Автор рассказа: Ворон Чернов
На канале есть также и видео с озвучкой этого рассказа:
Подписывайтесь также на наши каналы в YouTube, RUTUBE и Telegram – там тоже много интересного:
– YouTube: https://www.youtube.com/@SkeletonJackHorror
– RUTUBE: https://rutube.ru/channel/38106105/
– Telegram: https://t.me/skeletonjackhorror
А теперь поехали!
Подземные письмена
Я, Константин Арсеньевич Воронцов, доцент кафедры древних языков Санкт-Петербургского университета, никогда не считал себя человеком, склонным к мистицизму или суевериям. Тридцать лет научной деятельности, посвященной изучению древнеславянских текстов и рунических письмён, приучили меня к методичности, скептицизму и холодному анализу фактов. Однако события, произошедшие со мной в октябре прошлого года, заставили меня пересмотреть многие представления о границах человеческого познания и природе реальности.
Всё началось с письма, которое я получил холодным утром 15 октября. Конверт был без обратного адреса, а бумага имела странный желтоватый оттенок и необычную, почти пергаментную фактуру. Письмо было написано старомодным почерком, чернилами цвета засохшей крови:
«Уважаемый профессор Воронцов! Ваши работы по древнеславянской мифологии известны в узких кругах. Осмелюсь предположить, что Вас может заинтересовать находка, сделанная в подвале дома № 13 по Большому проспекту Васильевского острова. Если желаете взглянуть на подлинные образцы письменности, которые могут пролить свет на самые тёмные страницы дохристианской Руси, приходите сегодня в 19:00. Ключ будет под третьей ступенью лестницы. Квартира 23, подъезд 2. Будьте осторожны — знание не всегда благо».
Подписи не было.
Обычно я отбросил бы такое послание как мистификацию или розыгрыш, но что-то в этом письме заставило меня задуматься. Васильевский остров действительно был одним из древнейших мест поселения в дельте Невы, и археологические находки там не были редкостью. Кроме того, упоминание о дохристианской письменности взволновало меня — этот вопрос был предметом моих многолетних исследований.
Весь день я не мог сосредоточиться на работе. Лекции проходили как в тумане, а студенты, должно быть, заметили мою рассеянность. Ближе к вечеру я принял решение: научное любопытство победило осторожность.
Дом № 13 по Большому проспекту оказался типичным петербургским доходным домом конца XIX века. Мрачный, закопчённый временем фасад с полуразрушенными балконами и облупившейся штукатуркой. Парадная была открыта, что в наше время большая редкость. Тусклая лампочка едва освещала грязный подъезд с потрескавшейся плиткой и стенами, покрытыми слоями объявлений и граффити.
Квартира 23 оказалась прямо на первом этаже, а ключ действительно обнаружился под третьей ступенью лестницы, ведущей на второй этаж. Ключ был старинный, массивный, с затейливым орнаментом, вряд ли подходящий к современному замку. Однако, к моему удивлению, он легко повернулся в скважине.
Дверь открылась в тёмную прихожую. Я нащупал выключатель, но свет не загорелся. Достав из кармана небольшой фонарик, который всегда носил с собой, я осветил помещение. Квартира оказалась пустой, но не заброшенной — скорее, тщательно очищенной от всего лишнего. В воздухе витал странный запах — смесь старой бумаги, плесени и чего-то ещё, что я не мог определить.
На полу прихожей лежал ещё один конверт с моим именем. Вскрыв его, я прочитал:
«Если Вы решились зайти так далеко, значит, жажда знаний сильнее инстинкта самосохранения. Пройдите в комнату направо, там на столе найдёте то, что Вас заинтересует. Но помните — некоторые двери лучше не открывать».
Комната направо оказалась просторной, с высокими потолками и двумя большими окнами, выходящими во двор. На массивном дубовом столе, покрытом зелёным сукном, лежали несколько предметов, которые заставили моё сердце биться быстрее.
