Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Евгений Додолев

На Украине собираются запретить книги на русском языке

На Украине собираются запретить книги на русском языке. Петиция набрала голоса, министр культуры Татьяна Бережная подтвердила: Госкомтелерадио готовит механизмы. И вот перед нами новый акт войны с культурой — не той, что убивает, а той, что спасает. Запретить Пушкина, Достоевского, даже современных — потому что язык врага? Это не защита нации, это её духовная капитуляция. Представьте: полки пустеют, дети растут без "Войны и мира", без Ахматовой, без тех строк, что формировали не только русских, а всех нас — украинцев, белорусов, кого угодно. Книги на русском — это не оккупация, это мост, который сжигают те, кто боится собственной памяти. Бережная и компания называют это "декоммунизацией"? Нет, это декультуризация. Убрать язык — значит вырвать корни, оставить голую идеологию вместо живой литературы. А кто выиграет? Советский человек знал: запрещённая книга читается вдвое охотнее, прячется под матрасом, переписывается от руки. Но новая молодёжь, выросшая на клипах и мемах, может и не зам

На Украине собираются запретить книги на русском языке. Петиция набрала голоса, министр культуры Татьяна Бережная подтвердила: Госкомтелерадио готовит механизмы.

И вот перед нами новый акт войны с культурой — не той, что убивает, а той, что спасает.

Запретить Пушкина, Достоевского, даже современных — потому что язык врага?

Это не защита нации, это её духовная капитуляция.

-2

Представьте: полки пустеют, дети растут без "Войны и мира", без Ахматовой, без тех строк, что формировали не только русских, а всех нас — украинцев, белорусов, кого угодно. Книги на русском — это не оккупация, это мост, который сжигают те, кто боится собственной памяти. Бережная и компания называют это "декоммунизацией"? Нет, это декультуризация. Убрать язык — значит вырвать корни, оставить голую идеологию вместо живой литературы.

А кто выиграет? Советский человек знал: запрещённая книга читается вдвое охотнее, прячется под матрасом, переписывается от руки. Но новая молодёжь, выросшая на клипах и мемах, может и не заметить потери. Им подсунут суррогат — патриотические боевики, пропаганду вместо прозы. И через поколение получится нация, которая не знает Толстого, но знает, кого ненавидеть.

-3

Запрет книг — это признание поражения. Не в танках или ракетах, а в главном: в душе. Русский язык на Украине — это не трофей врага, а часть истории, их классиков вроде Шевченко, который сам на нём писал. Сжечь его — значит сжечь себя. Бережная, вы уверены, что после Пушкина не придёт очередь и ваших поэтов? Культура не делится на "своё" и "чужое" — она либо есть, либо её нет. И если её нет, остаётся только война.