Ноябрь 1263 года. Городец-на-Волге.
В тесной келье умирает человек. Ещё недавно он наводил ужас на шведов и тевтонцев. Ещё вчера он вёл переговоры с ордынским ханом. А сегодня — лежит, истощённый, едва способный произнести слова монашеского обета.
Александр Невский принял схиму под именем Алексий.
Через несколько часов его не стало.
Князю было всего сорок два года. Для того времени — зрелость, но никак не старость. Крепкий воин, закалённый в битвах и походах. Человек, который в двадцать лет разгромил шведов на Неве, в двадцать один — крестоносцев на Чудском озере.
Что же случилось с ним? Что свалило этого человека — победителя сражений, мастера дипломатии, хозяина собственной судьбы?
Чтобы понять странность этой смерти, нужно вернуться на год назад
В 1262 году по всей Северо-Восточной Руси прокатилась волна восстаний. Люди убивали ордынских баскаков — сборщиков дани. Ростов, Суздаль, Владимир, Ярославль, Переславль — везде народ поднимался против откупщиков-бесерменов.
Откупщики — это особая история. Ханы отдавали право сбора дани на откуп мусульманским купцам. Те выжимали из Руси всё, что могли, — с процентами, пенями, угрозами продажи в рабство за неуплату. Терпение лопнуло.
Хан Берке пришёл в ярость. Восстание — это неповиновение. А неповиновение монголы карали беспощадно.
Но у хана была и другая проблема. Он готовился к войне с персидским ильханом Хулагу — своим родственником и соперником. И Берке потребовал от русских князей военной помощи. Русские полки должны были воевать за ордынские интересы.
Александр оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — гнев хана за восстания. С другой — требование отправить своих людей на чужую войну.
Осенью 1262 года князь отправился в Сарай.
Переговоры затянулись почти на год. Целый год в Орде — среди интриг, опасностей, постоянного напряжения.
Представьте: князь живёт в ставке хана, среди чужого народа, по чужим правилам. Каждый день — испытание. Каждая аудиенция — игра со смертью. Один неверный жест, одно неосторожное слово — и всё кончено.
А ещё — ожидание. Бесконечное ожидание. Монголы умели ждать. Умели изматывать просителей неделями, месяцами. Это была часть тактики.
Чего добивался Александр?
Он убеждал хана простить восставшие города. Он торговался за каждый русский полк, которого требовал Берке. Он рисковал собственной жизнью — ведь хан мог в любой момент решить, что этот князь слишком строптив.
И Александр победил.
Русские полки так и не отправились воевать за ордынские интересы. Города не были разорены в отместку за восстание. Князь добился невозможного.
Но какой ценой?
Обратный путь Александр начал уже больным. Летописи скупо сообщают: князь «разболелся». Добравшись до Городца, он слёг окончательно. Успел только принять постриг — и умер.
Странная смерть. Слишком странная.
А теперь вспомним семейную историю.
Отец Александра, великий князь Ярослав Всеволодович, умер в 1246 году. Тоже после визита в Орду. Тоже внезапно. И современники прямо указывали на отравление.
Итальянский посол Плано Карпини, побывавший в Каракоруме, писал об этом без обиняков. По его словам, князя Ярослава отравила ханша Туракина — мать великого хана Гуюка. Тело князя странным образом посинело, что указывало на яд.
Семнадцать лет спустя история повторилась.
Сын умер так же, как отец — сразу после Орды. Совпадение?
Одни историки считают: да, совпадение. Просто трагическое стечение обстоятельств.
Их аргументы весомы. Александр провёл в Орде почти год. Тяжёлый климат степей, непривычная пища, постоянный стресс переговоров — всё это могло подорвать даже крепкое здоровье. К тому же князю было уже за сорок — возраст, когда болезни настигают внезапно.
Возможно, Александр просто надорвался. Отдал все силы последней дипломатической битве — и сгорел.
Но другие историки задают неудобный вопрос: кому была выгодна его смерть?
Список подозреваемых длинный. И каждая версия имеет свою логику.
Орда
Хан Берке мог затаить злобу. Александр отказал ему в военной помощи — а ведь хан привык получать желаемое. Более того, князь научился говорить с ордынскими правителями почти на равных. За двадцать лет он изучил их обычаи, понял их слабости, нашёл рычаги влияния.
Берке был не просто ханом — он был первым правителем Золотой Орды, принявшим ислам. Фанатичным, упрямым, жестоким. Он не прощал отказов.
Такие люди опасны. Слишком независимы. Слишком умны. А главное — слишком хорошо знают ордынскую кухню изнутри.
И у монголов был излюбленный метод устранения неугодных — яд медленного действия. Жертва умирает не в Орде, а по дороге домой. Через недели или месяцы. Никаких доказательств. Никаких прямых обвинений.
Именно так, по свидетельству Карпини, убили отца Александра.
Запад
Папа римский и Тевтонский орден не простили Александру Невскому двух вещей.