Первым делом я увидел каменную плиту размером примерно 30 на 40 сантиметров, покрытую письменами. Приблизив фонарик, я понял, что это не обычные древнеславянские руны, хотя общий принцип письма был похож. Знаки были более угловатыми, агрессивными, если можно так выразиться о письменности. Многие символы я не узнавал, хотя посвятил изучению славянских рун большую часть жизни.
Рядом с плитой лежало несколько листов бумаги с попытками расшифровки. Почерк был тот же, что и в письмах. Автор заметок явно был знаком с основами рунологии и предпринял серьезную попытку понять текст. То, что мне удалось разобрать, привело меня в состояние крайнего возбуждения и одновременно тревоги.
Отдельные фразы, которые удалось расшифровать автору заметок, звучали примерно так: «...когда звёзды встанут правильно...» «...древние вернутся из подземных чертогов...» «...кровь семи поколений откроет путь...» «...Чернобог восстанет из тьмы...»
Но самое поразительное было то, что в конце текста стояла дата — и если расшифровка была верной, то это был не исторический документ, а... пророчество. Пророчество, которое должно было исполниться в наши дни.
Я провёл за столом несколько часов, сверяя заметки с оригиналом, и делая собственные пометки. Мои познания в древнеславянской письменности позволили мне продвинуться дальше анонимного исследователя. Постепенно начал прорисовываться контур жуткой картины.
Текст повествовал о неком культе, существовавшем в этих местах задолго до прихода христианства. Культ поклонялся не привычным славянским богам — Перуну, Велесу, Дажьбогу — а каким-то более древним, тёмным сущностям. Чернобог упоминался не как противник света, а как предвестник чего-то ещё более страшного, чем он сам.
Согласно тексту, последователи культа создали под этим местом систему подземных ходов и храмов, где проводили свои обряды. Самое тревожное заключалось в том, что культ не исчез с приходом христианства, а ушёл в подполье, передавая традиции из поколения в поколение, ожидая времени, когда «звёзды встанут правильно».
Я настолько углубился в расшифровку, что не заметил, как наступила глубокая ночь. Уличные фонари во дворе давно погасли, и единственным источником света был мой фонарик. Именно тогда я услышал звук, который заставил меня вздрогнуть — где-то снизу, явно из подвала, доносилось мерное постукивание, как будто кто-то ритмично ударял по камню.
Сначала я подумал, что это какие-то ремонтные работы, но вряд ли кто-то затеял ремонт посреди ночи. При этом ритм этих ударов был слишком правильным, слишком... целенаправленным. Постукивание продолжалось несколько минут, затем прекратилось. В наступившей тишине я услышал другой звук — отдалённое, едва различимое пение на незнакомом языке.
Здравый смысл подсказывал мне покинуть это место немедленно. Но научное любопытство и растущее понимание масштаба открытия заставили меня остаться. Я продолжил работу над расшифровкой, и постепенно передо мной открылась картина, которая повергла бы в ужас любого, кто не был подготовлен ко встрече с самыми тёмными тайнами человеческой истории.
Культ, описанный в тексте, поклонялся сущностям, которые существовали на Земле задолго до появления человека. Эти древние, как их называли в тексте, пришли из межзвёздного пространства в те времена, когда материки имели совсем иную форму. Они правили планетой миллионы лет, пока космические катаклизмы не заставили их уйти в подземные глубины, где они погрузились в сон, подобный смерти.
Согласно верованиям культа, древние были не богами в привычном понимании, а существами столь чуждыми человеческому разуму, что их истинная природа была непостижима для людей. Они обладали знаниями и могуществом, которые превосходили всё, что могла вообразить человеческая фантазия. Самое страшное заключалось в том, что их сон был не вечным — в определенное время, когда звёзды займут нужное положение, они должны были пробудиться и вернуть себе господство над Землёй.
