первая часть
— Может, нужно с кем‑то поговорить? Без кулаков, просто по‑мужски, — предложил Саша.
— Нет, не нужно. Там бесполезно разговаривать, очень тяжёлый случай. Поехали домой, — попросила Тина.
— Домой к отцу или на квартиру?
— На квартиру, конечно. Нужно собрать вещи и забрать бабулю.
Тина попросила Сашу подняться вместе с ней, чтобы потом помочь вынести сумки: ей тяжёлое поднимать нельзя, бабуле — тем более.
Ещё в подъезде их встретил тёплый запах свежей выпечки.
— Бабуля пироги затеяла. Она так вкусно готовит, — сказала Тина, открывая дверь ключом.
— Бабуля Аня, я приехала!
— Детка, наконец‑то! Чего так долго? — Анна Ивановна вышла из кухни и увидела Сашу.
Она окинула его тем самым цепким, «рентгеновским» взглядом, кивнула с одобрением:
— Вот это я понимаю — мужчина. Настоящий, надёжный, стоящий. Не то что некоторые.
Тина улыбнулась. Ей почему‑то было особенно приятно это слышать, будто она и правда привела жениха знакомиться с бабушкой.
— Бабулечка, зачем же ты пирожки затеяла? Нам же ехать надо, — пожурила она.
— Так я уже всё сделала. И в дороге перекусить будет чем. Ты свои вещи собрала?
Анна Ивановна немного помолчала и тихо сказала:
— Тиночка, детка, я не поеду. Ну зачем я там нужна? Старый больной человек. Твой отец, наверное, от радости, что у него теперь есть дочь, согласился. А потом выгонит, и останусь я на улице. Уж лучше я тут свои дни доживать буду.
— Значит так, — твёрдо сказала Тина. — Первое: если не едешь ты, не еду я. Второе: мой отец нормальный человек, к тому же умный, судя по должности. Он прежде чем сказать, подумал. И третье: я никогда и никому не позволю выгнать тебя на улицу. Как ты могла такое подумать о моём отце? Разве от такого плохого человека могла родиться такая хорошая девочка, как я?
— Скромненько, — прокомментировал Саша и улыбнулся.
Женщины засмеялись.
— Всё, у нас час на сборы, чтобы ночью потом не ехать. Бабуля, берём только самое ценное, дорогое и необходимое.
Папа сказал, что потом всё докупим, что нужно.
— Мне так неловко, так неудобно… — причитала Анна Ивановна, собирая свои вещи.
Через час они были полностью готовы к отъезду. Оставалось лишь отдать соседке ключи, попросить поливать цветы и присматривать за квартирой. Кот Васька был посажен в переноску и возмущённо мяукал на весь подъезд — он терпеть не мог выходить на улицу.
К восьми часам они уже были в доме Игоря Владимировича. Он встречал их у ворот. Анна Ивановна заметно волновалась, но отец Тины оказался действительно добрым человеком и радушным хозяином. Бабушке выделили комнату на первом этаже, чтобы не приходилось каждый день подниматься по лестнице. Комната находилась рядом с библиотекой — для Анны Ивановны это было настоящим подарком, она обожала читать.
Кот Василий был выпущен посреди гостиной и важно принялся обнюхивать новые владения.
Игорь Владимирович собирался отпустить Сашу домой, но Тина настояла, чтобы он остался на ужин.
— Пап, можно с тобой поговорить? — обратилась она к отцу.
— Конечно.
Они отошли в сторону.
— Скажи, а если вдруг я захочу выйти замуж, ты не будешь возражать?
— Отец ребёнка всё‑таки одумался и сделал тебе предложение?
— Нет.
— Но ты была у него. Может, помощь нужна? Мне подключиться? Тина, я понимаю, что вы расстались, но нужно оставаться людьми и в трудных ситуациях помогать, даже своим бывшим.
Тина задумалась, говорить ли отцу, о чём именно просил Сергей, и всё‑таки рассказала. Игорь Владимирович сперва разозлился, потом горько усмехнулся:
— Господи, как обнищал мужской род… Это же кем нужно быть, чтобы вообще такое придумать. Кошмар.
— Да, пап, я тоже в шоке.
