Петербург как открытый космос: творческий путь мастера графического пейзажа Ольги Васильевой

— Ольга, вы потомственный гуманитарий?

— Нет. Мои дедушка и папа работали в Самаре авиаконструкторами. Но я рано поняла, что технарем не стану, училась сначала в детской художественной школе, потом окончила живописно-педагогическое отделение Самарского художественного училища имени К. С. Петрова-Водкина…

— В юности бывали в Петербурге?

— Да, приезжала на практику, она была длинной, около трех недель. Мы жили на Лиговском проспекте. Это была середина 1990‑х годов, запомнилась Сенная площадь с ее стихийным рынком.

После училища поступила во ВГИК на специальность «художник по костюмам». Там была неповторимая атмосфера. В коридорах можно было встретить Алексея Баталова, Марлена Хуциева, ­Сергея Соловьева. Специальность преподавала Лидия Юльевна Нови, а живопись — Борис Михайлович Неменский, недавно ему исполнилось 103 года. Эти занятия незабываемы.

Получив красный диплом, начинала работать в Москве, а потом вышла замуж в Петербург. Желание работать по специальности не пропало, но предложений не было. Вскоре родился сын Федор, я стала осваиваться в новом для себя петербургском пространстве. Это было, извините за пафос, как выход в открытый космос. Помогли книги. «Душа Петербурга» Николая Анциферова стала настольной.

— И постепенно наш город сделал вас пейзажистом?

— Так сложилось, что и мой дом, и моя мастерская находятся в исторической части Василь­евского острова. Стала наблюдать город, ходить по нему, наблюдать за его жителями, делать рисунки.

В 2018 году сделала первую серию пейзажных литографий «Васильевский остров». Она заинтересовала профессионалов и петербургские музеи. Последовали другие серии: «Это мы. Петербургские зарисовки», «Психогеография Петербурга», «Временные конструкции».

— У вас много выставок. Вам важна публичность?

— Рассматриваю выставки как часть любой литографической серии, которой посвящаю свое время, силы и эмоции. Причем не итог, а именно часть работы над литографиями.

— Ваша самая известная серия — «Это мы». Как она стала книгой?

— Сначала было сделано множество зарисовок людей у метро, на улицах. Потом на основе этих набросков отпечатаны 16 литографий. Во время работы над этой серией я не знала о писательнице Анне Север, которая много лет фиксирует подслушанные на улицах разговоры. Эти небольшие диалоги, так же, как и мои наброски, были сделаны с интересом к характерам, типажам и настроениям горожан. Мы с Анной, не зная друг о друге, создали дополняющие друг друга изобразительный и литературный ряды, — это просто чудесное совпадение. Усилиями издателя и коллекционера Николая Кононихина картинки и диалоги соединились в книгу.

— Теперь — про серию «Временные конструкции». В обыденном представлении беглый рисунок — про сиюминутное, например, про строительные леса во время реставрации памятников. Литография — про что‑то неизменное, почти вечное. А у вас леса перенесены в литографии.

— Хотелось сохранить сильное впечатление в долговечных материалах. В 2020 году во время пандемии увидела памятник Николаю I, силуэт которого просвечивал сквозь плотную пленку. Сразу возникла ассоциация: наша самоизоляция и изоляция монумента от городского пространства. А еще — воображаемые тюрьмы Пиранези. Так начиналась серия. Теперь знакомые звонят: «Ольга, посмотри, еще один памятник одели в леса». Так на литографии появился Пушкин на площади Искусств, которого недавно реставрировали.

— Ваши любимые места в Петербурге?

— Васильевский остров, особенно набережная Лейтенанта Шмидта. А еще тихие места старой Коломны, Пряжка, верфи.

— Ваш взгляд на классический Петербург бывает неожиданным для аборигена. Говорю про литографию «Колоннада Казанского собора пережевывает линию Невского проспекта» из серии «Психогеография Петербурга».

— Вектор движения Невского проспекта настолько сильный, что ни одна пересекающая улица, ни один канал не сбивают и не побеждают его. Полукруг колоннады Казанского собора распахивается и преобразует пространство. Пасть колоннады, отражаясь в водах канала, бесконечно пережевывает прямую линию Невского, фрагментирует, откусывает домики, поток человечков и машин.

— За вами огромная традиция петербургского пейзажа. Ощущаете ее давление?

— Нет, только трепет перед работами Добужинского и Остроумовой-Лебедевой и большой интерес к работам моих коллег, как старших — Андрея Валерьевича Мишина, Бориса Павловича Забирохина, Александра Михайловича Лыткина, так и художников моего поколения — Александра Федорова, Екатерины Куберской, Олега Михайлова. Некоторые преподают литографию в художественных вузах.

— Вы сами недавно начали преподавать на факультете искусств СПбГУ. Чему учите студентов?

— Преподаю рисунок второкурсникам — будущим дизайнерам городской среды. Учу рисунку по методам советской реалистической школы, которую создавал в том числе мой педагог Борис Неменский.

Подготовил Вадим МИХАЙЛОВ

Читайте также:

27 января исполнилось 270 лет со дня рождения австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта

Елена Лезик: как семейная память определила судьбу директора Музея блокады