Летом 1941 года пятнадцать полярников станции «Бухта Тихая» приготовились уезжать — отзимовали год, ждали смену. Корабль не появился. Двадцать второго июня началась война, а в сентябре пароход «Садко», вёзший им провизию и уголь, наскочил на мель в Карском море и затонул. Смена не приедет никогда. Запасов осталось на год. Когда будет следующий корабль — неизвестно. Им предстояло самим решать, как растянуть еду и тепло на неопределённый срок.
Ревизия
Полярники не стали ждать чуда. Они провели ревизию всех складов: пересчитали банки тушёнки и сгущёнки, взвесили уголь, оценили, сколько дров в заброшенных норвежских постройках начала века. Выяснилось, что угля при обычном расходе не хватит и до середины зимы. Тогда решили: жить и работать в одном самом тёплом доме, остальные постройки не отапливать вообще. Позже их разберут по брёвнышку и сожгут в печке вместе с мебелью, нартами и ящиками из-под снаряжения.
Выживание
Государственных поставок не было ни в сорок втором, ни в сорок третьем, ни в сорок четвёртом. Полярники выживали охотой: били медведей, нерпу, песца, собирали яйца на птичьем базаре скалы Рубини. Свежих овощей они не видели всю войну. Витамины добывали из мха и полярных маков летом, когда лёд таял и обнажалась мёрзлая земля. Мясо не солили — оно и так хранилось в ледниках круглый год.
Первые ссоры
К концу второго года пятнадцать человек разделились на два лагеря. Одни считали, что нужно сидеть на голодном пайке до последнего и жечь всё, что горит, лишь бы дождаться конца войны. Другие предлагали идти на юг по льду, к открытой воде, рискнуть и попытаться выйти к людям на шлюпках. Третьи не предлагали ничего — просто сидели, молчали и смотрели в стену. Ссоры начинались с пустяков: кто-то взял чужую кружку, кто-то слишком долго грел руки у печки, кто-то съел чуть больше положенного. Голодные люди видят такие вещи с ювелирной точностью.
Печальные новости из другого мира
Радисты дежурили сутками. Связь работала с перебоями, сигнал пробивался сквозь помехи редкими обрывками фраз. Они узнали о блокаде Ленинграда, о боях под Москвой, о Сталинградском котле. Им нечем было помочь стране, и стране нечем было помочь им. Иногда они ловили «Голос Америки» и Би-би-си, но от этого легче не становилось — война шла везде, и нигде она не кончалась.
«Голубая книга»
На самом деле книгу завели в 1929 году, в первую же зимовку. Туда записывали не просто гостей — туда записывали историю. Выдающиеся полярники, лётчики, капитаны оставляли в ней автографы на целые страницы. В мае 1936 года Михаил Водопьянов расписался после того, как долетел до бухты Тихой на самолёте — почти месяц добирался от Москвы, искал аэродром, готовил следующий перелёт на Северный полюс. Там же начальники станции жаловались на состояние дел, фиксировали эпидемии и даже описывали случаи, когда зимовщиков сажали под арест. Там же регистрировали браки и рождения детей — неофициально, по праву капитана, а потом, вернувшись в Ленинград, родители получали настоящие свидетельства с записью «место рождения: бухта Тихая, Земля Франца-Иосифа». Книга видела всё: конфликты, болезни, радости и открытия. А в 1960 году станцию закрыли, книгу увезли на материк, и она пропала.
Книгу нашли на интернет-аукционе спустя полвека
Несколько лет назад сотрудники Арктического музейно-выставочного центра в Петербурге случайно обнаружили «Голубую книгу» на онлайн-торгах. Её кто-то выставил на продажу, и неизвестно, сколько лет она кочевала по частным рукам. Часть тетрадей оказалась безвозвратно утеряна — записи сохранились только с 1932 года. Но последняя, закрывающая станцию запись от 18 сентября 1960 года уцелела. Специалисты национального парка «Русская Арктика» расшифровали каждую страницу, перевели немецкие пометки, разобрали убористые почерка и перенабрали всё вручную. Но сорока пяти страниц, приходящихся на годы войны, в книге не было. Их вырезали задолго до того, как книга попала на аукцион.
Домов не осталось — их сожгли в печке
К лету 1945 года от станции «Бухта Тихая» остались только обледеневшие фундаменты и печные трубы. Жилой дом, склад, баня, мастерская, норвежские постройки 1910-х годов — всё ушло в топку. Сначала сожгли ящики и сломанные нарты, потом мебель, потом доски из стен. Последней, говорят, сожгли дверь собственной кают-компании. Полярники грелись и готовили еду на том, что когда-то защищало их от ветра и холода.
Встречали их как героев, но героями они себя не чувствовали
В августе 1945 года к острову подошёл ледокол. На берег высадились кинохроникёры, чтобы снять торжественный момент: несломленные полярники, четыре года во льдах, возвращаются на Большую землю. Пятнадцать человек вышли из развалин. Они были похожи на стариков, хотя самому старшему не исполнилось и сорока пяти. Серые лица, глубоко запавшие глаза, руки, привыкшие считать граммы хлеба. Они не плакали, не бросались обниматься, не давали интервью. Они просто сели на корабль и уехали.
О тех годах не говорили никогда
Вернувшись на материк, полярники разъехались по разным городам. Кто-то снова ушёл в Арктику, кто-то осел в Ленинграде и Москве, работал в институтах, писал отчёты. Встреч ветеранов они избегали. Если случайно сталкивались на конференциях или в коридорах Главсевморпути, здоровались сухо, обменивались парой фраз и расходились. Никто из них никогда публично не рассказал, что именно произошло на станции за четыре года. На все письма историков и краеведов приходили короткие казённые ответы: «Да, я там был. Нет, подробностей не помню. Давно было».
Традиция «Голубой книги»
Сейчас на острове Гукера в летний сезон работает база национального парка «Русская Арктика». Новые полярники, вахтовики и редкие туристы продолжают традицию — на станции лежит репринтное издание «Синей книги». Туда можно вписать своё имя, оставить пожелание, добавить строчку в летопись, которую начинали Папанин и Водопьянов. Оригинал книги хранится в Петербурге, изученный, расшифрованный, с аккуратно восстановленными записями о браках, рождённых детях, конфликтах и эпидемиях тридцатых годов. Только между 1939 и 1945 годами в нём по-прежнему зияет сорокапятистраничная пустота. Книга молчит о войне. И никто уже не скажет, что именно пятнадцать человек сочли нужным вырезать ножницами, чтобы это никогда не прочитали.