Культ служил своего рода связующим звеном между спящими древними и внешним миром. Его последователи получали от погружённых в сон хозяев видения и знания, которые позволяли им совершать невозможное. Взамен они должны были подготовить пробуждение, сохранить традиции и, когда придёт время, провести ритуал, который окончательно разбудит их хозяев.
Место, где я находился, было выбрано не случайно. Здесь, в болотистой дельте Невы, древние создали один из своих главных храмов. Подземные ходы и залы, выдолбленные в породах глубоко под городом, служили не только местом поклонения, но и своего рода «антенной», через которую спящие сущности могли воздействовать на мир людей.
Я понимал, что держу в руках документ колоссальной исторической важности. Если эти сведения были правдой, то история человечества нуждалась в коренном пересмотре. Но в то же время росла тревога — почему этот текст попал именно ко мне, и почему именно сейчас?
Ответ на этот вопрос я нашёл в последних строках каменной плиты. Там говорилось о признаках приближающегося пробуждения: «...когда железные птицы будут парить в небе...» «...когда молнии побегут по проводам...» «...когда люди заговорят на расстоянии, не видя друг друга...» «...тогда близится час великого пробуждения...»
Все эти признаки уже давно стали реальностью. Самолёты, электричество, телефоны — всё это было частью современной жизни. Значит, время пробуждения действительно близко.
Но самое страшное открытие ждало меня в самом конце текста. Там говорилось о том, что для окончательного пробуждения необходим «избранный» — человек, который обладает особыми знаниями и способностями. Этот человек должен добровольно спуститься в подземные чертоги и произнести слова пробуждения.
И тут я понял, что вся эта история — письма, ключи, расшифровки — была тщательно спланированной ловушкой. Меня заманили сюда не случайно. Мои знания древних языков, мое понимание рунической письменности делали меня идеальным кандидатом на роль «избранного».
Звуки из подвала послышались снова. И стали даже громче. Теперь я отчётливо слышал не только удары, но и какие-то всплески и даже, кажется, пение. Слышались и ещё какие-то звуки, природу которых я не мог и не хотел идентифицировать. Время от времени пение прерывалось, и я слышал голоса, говорящие на непонятном языке.
Я попытался покинуть квартиру, но дверь не открылась. Ключ поворачивался в замке, но дверь словно приросла к косяку. Окна тоже не поддавались — рамы были как будто заварены. Я оказался в ловушке.
Паника сменилась холодной решимостью. Если я не мог уйти, то должен был понять, что именно тут происходит. Вооружившись фонариком, я начал обследовать квартиру более тщательно. В одной из комнат я обнаружил люк в полу, прикрытый ковром. Люк был не заперт, из него и поднимался тот самый странный запах, который я почувствовал с самого начала.
Заглянув в люк, я увидел каменные ступени, уходящие в глубину. Стены были выложены из грубо обработанного камня, явно очень древнего. На камнях были высечены те же символы, что и на плите. В глубине слабо мерцал красноватый свет.
Я понимал, что спускаться туда безумие. Но другого выхода не было. К тому же, научное любопытство жгло меня изнутри. Я должен был увидеть то, что находилось внизу, даже если это могло стоить мне жизни.
Каменные ступени были скользкими и неровными. Я спускался медленно, держась за стену. Красноватый свет становился ярче, и вскоре я понял, что его источником служили факелы, горящие в нишах стен. Факелы горели каким-то неестественным пламенем — без дыма, но с запахом, напоминающим горящую серу.
Лестница привела меня в длинный коридор, стены которого были сплошь покрыты письменами. Здесь рунические символы соседствовали с изображениями, которые заставили меня содрогнуться. Это были не просто рисунки — это были портреты существ, настолько чуждых человеческому пониманию, что мой разум отказывался их воспринимать.
