Русский дизайн мало известен в мире.
Парадоксально, но русский дизайн мало известен и в России. Оказывается, даже профессионалы мало о нем знают. Любой студент профильного ВУЗа назовет десяток фамилий европейских дизайнеров 20 века... А Российских?
Благодаря тому что мы все время живем в «эпоху перемен» совсем не удивляет, что в России нет музея дизайна, который бы собирал, сохранял и популяризировал русский дизайн. Бытует мнение, что дизайна у нас нет и не было, а бесценные объекты и их авторы остаются в полной безвестности. В мастерской Николая Николаевича Слесарева до сих пор сохраняются проекты, место которым действительно в музее.
Николай Николаевич Слесарев (1946–2007) учился в 190-й школе Ленинграда. Это профильная школа при Мухинском училище. Одноклассниками у него были вся будущая профессура факультета «Дизайн» СПбГХПА им. А.Л. Штиглица: Бандорин, Билко, Грабовенко, Клубиков, Михайленко.
Шестидесятые. Эпоха перемен. Вдохновенные и романтичные шестидесятые. Страна смотрит ввысь. Юное поколение с надеждой входит в жизнь. Появляются новые сферы применения сил. Начинается революционная, космическая, ядерная эпоха. Начинается эпоха большой поэзии и дизайна. В 1962 году основан ВНИИТЭ.
В 1964 году Николай оканчивает одиннадцатый класс. Умер отец. Семья жила, мягко говоря, не богато. Для того чтобы иметь возможность совмещать работу и учебу, Николай поступает на вечернее отделение факультета «Промышленное искусство» ЛВХПУ. Тогда в «Муху» на вечернее отделение приходили весьма уже взрослые люди, отслужившие в армии, отработавшие по несколько лет на предприятиях, часто уже имевшие профессиональное образование в какой-либо сфере. И так получилось, что юный Коля Слесарев был самым младшим на курсе. Одновременно он поступил на работу в СХКБ (специальное художественно-конструкторское бюро) при ленинградском филиале ВНИИТЭ на должность чертежника.Как обычно и бывает, профессия лучше всего осваивается в практической жизни. Учась на третьем курсе «Мухи», Николай уже занимал должность художника-конструктора в СХКБ.
В это время, в 1967 году, Ленинград посещает генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев. Визит посвящен празднованию пятидесятилетия Октябрьской революции. В рамках своей поездки он возлагает цветы к Вечному огню на Марсовом поле. Естественно, на крышах всех окрестных зданий дежурят сотрудники милиции. ВНИИТЭ располагается неподалеку – в здании Михайловского замка, который тоже не стал исключением. Компания во главе с Николаем Слесаревым не нашла ничего лучшего, как в самый ответственный момент визита высунуть в окна своей мастерской рейсшины – наподобие снайперской винтовки… Попало дизайнерам изрядно. В 1968 году Николай женится на студентке отделения текстиля Елене Шнайдер. Он уже действующий дизайнер, практически состоявшийся специалист, студент четвертого курса «Мухи».
Работа дизайнера немыслима без постоянной охоты за информацией. В советское время доступ к ней был весьма ограничен. Западные журналы, каталоги товаров массового потребления, попадающиеся на глаза, зачитывали до дыр, передавая из рук в руки, переснимали, множили доступными средствами. Те, кто по роду службы бывал за рубежом, привозили всевозможную литературу по профессии и не только. Николай благодаря работе в СХКБ имел доступ к библиотеке ВНИИТЭ. Он приносил каталоги в «Муху» и однажды обнаружил, что из его рабочего стола в училище пропал каталог по тканям и одежде. Вместе с ним пропал журнал эротического содержания. Для советского студента, комсомольца попасться с журналом эротических фотографий – это было немыслимо. Но еще большим кошмаром было потерять «бесценный» каталог из библиотеки ВНИИТЭ. Все друзья были подняты на уши, вся «Муха» была перевернута, перерыта с подвала и до чердака. Дизайнерам снова изрядно попало.
Семидесятые. На вечернем отделении в «Мухе» учились шесть лет, на год больше, чем на дневном. В 1970 году Николай заканчивает обучение, защитив диплом по теме «Проект тротуароуборочной машины». Проект защищен блестяще и рекомедован ГАКом к реализации. Но пришли семидесятые. Ни о какой реализации студенческих проектов не могло быть и речи. Николай продолжает работать художником-конструктором в СХКБ еще пару лет после окончания училища, а в 1972 году переходит на работу в ЦНИИ «Лот». Это был так называемый «почтовый ящик». Так в советские времена называли закрытые предприятия, работающие на оборонную сферу. В «Лоте» Николай Николаевич – ведущий художник-конструктор и занимается проектированием судовой электроники и радиоаппаратуры. В это время он возглавлет проектную группу по закрытой тематике, но занимается также дизайном яхт и судов.