Во-первых, военных поражений. Невская битва 1240 года остановила шведский поход на Новгород. Ледовое побоище 1242 года разгромило цвет тевтонского рыцарства. По разным оценкам, орден потерял от двадцати до пятисот рыцарей — в любом случае, удар был страшный. Экспансия на восток захлебнулась.
Во-вторых, отказа от унии. Папа Иннокентий IV дважды предлагал Александру союз: принять католичество в обмен на помощь против монголов. Рим обещал крестовый поход — рыцарское войско против Орды. Заманчиво? Безусловно.
Но Александр отказал. Дважды.
Для Рима это был вызов. Для Невского — вопрос веры. «Всё это мы знаем хорошо, а от вас учения не принимаем», — так, по преданию, ответил он папским послам.
Князь понимал: помощь Запада — это иллюзия. Крестоносцы придут не спасать Русь, а подчинять её. Менять одних хозяев на других — смысла нет.
Могли ли западные агенты действовать через Орду? Католические миссионеры присутствовали при дворе ханов. Связи между Римом и Каракорумом существовали. Теоретически — возможно.
Практически — доказательств нет.
Русские князья
Собственные родственники? Звучит цинично. Но XIII век — не время родственных чувств.
Брат Александра, Андрей, уже однажды восстал против него — и бежал в Швецию, к врагам. Позже вернулся, был прощён, но осадок остался.
После смерти Александра великокняжеский престол достался младшему брату — Ярославу Тверскому. Выиграл ли он от смерти старшего? Безусловно. Были ли у него возможности? Сложно сказать. Прямых указаний в источниках нет.
Но есть косвенный факт: вся дальнейшая история Руси — это борьба потомков. Москва против Твери. Дети Александра против детей Ярослава. Веками.
Может быть, всё началось раньше, чем мы думаем?
Давайте честно: мы не знаем, отравили Александра Невского или нет.
Летописи молчат о причинах болезни. Тело князя не исследовалось современными методами — мощи святого почитаются Церковью, и никто не станет проводить экспертизу.
Все версии остаются версиями. Все подозрения — подозрениями.
Но вот что известно точно: Александр умер на пике политической карьеры. Сразу после важнейшей дипломатической победы. По дороге из страны, где семнадцатью годами ранее при схожих обстоятельствах умер его отец.
Что оставил после себя этот человек?
Невская битва принесла ему славу и прозвище. Ледовое побоище вошло в учебники как символ русского сопротивления западной агрессии. Одиннадцать лет великого княжения — с 1252 по 1263 год — он удерживал Русь от окончательного разорения.
Задача была почти невыполнимой. С запада давили крестоносцы. С востока — Орда, готовая в любой момент обрушиться карательным походом. Изнутри — собственные князья, грызущиеся за уделы.
Александр лавировал. Уступал в малом, чтобы сохранить главное. Ездил в Орду — унижался перед ханами. Подавлял восстания — когда видел, что они обречены и приведут только к большей крови.
Это была политика выживания. Не героическая. Не красивая. Но — действенная.
Александр выбрал подчинение монголам. И этот выбор до сих пор вызывает споры.
Одни историки называют его предателем, сотрудничавшим с оккупантами. Он жестоко подавил антиордынское восстание в Новгороде в 1259 году — по приказу из Сарая. Он ездил в Орду, кланялся ханам, выбивал ярлыки. Он привозил ордынских переписчиков — и заставлял свой народ терпеть учёт для обложения данью. Для многих это несмываемое пятно.
Другие видят в нём мудрого политика. Он спас народ от уничтожения — потому что знал: открытое сопротивление приведёт к новому Батыеву нашествию. Судьба Рязани, сожжённой дотла, была перед глазами. Судьба Киева, превращённого в руины, — тоже. Александр жертвовал гордостью ради выживания.
Есть и третья точка зрения. Князь действовал не из страха — из расчёта. Он понимал, что Орда рано или поздно ослабнет. Нужно только дождаться. Сохранить людей, землю, веру — и дождаться.
Прав ли он был?
История не даёт однозначного ответа.
Митрополит Кирилл, узнав о смерти князя, произнёс знаменитые слова:
«Чада мои, знайте, что уже зашло солнце земли Русской!»
Солнце зашло в сорок два года. Слишком рано.
Кто погасил его — болезнь, яд или собственная жертвенность князя, отдавшего здоровье ради своей земли? Ответа нет. Возможно, его и не будет никогда.
Но вопрос остаётся. И будоражит умы историков уже восьмой век.
В 1547 году Александр Невский был канонизирован Русской православной церковью — признан святым за подвиги во славу веры и Отечества. В 1724 году Пётр I перенёс его мощи из Владимира в Петербург — в новопостроенную Александро-Невскую лавру. Царь видел в древнем князе образец для подражания.
В 1942 году, в разгар войны с нацистской Германией, был учреждён орден Александра Невского — для командиров, проявивших мужество и умелое руководство. Символ неслучаен: снова, как и семь веков назад, враг пришёл с запада.
Князь стал символом. Но символы не отвечают на неудобные вопросы.