Я видел щупальца, которые одновременно казались и живыми, и механическими. Глаза, которые смотрели из немыслимых измерений. Силуэты, которые постоянно меняли свои очертания, как будто художник пытался изобразить то, что не имело постоянной формы.
Коридор привёл меня к большому залу, вырубленному в монолитной породе. В центре зала стоял алтарь из чёрного камня, весь покрытый теми же рунами. Вокруг алтаря стояли фигуры в тёмных одеждах — их было человек двенадцать или пятнадцать. Они пели монотонную песню на том же непонятном языке, который я услышал ещё наверху.
Стоило мне войти в зал, пение прекратилось. Фигуры повернулись ко мне, и я увидел их лица. Это были обычные люди — мужчины и женщины разного возраста, но в их глазах горел фанатичный огонь. Они смотрели на меня с выражением почти религиозного восторга.
Один из них, пожилой мужчина с седой бородой, сделал шаг вперёд.
— Наконец-то, — сказал он по-русски, хотя с заметным акцентом. — Мы так долго ждали избранного. Профессор Воронцов, добро пожаловать в истинное святилище.
— Кто вы? — спросил я, стараясь звучать уверенно и спокойно. — Что вам от меня нужно?
— Мы — последние хранители истинного знания, — ответил седобородый. — Наши предки сохранили традиции, которые старше христианства, старше всех религий, известных человечеству. Мы служим тем, кто был до нас и кто будет после.
Он указал на алтарь, и я увидел, что на нём лежит ещё одна каменная плита, гораздо большего размера, чем та, что была наверху. Письмена на ней светились тусклым зеленоватым светом.
— Это главная скрижаль, — продолжил он. — Она содержит слова пробуждения. Но прочесть их может только тот, кто обладает необходимыми знаниями. Мы знали, что рано или поздно такой человек придёт. Звёзды показали нам ваше имя.
— Звёзды? — переспросил я.
— Древние говорят с нами через звёзды, через сны, через знаки. Они показали нам, что наш час уже близко. Осталось только произнести слова.
Я подошёл к алтарю, движимый любопытством и каким-то странным принуждением. Письмена на большой плите были сложнее тех, что я видел раньше. Некоторые символы словно шевелились, меняя свои очертания. Смотреть на них было больно, но я просто не мог отвести взгляд.
Постепенно я начал понимать отдельные слова. Текст был не просто пророчеством или молитвой — это была инструкция, подробное описание ритуала пробуждения. Чтение его вслух должно было открыть путь древним из их подземных чертогов.
— Ну же, читайте, — шептал седобородый. — Вы единственный, кто может это сделать.
Я чувствовал, как мой разум раздваивается. Одна часть меня — учёный, исследователь — была зачарована уникальностью открытия. Другая часть — человек, которого ещё не покинул инстинкт самосохранения — кричала об опасности.
Но самое страшное было в том, что текст сам по себе обладал какой-то гипнотической силой. Чем больше я вглядывался в него, тем сильнее становилось желание прочесть его вслух. Слова словно сами просились с моих губ.
Вокруг алтаря культисты возобновили своё пение. Их голоса сливались в единый гул, который, казалось, исходил не только от них, но и от самих камней. Зал наполнился вибрацией, которая проникала в кости.
И тогда я понял, что происходит что-то непоправимое. Под полом, глубоко под землёй, что-то шевелилось. Я чувствовал это движение всем телом, будто живой была сама земля. Древние пробуждались, и для завершения процесса не хватало только произнесённых вслух слов пробуждения.
В этот момент во мне проснулся последний остаток здравого смысла. Я понял, что если прочитаю этот текст, то выпущу на волю силы, которые человечество не способно контролировать. Древние, какими бы они ни были, не принесут людям ничего, кроме страданий и разрушений.
Я резко отступил от алтаря.
— Нет, — сказал я. — Я не буду этого делать.
Лица культистов исказились гневом. Седобородый сделал шаг вперед, в его руке блеснул нож.