— Так, подожди. А за кого тогда ты собираешься замуж? Или я ещё чего‑то не знаю?
— Ты же помнишь историю вашего с мамой знакомства? Похоже, у меня случилось что‑то похожее. Я просто чувствую, что он мой человек. И он сказал, что искал такую, как я.
— Удивительно, как история имеет свойство повторяться, — вздохнул Игорь Владимирович. — Но ты уверена, что он хороший человек? До свадьбы познакомишь нас?
— Пап, ты только не волнуйся…
Тина выдержала паузу, набрала воздуха в грудь и выпалила:
— Это Саша.
Игорь Владимирович удивлённо посмотрел на дочь, потом перевёл взгляд на водителя, который гладил кота Ваську и разговаривал с Анной Ивановной, и вновь повернулся к Тине.
— А когда вы успели‑то?
— Успели что? — не поняла она.
— Так познакомиться, чтобы принять такое судьбоносное решение.
— Пап, я же тебе говорю, я просто это чувствую. Он очень хороший. Ты разрешишь?
— А с чего я должен запрещать? — искренне удивился Игорь Владимирович.
— Ну… он же простой водитель. Вдруг ты скажешь, что это неприлично: ты — мэр, а твоя дочь выходит замуж за водителя. Репутация и всё такое…
— Тиночка, моя родная, это такая ерунда — репутация и прочее. Мне главное, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Чтобы рядом был надёжный человек, на которого можно положиться в трудную минуту, который не предаст и подставит плечо. Саша такой. Я буду очень рад, если вы будете вместе. Только…
Он замолчал, подбирая слова.
— Пап, он знает, что я беременна, — сообразила Тина.
— Тогда отлично, — улыбнулся Игорь Владимирович.
Они вернулись к остальным. Тина захотела пройтись перед ужином, и Саша тут же вызвался её проводить. Анна Ивановна и Игорь Владимирович переглянулись и улыбнулись.
— Саш, можно задать тебе вопрос?
— Конечно. Тебе всё можно, — улыбнулся он.
— Почему?
— Потому что ты моя будущая жена, а от жены секретов быть не может.
— А ты не шутишь?
— Нет. Такими вещами не шутят.
— Тогда я согласна, — тихо сказала Тина и первая потянулась к нему, чтобы поцеловать.
После ужина Саша уехал домой, а все разошлись по своим комнатам. Тина уже лежала в постели и собиралась выключить ночник, как зазвонил телефон. Она сначала хотела просто отключить звук, решив, что это снова Сергей, но на экране высветилось имя Илоны.
Они в последнее время созванивались редко, и подруга не знала, сколько всего успело произойти в жизни Тины.
— Привет, дорогая! Как твои дела? — радостно прокричала Илона в трубку.
— Привет! Я так рада тебя слышать. У меня столько новостей, но сначала расскажи, как ты. Скоро вы приедете в гости?
Илона, как всегда, начала с эффекта:
— Мы через месяц собираемся прилетать, но ненадолго. Саше нужно какие‑то вопросы фирмы порешать — и обратно. Ему предложили бессрочный контракт, поэтому мы остаёмся жить в Италии. И ещё… Я скоро стану мамой.
— Да ладно! Когда тебе рожать?
— В апреле.
— А мне — в феврале, — ответила Тина.
— Прости, что? Ты беременна? А когда свадьба была, почему меня не пригласила? Эх, ещё подруга называется!
— Илонка, успокойся. Свадьба ещё только будет.
— Слушай, а как ты своего раскрутила на ребёнка? Он же вроде категорически против был.
— Он до сих пор против. Я выхожу замуж не за него.
— Ого! Какая у тебя бурная личная жизнь. Ну давай, рассказывай, а то я тут от любопытства лопну, и мой муж вдовцом останется.
Тина подробно рассказала подруге о беременности, расставании с Сергеем, чудесной встрече с Тамарой, о своём отце и, конечно, о Саше.
— Ты знаешь, моя встреча с Сашей похожа на знакомство моих родителей. Вот как такое возможно? Но я просто уверена, что это мой человек. А ещё хочешь посмеяться?
— Давай. Но тебя будет сложно меня удивить после всего услышанного.
— Помнишь, какой актёр мне очень нравится?
