В посёлке Берёзовка под Хабаровском её знали все. Высокая, статная, с грубым сиплым голосом и руками, которые никогда не знали отдыха. Соседи побаивались бабу Соню — она могла послать матом, стукнуть палкой по забору или пригрозить расправой расшумевшимся детям. Но кто воспринимает всерьёз угрозы 66-летней женщины с тростью?
Долгие 14 лет она оставалась вне всяких подозрений. Следователи допрашивали её, заходили в её квартиру, видели пятна крови на стенах — и уходили ни с чем. А она спокойно варила холодец, пекла пирожки и угощала соседей, пока на дне мусорных баков и в придорожных сугробах находили то, что не должно было увидеть свет.
Два класса образования и чугунные батареи
Софья Жукова родилась в 1939 году в нижегородской деревне Звягино. Семья жила бедно, родители не видели смысла в учёбе — девочка едва освоила два класса, читала и писала с трудом. Всё, что она умела, — работать физически.
С семи лет она рубила дрова. Колун и топор были для неё привычнее куклы. В 16 лет она уже работала наравне с мужиками, а по силе не уступала взрослым мужчинам. Вся её трудовая жизнь прошла на свиноферме, где она была забойщицей. Разделка туш, хлынувшая кровь, расчленение туш были для неё не шоком, а рутиной. «Вы в здравом уме пойдёте работать на скотобойню? — задавался вопросом психиатр Фёдор Кондратьев, комментируя это дело. — Скорее всего, она выбрала эту работу согласно своим потребностям».
Она не стала жестокой. Она такой родилась и всю жизнь искала, где эту жестокость можно реализовать легально. Скотобойня стала её убежищем на 40 лет.
«Боишься меня, милок?»
В 20 с небольшим Софья уехала на Дальний Восток, поселилась в хабаровском посёлке Берёзовка — промышленная окраина, пятиэтажки, никакого намёка на столичный лоск. Вышла замуж, растила двоих сыновей. Несколько детей умерли во младенчестве — Жукова никогда об этом не говорила, но это не могло пройти бесследно.
Операция на щитовидной железе навсегда изменила её голос — сиплый, грубый, узнаваемый. Соседи прозвали её Сонька Сипатая. До пенсии она работала на свиноферме, продолжала рубить и разделывать. Дома — никакого хобби, никаких подруг, только работа и семья.
Даже в 70 лет она в одиночку таскала на себе чугунные батареи центрального отопления — те, что двое мужчин едва поднимают. Соседи в ужасе шарахались, когда она проходила мимо. Внешне — обычная советская пенсионерка. Внутри — физическая мощь, привычка к насилию и полное отсутствие сантиментов.
«Она озлобилась, когда он умер»
Следователи и журналисты единодушны: именно смерть супруга стала спусковым крючком. До 2005 года убийств не было. Муж был единственным человеком, который её сдерживал — либо своим присутствием, либо авторитетом.
После похорон Жукова резко изменилась. Стала озлобленной, грубой, пристрастилась к алкоголю. Начала материться так, будто всю жизнь провела в тюрьме.
«Однажды подошла, палкой в живот одной женщине дала, — вспоминала соседка. — Потом та Соне что-то сказала, а она вернулась и плюнула».
Детей она не любила всегда, но теперь ненависть выплёскивалась наружу. «Я вам руки и головы поотрубаю!» — кричала она вслед играющим во дворе ребятишкам. В 66 лет она осталась одна. Работа закончилась, муж умер, дети выросли и жили своей жизнью. Ей больше не нужно было сдерживаться. И не для кого.
Декабрь 2005: последняя прогулка Насти Алексеенко
Восьмилетняя Настя жила в соседнем подъезде. Соседская девочка, каких много: бегала во дворе, играла с подружками, звонко смеялась. Жукову этот смех раздражал. Старуха уже не раз обещала отомстить шумным детям, но никто не воспринимал ее всерьез?
Вечером 14 декабря 2005 года Настя возвращалась домой. В подъезд она зашла одна. Больше живой её никто не видел.
Через две недели местный житель нашёл у мусорных контейнеров страшную находку в нескольких пакетах. Следствие зашло в тупик: свидетелей не было, улик почти не осталось. Задержали двоих мужчин, у которых нашли телефон убитой девочки, — но они лишь подобрали его на улице. Дело закрыли. Жукова даже не попала в круг подозреваемых. Кто ж подумает на хромую старуху?
Март 2013: исчезновение Анастасии Михеевой
Через восемь лет ситуация повторилась с пугающей точностью. 77-летняя Анастасия Михеева продала квартиру и собиралась уезжать к родственникам в Приморье. На ночь глядя попросилась переночевать к знакомой — Софье Жуковой. Та пустила.