— Вы не понимаете, — прошипел он. — Это не просьба. Это неизбежность. Древние уже пробуждаются. Ваше чтение лишь завершит процесс. Если вы откажетесь, мы вас заставим.
Но в этот момент произошло нечто неожиданное. Подземная вибрация усилилась до такой степени, что камни начали трескаться. Из трещин повалил зеленоватый дым с удушающим запахом. Культисты в панике бросились к выходу.
Я понял, что моя задача — не только отказаться от чтения, но и помешать другим исполнить эту миссию. Схватив каменную плиту, я изо всех сил ударил ею об алтарь. Древний камень раскололся на части, и зеленоватое свечение погасло.
Результат был мгновенным. Вибрация прекратилась, зелёный дым рассеялся. Из глубины донёсся звук, похожий на разочарованный вздох чего-то огромного.
Культисты исчезли в коридорах, а я остался один в разрушенном зале. Факелы начали гаснуть один за другим, и я понял, что пора уходить.
Путь обратно оказался гораздо сложнее, чем спуск. Коридор, который ранее казался прямым, теперь петлял и ветвился. Я несколько раз терял дорогу, натыкаясь на тупики или залы, которых не видел раньше. Создавалось впечатление, что коридор превратился в постоянно меняющий свою структуру лабиринт.
После длительных блужданий я, наконец, нашёл лестницу, ведущую наверх. Люк в полу квартиры открылся легко. Входная дверь теперь тоже оказалась открытой. Я выбрался в подъезд, который показался мне раем после подземного кошмара.
Было раннее утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь грязные окна парадной. Я выбрался на улицу и жадно вдохнул свежий воздух.
Следующие несколько дней я провёл в состоянии, близком к помешательству. Я не мог поверить, что всё происходившее было реальностью. Может быть, это была галлюцинация, вызванная переутомлением? Может быть, кто-то подсыпал мне вещества, изменяющие сознание?
Но когда я вернулся к дому № 13, я обнаружил, что квартира 23 была заперта, а ключ, который я нашёл под ступенькой, загадочно исчез. Консьерж сказал мне, что в этой квартире никто не жил уже много месяцев, и после недолгих уговоров и подарка в виде нескольких картинок с городами России открыл мне нужную дверь и позволил осмотреться.
Квартира и правда оказалась совершенно пустой. Я попытался найти вход в подземелье, но люка в полу больше не было. Более того, когда я обратился в архивы, выяснилось, что в фундаменте дома никаких подвалов и быть не может — здание стоит на сваях, а под ним находится только болотистая почва.
Единственным вещественным доказательством моего приключения оставались записи, которые я сделал при расшифровке каменной плиты. Но и здесь меня ждало разочарование — мои пометки теперь представляли собой бессвязные каракули, а рунические символы, которые я так тщательно скопировал, оказались просто случайными чёрточками.
Я начал сомневаться в собственном рассудке. Может быть, всё это было сном или галлюцинацией? Но тогда как объяснить физическую усталость, ссадины на руках от каменных стен, запах серы, который ещё несколько дней не выветривался из моей одежды?
Прошло несколько месяцев. Я вернулся к обычной жизни, к лекциям и исследованиям. Но покоя не было. Каждую ночь мне снились подземные коридоры, каменные плиты с шевелящимися рунами, лица культистов. Особенно часто снился мне момент, когда я разбил каменную плиту с заклинанием пробуждения.
Постепенно я начал понимать, что произошло на самом деле. Древние действительно существовали, но не как материальные существа, а как что-то гораздо более страшное. Они были частью самой реальности, скрытой от обычного восприятия. Их «сон» был не физическим состоянием, а способом существования вне человеческого понимания.
Культ, служивший им, тоже был реален, но он существовал одновременно в нашем мире и в каком-то другом измерении. Подземные ходы, которые я видел, были не просто туннелями в скале, а хитроумными конструкциями, открывающими проходы в неевклидовы пространства.