— Ещё бы. Такой красавчик, как Константинов, нравится не только тебе, а половине женщин в стране. А при чём тут он? Стой… Ты за него выходишь замуж? Он же тоже Саша.
— Нет, конечно. Где я и где он. Но мой Саша — его копия. Ты когда его увидишь, обалдеешь. Я уже обалдела.
— Да, подруга, круто тебя жизнь развернула, похлеще, чем в кино. А ты не верила, что такое бывает в реальной жизни.
— Нет, Илона, теперь я верю.
Они ещё немного поговорили и попрощались, договорившись увидеться через месяц, когда Черновы прилетят в гости. Тина решила, что дату свадьбы стоит назначить как раз к их приезду.
С этими мыслями о будущем она и уснула. Впереди её ждали свадьба, рождение сына Дмитрия и счастливая семейная жизнь с любимым мужем — в доме родного отца и под мудрым покровительством бабули Ани.
Дальше всё складывалось так, как будто кто‑то аккуратно вычерчивал для Тины новую жизнь.
В начале февраля, в один из тихих снежных дней, когда сад вокруг дома отца был укутан в белое одеяло, у Тины родился сын. Роды прошли без осложнений, и уже через несколько часов она держала на руках розовощёкого мальчика с серьёзным взглядом и упрямо поджатыми губами. Дмитрием его решили назвать почти сразу: Тина давно любила это имя, а Игорю Владимировичу оно напоминало о его дедушке, человеке редкой порядочности.
Игорь Владимирович, увидев внука, растерялся не меньше, чем когда впервые услышал слово «папа» из уст дочери. Он стоял у кровати, боясь лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо, а потом очень осторожно взял малыша на руки и неожиданно для себя заплакал — тихо, беззвучно, так, как плачут взрослые мужчины, когда к ним внезапно возвращается смысл жизни. Анна Ивановна ходила по дому, словно помолодев лет на десять, и каждое утро начинала с того, что заглядывала в детскую, поправляла одеяльце и шептала своему «солнышку» какие‑то старые, давно забытые колыбельные.
Саша в эти дни буквально жил на маршруте «дом — роддом — дом». Он привозил Тине всё, что ей могло понадобиться, от любимого творога до смешных крошечных бодиков, которые выбирал с неожиданной для здоровенного мужчины скрупулёзностью. Когда Тину перевели домой, Саша в первый же вечер, уложив малыша спать, серьёзно сказал Игорю Владимировичу, глядя прямо в глаза:
— Я понимаю, что слова — это только слова. Но я правда сделаю всё, чтобы у Тины и Димки никогда не было повода пожалеть о том, что я рядом.
— Тогда просто не подведи, сын, — ответил отец и впервые назвал его так вслух.
Свадьбу решили сыграть ровно через месяц, к приезду Илоны и её мужа. Церемонию сделали скромной, но тёплой: роспись в небольшом зале, после — семейный ужин в доме Игоря Владимировича. Илона, едва увидев Сашу, честно призналась, что Тина нисколько не преувеличивала с его сходством с любимым актёром, а после свадьбы шепнула подруге:
— Если когда‑нибудь перестанешь верить в чудеса — просто посмотри на фотографии с этого дня.
Дальше начались заботы, о которых раньше Тина могла только читать в книгах: бессонные ночи, первые улыбки, смешные попытки перевернуться, первые шаги по ковру в гостиной, за которыми одновременно следили сразу трое взрослых. В такие моменты она ловила себя на мысли, что её жизнь разделилась на «до» и «после»: до — это бесконечное выживание, одиночество и холодные комнаты; после — дом, где вечером всегда горит свет, пахнет пирогами Анны Ивановны, где отец спорит с зятем о футболе, а маленький Дмитрий засыпает, уткнувшись носом ей в плечо.
Иногда, укладывая сына, Тина тихо шептала:
— У тебя будет другая жизнь, слышишь? Ты никогда не будешь чувствовать себя лишним.
И в такие минуты она ясно понимала: круг замкнулся, но не в том месте, где когда‑то закончилась история её матери, а совсем в другом — там, где боль прошлого стала не приговором, а фундаментом для новой, по‑настоящему счастливой семьи.
Помогите в продвижении моего канала пожалуйста переходите по ссылке и читайте новые рассказы