Утром Михеева исчезла. Жукова объясняла спокойно и уверенно: подруга внезапно уехала на чёрной машине, её подвезли. Ни тела, ни денег от проданной квартиры не нашли. А когда следователи обратили внимание на следы крови в квартире, Жукова лишь отмахнулась:
«Подрались, у неё из носа пошла кровь, она размахивала руками».
Дело снова закрыли. Жукова окончательно поверила в свою безнаказанность.
Январь 2019: дворник Василий Шляхтич
52-летний Василий Шляхтич приехал в Хабаровск с Украины, работал дворником, снимал у Жуковой комнату за 10 тысяч рублей в месяц. Вечером 28 января 2019 года он получил зарплату. Ночью соседи слышали из квартиры Жуковой глухие ритмичные удары — такие тяжёлые, что вздрагивала люстра.
Через два дня дети нашли у теплотрассы человеческие останки. Оперативники вышли на Жукову быстро. Она встретила их с ледяным спокойствием: «Здравствуйте, проходите, смотрите». В квартире нашли следы крови Шляхтича. Жукова призналась в убийстве, но заявила, что квартирант и его друг на нее напали, а она лишь защищалась.
Следователи не поверили. Доказательств насилья не нашли. И, сопоставив факты, начали проверять старые нераскрытые дела.
14 лет спустя: как криминалисты нашли ДНК Насти
К делу 2005 года вернулись спустя полтора десятилетия. Криминалисты применили методы, которых тогда не существовало. Квартиру Жуковой исследовали заново — с реактивами, лампами, увеличительными стёклами. В ванной комнате, там, где старая хозяйка отмывала полы и стены, нашли микроскопические следы, принадлежащие восьмилетней Анастасии Алексеенко.
Жукова призналась во всех трёх убийствах. Она провела следственный эксперимент, показывая, как именно наносила удары.
«Я с семи лет дрова рубила», — объяснила она следователям свою сноровку.
Позже она откажется от признаний, заявив, что оговорила себя под давлением. Но ДНК-доказательства останутся неопровержимыми.
«У меня в голове стучало: бей её, бей, бей»
На следственном эксперименте следователь спросил, слышала ли она чей-то голос в момент убийства. Жукова ответила:
«Нет, не было никого. Это у меня в голове слова так и стучали прям: «Ты бей её! бей её! бей её!».
Психиатрическая экспертиза признала её вменяемой. Она отдавала отчёт своим действиям, планировала, заметала следы. Психиатр Фёдор Кондратьев из Института им. Сербского назвал это «сатанинской предрасположенностью» — когда человек получает удовольствие от совершения зла.
Сама Жукова объясняла всё просто: «Я защищалась», «Она сама виновата», «Он меня тронул». Ни разу — ни в одном интервью, ни на одном допросе — она не сказала: «Мне жаль». Ноль раскаяния. Ноль рефлексии.
Она не безумна в медицинском смысле. У неё другая патология — эмоциональная плоскость, отсутствие эмпатии, полное слияние понятий «справедливость» и «месть».
Пирожки с мясом и тарелка холодца
После исчезновения людей Жукова начинала угощать соседей. Вдова, никогда не отличавшаяся гостеприимством, вдруг несла пирожки и холодец.
«Это всегда были мясные блюда, — рассказывал один из местных жителей. — Однажды она дала мужу тарелку с холодцом. Он сказал: «Давай не будем это есть, мне не нравится запах», мы выбросили. И похоже, всё сделали правильно».
Соседи вспоминали:
«Нам всем казалось это странным: она идёт, угрюмая и недружелюбная, а потом вдруг — пирожки с мясом».
«Я старая, а им ещё жить»
В 2019 году, когда улики стали неопровержимыми, Жукова попыталась отвести удар от сыновей.
«Я согласилась признаться ради своих двух сыновей, чтобы им ничего не сделали. Они ничего такого не делали, им ещё жить да жить, а я старая, и всё равно в тюрьму», — говорила она.
В СИЗО она не пала духом. Шутила с конвоирами: «Боишься меня, милок?» — спрашивала она молодых сотрудников. Сокамерницам призналась во всех трёх убийствах. Без надрыва, без слёз — как о чём-то обыденном.
29 января 2020 года Софья Жукова умерла от осложнений после коронавируса. Ей был 81 год. В январе 2021 года суд посмертно признал её виновной в трёх убийствах. Дело прекратили в связи со смертью обвиняемой.
Как вы думаете — что сдерживало её 40 лет, пока был жив муж? Любовь? Страх? Или просто не подворачивался случай?
Поделитесь своим мнением в комментариях. Подписывайтесь на наш канал и ставьте лайк. Здесь мы мы разбираем сложные человеческие судьбы, опираясь только на факты и документы.