Мое «избрание» также было не случайностью, а результатом долгой подготовки. Древние искали человека, который обладал бы достаточными знаниями, чтобы понять их послание, но в то же время был бы достаточно слаб, чтобы поддаться принуждению. Я казался идеальным кандидатом.
Но что-то пошло не так. Возможно, мой отказ прочесть заклинание нарушил их планы. Возможно, разрушение каменной плиты причинило им больший вред, чем я предполагал. Во всяком случае, следов их деятельности больше не обнаруживалось.
Шли месяцы, и я постепенно убедил себя, что опасность миновала. Древние, если они действительно существовали, вернулись в свой сон. Культ рассеялся или ушёл в ещё более глубокое подполье. Жизнь вернулась в привычную колею.
Но иногда, особенно по ночам, я чувствовал, что за мной наблюдают. Иногда мне казалось, что я вижу знакомые лица в толпе — лица культистов, которые не могли меня простить. Иногда я находил у себя дома предметы, которых там быть не должно было — древние монеты, осколки камня с рунами, письма на незнакомых языках.
Возможно, это была лишь паранойя. Возможно, мой разум не смог полностью оправиться от пережитого. Но чем больше времени проходило, тем больше я убеждался, что встреча с древними изменила меня. Я начал понимать вещи, которые раньше были мне недоступны.
Древние тексты, над которыми я работал, теперь открывались мне с новой стороны. Я видел скрытые значения, двойные смыслы, закодированные послания. Моя репутация учёного росла — коллеги удивлялись глубине моих интерпретаций и неожиданным открытиям. Но я знал, что эти способности пришли ко мне не из научных исследований, а из того кошмарного опыта в подземных чертогах.
Хуже всего были сны. Каждую ночь я возвращался в подземелья, но теперь они были другими. Коридоры расходились в бесконечность, а залы были полны существ, которых я не мог описать. Древние показывали мне видения других миров, других времён. Я видел Землю такой, какой она была миллионы лет назад, когда ею правили они. Я видел циклопические города из материалов, которых не существовало в нашей реальности. Я видел будущее, в котором человечество было лишь тенью в мире, вновь принадлежащем древним.
Но самое страшное — я понял, что мой отказ прочесть заклинание не остановил их пробуждение, а лишь задержал его. Разрушение каменной плиты было временной мерой. Где-то существовали и другие скрижали, другие культы, другие «избранные». Процесс пробуждения не мог быть остановлен — он мог быть только отложен.
Этой весной я начал замечать знаки. Сначала это были мелочи — странные сны у моих студентов, необычные археологические находки в разных концах города, сообщения о подземных толчках в районах, где сейсмическая активность была невозможна. Потом появилось больше свидетельств: местные стали рассказывать о странных звуках из подвалов, о зеленоватом свечении в заброшенных зданиях, о встречах с людьми, которые говорили на непонятных языках.
Я понял, что культ не исчез. Он реорганизовался, разделился на ячейки, распространился по всему городу, возможно, миру. Древние нашли новые способы воздействия на людей. Не исключено, что моё вмешательство даже помогло им — показало слабые места в их планах, заставило их стать более осторожными и изощрёнными.
Несколько недель назад я получил новое письмо. Почерк был другой, но бумага имела тот же желтоватый оттенок, а чернила — тот же цвет засохшей крови:
«Профессор Воронцов, Вы думали, что остановили нас? Вы лишь отложили неизбежное. Древние терпеливы, они могут ждать столетия. Но их время неумолимо приближается, и на этот раз ошибок не будет. Мы знаем, что Вы изменились, что контакт с истинным знанием оставил в Вас след. Вы можете бороться с нами, но Вы не можете бороться с тем, чем сами стали. Скоро Вы поймёте, что сопротивление бессмысленно. Древние восстанут, и мир познает истинный порядок вещей».
