого в пандемию. Результат не заставил себя ждать: по данным Росреестра, доля объектов «Самолёта» со сдвинутыми сроками ввода достигла 54 %. Компания столкнулась с волной исков от дольщиков — по оценкам некоторых юристов, суммарные претензии по некачественной отделке и задержкам сдачи превысили43 миллиарда рублей. Руководство «Самолёта» в своих комментариях называло требования покупателей «потребительским экстремизмом», но такая риторика лишь подчёркивала их отрыв от реальности. Вместо того чтобы работать над качеством, они предпочли жаловаться на «плохих покупателей», пытаясь переложить ответственность за собственные ошибки на внешние факторы.
Главная трагедия «Самолёта» (и всей российской экономики) заключается не в конкретных просчётах менеджмента и даже не в изменении политической конъюнктуры. Она в самой бизнес‑модели, построенной на паразитировании за счёт государства. За пять лет действия программы льготной ипотеки девелоперы, включая «Самолёт», превратились в зависимых от господдержки существ. Они не учились работать в условиях рыночной конкуренции, не развивали эффективные бизнес‑процессы, не заботились о качестве продукта — зачем, если спрос гарантирован государством? Льготная ипотека стала не инструментом поддержки граждан в приобретении жилья, а механизмом перекачки бюджетных средств в карманы застройщиков. Государство субсидировало разницу между рыночной ставкой ипотеки и льготной, а застройщики конвертировали эту субсидию в сверхприбыли, не снижая цен на жильё. По данным Минстроя, за 2020–2024 годы цены на новостройки выросли на65 % — значительно быстрее инфляции. Льготная ипотека работала как насос, перекачивающий деньги из бюджета в недвижимость, создавая искусственный пузырь на рынке недвижимости.
Ваша блондинка, Анастасия Чехова.