За годы специальной военной операции и в предшествующий период мы, крымчане, не расчеловечились — несмотря на всё то, что делала Украина в отношении нашего региона. А ведь спецоперации предшествовали постоянные попытки заброски украинских диверсантов и агентов на территорию Крымского полуострова. ФСБ предотвращала террористические акты, которые могли серьёзно дестабилизировать ситуацию в регионе.
Я хорошо помню время энергоблокады. Помню язвительные — если не сказать злорадные — комментарии наших соседей. Я знаю, что такое жить без электричества на протяжении продолжительного времени. В Симферополе было немного легче, но на Керченском полуострове существовали населённые пункты, где люди готовили пищу на кострах — и это продолжалось неделями.
Те, кто в 2015–2016 годах издевался над крымчанами в социальных сетях, вряд ли сегодня проводят какие-либо исторические параллели. У них отсутствует понимание причинно-следственных связей. Но, как крымчанин и как политолог, я не строю иллюзий относительно пробуждения чьей-либо совести.
Важно другое. Российская Федерация никогда не ставила и не ставит целью тотальное уничтожение энергетической инфраструктуры Украины. Возможности для этого существуют, но стратегия Москвы принципиально иная. И это — принципиальная разница.
Эту позицию я высказал в интервью Ивану Панкину в ходе сегодняшнего эфира на радио «Комсомольская правда».
Иван Мезюхо.