Я сжёг это письмо, но слова врезались мне в память. Хуже всего было то, что в глубине души я знал — эти слова правдивы. Контакт с древними изменил меня. Каждую ночь я чувствовал, как их влияние растёт. Сны становились всё более реальными, видения — всё более чёткими. Я начинал понимать их язык, их мысли, их цели.
И самое ужасное — я начинал им сочувствовать. Человечество действительно было молодой хаотичной расой, которая разрушала планету и не имела представления о своём истинном месте во Вселенной. Древние обладали знаниями и мудростью, накопленными за эоны лет существования. Возможно, их возвращение было не катастрофой, а эволюцией?
Эти мысли пугали меня больше всего. Я понимал, что это не мои мысли, а влияние тех сил, с которыми я столкнулся. Но чем больше я пытался им сопротивляться, тем сильнее они становились.
Сегодня утром я проснулся с чётким пониманием того, что должен делать. Во сне древние показали мне новое место — другой дом, другие подземелья, другую каменную плиту. Культ готовил новую попытку пробуждения, и на этот раз они не допустят ошибок.
Я могу попытаться остановить их снова. Могу найти это место и разрушить новую скрижаль. Но я знаю, что это будет бесполезно. Их слишком много, а мест силы — десятки. Рано или поздно они добьются своего.
Или я могу принять неизбежное. Прийти к ним добровольно и закончить то, что начал год назад — произнести слова пробуждения и открыть древним путь в наш мир. Стать не препятствием для их планов, а проводником.
Пока я пишу эти строки, солнце садится за окном моего кабинета. Скоро наступит ночь, и мне придётся принять решение: остаться человеком, который будет бороться с непобедимыми силами до конца, или стать чем-то большим — проводником между мирами, слугой истинных хозяев Вселенной.
Странно, но это решение уже не кажется мне таким страшным. Древние не злы в человеческом понимании — они просто другие. Их цели лежат за пределами нашего понимания добра и зла. Возможно, служение им — это не предательство человечества, а его спасение. Спасение от самого себя.
Я слышу звуки с улицы — обычные звуки вечернего города. Машины, голоса людей, лай собак. Всё это кажется таким мелочным, таким временным. Скоро эти звуки исчезнут, и их место займут другие — звуки истинного мира, мира, каким он должен быть.
Теперь я встаю из-за стола и иду к окну. Где-то в городе, в подземельях под старыми домами, культисты готовятся к новому ритуалу. Они ждут меня. Древние ждут меня. И я знаю, что не могу их разочаровать.
Через час я выйду из дома и отправлюсь по адресу, который приснился мне сегодня ночью. Там будет новая каменная плита, новые слова пробуждения. И на этот раз я их прочту.
Не потому, что меня заставляют, а потому, что понимаю — это правильно. Это естественный порядок вещей. Человечество играло роль хозяев планеты достаточно долго. Пора вернуть власть тем, кому она принадлежит по праву.
Я оставляю эти записи как свидетельство для тех, кто придёт после. Возможно, кто-то поймёт, что я сделал правильный выбор. Возможно, кто-то поймёт, что сопротивление бессмысленно, что единственная мудрость — в принятии неизбежного.
Древние восстанут. Мир изменится. И я буду частью этого изменения.
Звёзды встают правильно. Время пришло.
Записи профессора К.А. Воронцова были найдены в его кабинете через три дня после его исчезновения. Полиция так и не смогла установить его местонахождение. Некоторые свидетели сообщали о странных звуках, доносящихся из подвалов домов в центре города, но никаких следов подземных ходов обнаружено не было. Дом № 13 по Большому проспекту Васильевского острова был снесён через месяц после исчезновения профессора в связи с аварийным состоянием фундамента.
Рукопись была передана в архив университета, где она хранится и по сей день. Несколько исследователей, работавших с этими материалами, сообщали о странных сновидениях, но никто из них не исчез.
Пока что.