Я решила написать эту статью после посещения выставки, которая совсем недавно проходила в Историческом музее.
«Магия блеска. Стразы и граненая сталь XVIII – начала XIX века из собрания Исторического музея»
Красивая, блестящая и интересная. Просто описывать выставку скучно. Это, как школьное сочинение из серии «как я провел выходные, каникулы, лето и тд».
На выставке было много, я бы даже сказала основная часть, экспонатов именно этого периода. Вот я и вдохновилась!!!
Приятного чтения!!!
Понятие «галантный век» (фр. Le Siècle galant) принадлежит не столько строгой политической истории, сколько истории культуры и вкуса. Этим термином принято обозначать период от Регентства во Франции (1715) до начала Великой французской революции (1789). Это время, когда староевропейская аристократия в последний раз танцевала менуэт перед тем, как исчезнуть с исторической сцены.
Часть 1 .
Франция: родина галантности
Эпицентром галантного века, его законодателем и сценой была Франция. После смерти «короля-солнца» Людовика XIV, превратившего Версаль в золотую клетку этикета, наступило облегчение. Регент Филипп Орлеанский (1715–1723) открыл двери салонов для удовольствия. Строгость сменилась легкостью, парадность — камерностью.
Подлинным воплощением эпохи стал Людовик XV (1723–1774). Именно при его дворе галантность достигла своего апогея: фарфор Севра, картины Буше с томными пастушками, интерьеры рококо, где линии изгибаются, словно стебли, а зеркала умножают пространство будуаров. Жизнь воспринималась как непрерывный праздник. Девиз эпохи — «после нас хоть потоп» — принадлежит именно фаворитке этого короля, маркизе де Помпадур.
К концу царствования Людовика XVI (1774–1789) галантность начинает выдыхаться. Изысканность оборачивается манерностью, утонченность — пустотой. Революция оборвала этот век так же внезапно, как гильотина — голову короля.
Часть 2. Или….
Россия: галантность на морозе
В Россию галантный век пришел с опозданием и в иной оптике. Петр I умер в 1725 году, и его наследницы, вчерашние лифляндские прачки или немецкие принцессы, учились европейскому этикету по учебникам, написанным для французских маркиз.
Эпоха дворцовых переворотов — это русская версия галантности. Анна Иоанновна (1730–1740) еще забавлялась шутами и стрельбой, но уже выписывала итальянских архитекторов. Подлинный расцвет русского рококо приходится на Елизавету Петровну (1741–1761). Дочь Петра обожала наряды, балы и французское изящество. Она запретила смертную казнь, но не отменила крепостное право. Растрелли строил для нее Зимний дворец — гигантский торт из мрамора и лепнины, где русский снег встречался с итальянской фантазией.
Екатерина II (1762–1796) формально принадлежит уже веку Просвещения, но внешние формы галантности сохраняются. Она переписывается с Вольтером и требует, чтобы придворные говорили по-французски, хотя внутри империи зреет пугачевщина.
Сущность и парадокс эпохи
Галантный век — это культ формы. Умение вести салонную беседу ценилось выше знания латыни. Этикет превратился в театр, где каждый жест, каждый вздох, каждый бант на башмаке имел значение. Искусство рококо намеренно уходит от больших тем: никаких битв и страстей, только пастораль, флирт, томление, природа как декорация.
Но у этой сладкой эстетики была оборотная сторона. Галантный век во Франции — это эпоха стремительно нищающего крестьянства и аристократии, теряющей чувство реальности. В России парадокс еще глубже: русский дворянин носил французский камзол, говорил на языке Вольтера беглее, чем сам Вольтер, но в своей усадьбе оставался хозяином крепостных душ. Европейская легкость быта уживалась с азиатским укладом.
Итог
Галантный век кончился не тогда, когда отменили парики, а когда перестали верить в игру. Революция во Франции и XIX век в России отменили саму возможность той беззаботности, которую культивировало рококо. Но фарфор, картины, музыка Куперена и дворцы Растрелли остались — как напоминание о времени, когда Европа танцевала, не зная, что это последний беспечный танец.