Я тут недавно услышал фразу. Простую, честную, без всякой позолоты: «Макс, оглянись. Посмотри, где ты. Посмотри, как ты. Это же невозможно. Это противоречит здравому смыслу и всем прогнозам. Ты делаешь невозможное. Ты настоящий титан. Молодец, парень». В ответ — лишь усмешка. Не победоносная, не гордая — скорее усталая.
«Титан? Ага. Ну как же». Взгляд скользит по рукам — безвольно повисшим, словно плети. По ногам, которые ни разу не ступали по земле и никогда не узнают её твёрдости. По странному зигзагообразному телу, которое со стороны кому-то кажется доказательством подвига, а внутри ощущается просто очередной формой существования.
И возникает мысль: а много ли нужно силы, чтобы всё это просто было? Чтобы каждую минуту не выпадать из реальности, а оставаться в ней — дышать её воздухом, смотреть в её небо, работать, говорить, молчать? Ответ оказывается спокойным и почти строгим: жить — не подвиг. Это состояние. Утро приходит без фанфар, без объявлений о преодолении.
Бытиё не требует аплодисментов. Оно требует твоего присутствия.
Строить из инвалидности кирпичный дом — занятие опасное. У такого жилища сыпучий фундамент. В нём много осторожных слов, много чужих взглядов, много сочувствия, но мало настоящей опоры. Стоит начать жить только через боль, только через доказательство миру, что ты «смог», — и стены дадут трещину. Под обломками окажется всё: мечты, достоинство, уважение к себе. Проще было бы отправить эту мысль подальше.
К звёздам? Нет — там мечты, некоторые уже упали на землю и стали реальностью, но всё равно продолжают светить. На дно океана? Нет — он слишком прекрасен, чтобы превращать его в хранилище сомнений. Остаётся одно — рассмотреть её под холодным светом внутренней лампы, разобрать, как сложный механизм. Осознать: участь непростая. Отменить её нельзя. Переписать себя невозможно. И что дальше? Дальше — жить.
Но стоит разговору коснуться силы — и внутри возникает пауза. Потому что под обстрелом стоять не доводилось. Не приходилось замирать в темноте, когда за стенами рвётся воздух, когда стекло в рамах дрожит так, будто у него тоже есть страх. Не приходилось выходить за хлебом, чувствуя, что этот шаг может оказаться последним шагом в жизни.
А жителям Белгородской, Брянской, Крымской, Курской, Донецкой, Луганской, Херсонской, Запорожской земли — довелось. Им приходится жить без света, без воды, без тепла, когда привычный быт превращается в испытание. Им слышать сирены не из телевизора и не из ленты новостей — а из собственного окна, из собственного двора, из собственного неба. Это там хоронят детей и родителей. Иногда вместе.
И после этого называть себя сильным язык не поворачивается.
Сила — это не только выдержать особенности собственного тела. Сила — выдержать удар извне и не позволить ему разрушить внутренний стержень. Не ожесточиться. Не дать страху стать хозяином в доме. Есть испытания громкие, с сиренами и сводками. А есть тихие — без хроник и камер. Испытание на внутреннюю устойчивость. На способность не превращать особенность в оправдание бездействия. На умение быть полезным — не вопреки, а потому что так надо.
Если говорить о силе, то она не в мышцах и не в шагах. Она в упрямстве оставаться в строю. В нежелании жаловаться. В понимании, что Родина держится не только на тех, кто стоит под огнём, но и на тех, кто каждый день честно делает своё дело. Кто-то держит рубеж. Кто-то держит слово. Кто-то держит в руках оружие. А кто-то — держит себя. И, возможно, титанизм — это не громкое имя и не бронзовая статуя. Это способность быть. Просто быть. И оставаться верным своей земле — даже если пройти по ней своими ногами не суждено.
🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE
