На Титане можно дышать. Вернее, дышать нельзя — легкие наполнятся азотом, и через минуту вы потеряете сознание. Но и в барокамеру вас засовывать не придется. Никакого вздутия вен, никаких разрывов тканей из-за перепада давления, никакой ледяной сублимации слюны на губах. Можно просто надеть теплый пуховик, вязаную шапку, затянуть шарф поглубже, сунуть за щеку баллончик с кислородом — и выйти наружу. На спутник Сатурна. Без скафандра.
Звучит как бред уставшего фантаста, но это инженерная реальность. Атмосфера Титана в полтора раза плотнее земной, и состоит она преимущественно из азота — газа, который нам, землянам, вообще-то привычен. Мы им дышим, только разбавленным кислородом. Давление у поверхности — 1,45 земной атмосферы. Кровь не закипит, сосуды не полопаются, человека не разорвет, как целлофановый пакет в вакууме. С точки зрения физиологии высокого давления, Титан — курорт. Правда, температура там минус сто семьдесят девять. Но это уже вопрос к текстильной промышленности, а не к ракетостроению .
Американский астрофизик Аманда Хендрикс, которая всю жизнь изучает ледяные луны, прямо заявляет: «Вы сможете гулять по Титану без скафандра. Вам понадобится только теплая одежда» . Она не шутит. Она десять лет проработала в Лаборатории реактивного движения НАСА, участвовала в миссии «Кассини-Гюйгенс» и сейчас возглавляет комитет по планетарной защите. Это та самая женщина, которая решает, куда человечеству можно совать свои микробы, а куда — ни ногой. И она утверждает: кислород для дыхания можно добыть из водяного льда, который под ногами. Метан — вот он плещется в озерах. Жги не хочу. Строй колонии, заводи 3D-принтеры на углеводородной смоле, привязывай крылья к лопаткам и лети, потому что низкая гравитация и плотная атмосфера превратят человека в птицу .
Идеальный мир. Новая Земля. Только холодно.
Но вот что не дает покоя инженерам, биологам и, подозреваю, той самой Аманде Хендрикс, которая носит бейдж с грифом NASA и каждый день решает, какой мир мы имеем право заразить своим присутствием.
Мы уже там были.
Не мы лично. Наши бактерии. Миллионы лет назад.
Канадский астрофизик Барт Гладман просчитал траектории осколков после падения того самого астероида, который убил динозавров. Около шестисот миллионов фрагментов земной коры улетело в космос, и двадцать из них достигли Титана. Внутри этих камней, в трещинах, в пузырьках воздуха, застыли споры земных микробов. Они путешествовали десятки миллионов лет со скоростью десять-пятнадцать километров в секунду, вмерзшие в базальт, как мухи в янтарь. И они не погибли. При ударе о титанскую поверхность температура поднялась, лед растаял, бактерии оттаяли. Им потребовалась миллионолетняя командировка с одного конца Солнечной системы на другой, но они добрались до пункта назначения живыми. Гладман назвал это «обратной панспермией» и развел руками: «Я просто мальчик, доставивший пиццу. Дальше разбирайтесь сами» .
Вот с этого момента начинается самое неудобное.
Если на Титане когда-либо зародится жизнь, у нее будет земной паспорт. Она будет нашей родственницей, потомком тех древних спор, что пережили ударную волну и акклиматизировались в метановых морях. Но если жизнь там уже была своя, своя — титанская, кремний-углеводородная, с иной биохимией и иными принципами наследования — то наши бактерии не пришли с миром. Они вторглись.
Мы никогда не узнаем, сколько местных видов вымерло в те первые миллионы лет после падения юкатанского астероида. У титанцев не было летописей, не было телескопов, чтобы наблюдать приближение чужаков. Они просто жили в своем оранжевом сумраке, текли по метановым рекам, собирали ацетиленовую взвесь, может быть, даже строили что-то похожее на города изо льда, твердого как сталь. А потом небо раскололось, и с неба упали камни с чужой планеты. Вместе с камнями упала зараза. И титанцы, если они были, впервые узнали, что такое эпидемия. Что такое болезнь, которую не лечат ни метан, ни этан, ни вечная мерзлота. Потому что иммунитета против земного белка у них не было. У них вообще не было белков.
Сейчас мы строим планы. Илон Маск грезит Марсом, но Марс — это пустыня, радиация и никакой атмосферы. Роберт Зубрин, главный марсианский пророк, неохотно признает: Титан технически гораздо удобнее. Там есть все необходимое для колонии — топливо, вода, органика, строительный материал. Там даже летать можно, махая руками . Проект «Dragonfly» отправит на Титан ядерный дрон уже в 2034 году. А к концу века, если верить оптимистам, туда полетят люди. На ядерных двигателях. За два-три года. Строить базы, бурить лед, качать метан, дышать кислородом, полученным электролизом .
Но мы даже не спросили титанцев, можно ли.
А они, если они есть, смотрят на нас с ужасом. Они помнят те камни. Они помнят, как из упавших обломков выползло нечто невидимое, но смертоносное, и перекроило их мир. Они потратили сотни миллионов лет, чтобы выработать хоть какую-то защиту против земных бацилл — или просто привыкли жить с ними бок о бок, как люди привыкли жить с риновирусами и кишечной палочкой. И теперь, когда с Земли снова летят аппараты, а скоро прибудут живые люди в теплых куртках и кислородных масках, титанцы видят не исследователей. Они видят вторую волну. Рецидив. Старую болезнь, вернувшуюся в новом обличье.
Представьте, что вы ведете хронический бой с инфекцией, десятилетиями подавляя ее остаточные очаги, и вдруг к вам в гости заявляется пациент номер ноль в разгар открытой формы туберкулеза. С кашлем. Без маски. И говорит: «Я тут погреться, у вас давление как в Сочи, а куртка у меня своя».
Титанцы имеют полное право не пускать нас. Не потому что они злые. Не потому что у них там спрятаны сокровища или запретные знания. А потому что они видели этот фильм раньше. И финал им не понравился.
Ученые любят говорить, что Титан — это «ранняя Земля в глубокой заморозке», полигон для изучения пребиотической эволюции, лаборатория под колпаком из углеводородов . Мы привыкли считать его безжизненным, потому что при минус ста восьмидесяти вода — камень, а без жидкой воды нет жизни. Но мы снова мыслим шаблонами. На Титане жидкий метан, и если жизнь может использовать иную химию — не фосфор-углерод-кислород, а не пойми что, — то почему ей не плескаться в этих озерах, не подниматься со дна пузырьками, не покрывать ледяные скалы лишайниками оранжевого цвета, такого же, как небо? Зонд «Гюйгенс» зафиксировал странное исчезновение ацетилена у поверхности. Кто-то его ест. И водород куда-то девается. Это не доказательство жизни, но это повод задержать дыхание .
Аманда Хендрикс, та самая, что предлагает селить нас на Титане, одновременно возглавляет комитет по планетарной защите. Это значит, что ее работа — не допустить заноса земной органики туда, где она может навредить местным экосистемам. Протоколы стерилизации зондов, чистейшие чистые комнаты, автоклавирование каждого винтика. Мы так тщательно моем руки перед тем, как дотронуться до чужого мира. Но мы уже наследили. Шестьсот миллионов осколков назад.
Эксперимент «прогулка без скафандра» не состоится. Не потому что холодно. Не потому что мы не построим корабли. А потому что, когда мы наконец до них доберемся, они встретят нас на берегу метанового моря. Невидимые, неслышимые, но твердо намеренные не пустить заразу дальше пляжной линии. Они не обязаны нас жалеть. Мы для них — чума. Ледяная, медленная, но неизлечимая.
Можно, конечно, махнуть рукой и сказать, что титанцев нет и быть не может. Что ацетилен исчезает по химическим причинам, водород улетучивается, а океан под корой — просто соленая вода без всяких там криовулканических микробов. Что Гладман ошибся в расчетах и никакие споры не долетели. Что Хендрикс просто фантазирует, а Роберт Зубрин просто продает билеты в один конец.
Но если они все-таки есть? Если они смотрят сейчас на наши передатчики, на «Кассини», который кружит над ними десятилетиями, на дрон «Dragonfly», который заправляют ядерным топливом в ожидании старта? Они не глухи. Они не слепы. Они просто ждут.
И когда первый землянин в пуховике и лыжной маске шагнет с трапа на оранжевый песок, он встретит взгляд, которому пятьсот миллионов лет. Взгляд, помнящий падающие звезды и заразу внутри них. Тишина будет такой плотной, что даже метан не зазвенит.
— Вам сюда нельзя, — скажут титанцы. — У вас насморк.
И они будут правы. Потому что даже легкое покашливание одного космонавта, астронавта, тайконавта, может стереть их цивилизацию с лица этого ледяного шара. Хватит.....