В конце 1970-х Николай Николаевич поступает в молодежную секцию ленинградского Союза художников и переходит из закрытого режимного предприятия «Лот» на работу в худфонд. Это позволяет более свободно распоряжаться собственной жизнью. Экономика СССР была устроена так, что всем предприятиям, выпускающим что бы то ни было – от танков до радиолокаторов, директивно предписывалось выпускать определенный ассортимент ТНП (товаров народного потребления) сообразно профилю. В ленинградский худфонд приходят заказы по профилю художественного конструирования ТНП со всего СССР. Николай Николаевич берется за все. В сфере его интересов бытовая электроника, игрушки, медицинская аппаратура. Но основной его интерес – аудиоаппаратура. Проекты выполняются для ведущих предприятий со всех концов Советского Союза. Между собой в шутку в семье его называют дизайнером всея Руси.
Основной заказчик по направлению бытовой аудиоаппаратуры для Николая Николаевича – НПО «Океанприбор». В состав этого производственного объединения входят заводы Ленинграда, Казани, Таганрога и других городов. Они разрабатывают и производят системы эхолокации и подводной связи для советского военно-морского флота, и побочным продуктом для них является бытовая аудиоаппаратура. Ведущие разработчики аппаратуры часто приезжают в Ленинград для согласования работ по дизайну их техники, останавливаются в мастерской Николая Николаевича на Васильевском острове. Живут по несколько дней здесь же, среди макетов, планшетов, стеллажей с литературой. Завязываются теплые дружеские отношения. Неповторимая атмосфера советских семидесятых, где есть время для человеческих отношений, долгих разговоров, импровизированных турниров по армрестлингу. Вместе с этим приходится совместно с ведущими (!) инженерами-акустиками страны бегать по магазинам, покупать мясо, для того чтобы, упаковав его в необходимое и достаточное количество слоев газет и полиэтилена, дотащив до вагона поезда, отправить, скажем, в Таганрог.
Восьмидесятые. С 1981 года в течение четырех лет Николай Николаевич работает в «Мухе». Филигранно владеющий проектной графикой, сугубый практик с потрясающим профессиональным чутьем и колоссальным опытом, он – бесценный преподаватель. В то же время он остается активно проектирующим дизайнером. Потрясают его презентационные проекты. Поэзия вкуса. Тончайше подобранные тона фактур дерева, металла, стекла. Все это выполнено вручную, в технике аэрографии. Каждая защита проекта продумывается с режиссерской точки зрения до мелочей, как шоу открытия Олимпийских игр. Даже упаковка макета и то, каким образом макет «правильно» и эффектно извлечь из нее на художественно-конструкторском совете, становится составной частью шоу. И поэтому большой лично переживаемой травмой было, когда производство все упрощало, материалы удешевлялись, технологии подводили… После бесконечного ряда согласований проект изменялся, и, как правило, не в лучшую сторону. Так, футуристичный концептуальный проект электрофона «Fregate» (1974–1975 гг.) с корпусом из прозрачного плексигласа и с ножками из полированной стали забраковали с формулировкой: «инопланетяне к нам пока еще не прилетели».
Автор технического решения тонарма в виде шара Анатолий Лихницкий (живой бог аудио-филов) вспоминает на своем сайте, что это решение вызвало колоссальное отторжение: «Никаких шаров не будет…». Однако отношение переменилось, когда художник Н. Слесарев подготовил планшет с изображением проигрывателя в форме неопознанного летающего объекта, внутри прозрачного корпуса которого сверкал магический шар тонарма. Правда, официальное отношение к летающим тарелкам было в те годы крайне отрицательным, и проект проигрывателя в таком виде не получил поддержки...». Подобные проекты, будь они реализованы в том виде, как их задумывал Николай Слесарев, могли бы не только стать культовыми среди аудиофилов, как оно и произошло (за аппаратурой серии «Бриг» фанаты охотятся до сих пор), но и стать гордостью в собрании любого мирового музея дизайна.
Несмотря на ущербную реализацию проектов, каждый последующий делался Николаем Николаевичем вновь и вновь, что называется, по высшему разряду.
Конец века. Эпоха перемен. В начале девяностых годов советская экономика рухнула вместе со всей страной. Рынок мгновенно заполнился импортной электроникой. В погоне за хлебом насущным люди перестали интересоваться чистотой воспроизведения звуков. Уникальные специалисты в области аудиотехники – инженеры, конструкторы – остались без работы. Дизайнеры последовали за ними. А к середине девяностых подошел конец и эпохи винила. Ушла эра. Перспективные разработки так и остались тончайшей графикой на бумаге и картоном макетов. Заказов в сфере промышленного дизайна не стало.
С 1995 по 1999 год Николай Николаевич ведет курс проектной графики на кафедрах промышленного и программного дизайна в «Мухе».
И вот начало нового века – начало новой эры. Из Таганрога приходит заказ на аудиоколонки. За характерную форму между собой их прозвали «пингвином». А в 2007 году начинается большой проект по оборонной тематике – разработка дизайна ходового мостика подводной лодки. Как всегда с полной самоотдачей Николай Николаевич погружается в работу, но проект так и остается неоконченным.
Текст: © Сергей Хельмянов. 2012
Статья впервые была опубликована в журнале «Проектор» N 3(20) 2012