В декабре 2025 года в Пекине проходили торги. Лоты сменяли друг друга, аукционист монотонно называл цены, и никто в зале не знал, что за одним из номеров скрывается не просто произведение искусства, а призрак.
Картина династии Мин «Цзяннаньский источник» оценивалась в 88 миллионов юаней. Она числилась в каталоге как работа Цю Ина, мастера XVI века, чьи пейзажи ценились на вес золота ещё при императорах. Но когда на экране появилось изображение, женщина в третьем ряду побелела. Она узнала эту картину.
Она видела её в детстве — в доме своего прадеда, знаменитого коллекционера Пан Лайчэня. Она помнила, как старик гладил пальцами шёлк и говорил:
Это наша семья. Мы только храним. Потом отдадим стране.
Он сдержал слово. В 1959 году 137 картин из собрания Панов переехали в Нанкинский музей. Среди них был и «Цзяннаньский источник».
Правнучка тогда была маленькой девочкой. Спустя 66 лет она сидела в аукционном зале и смотрела, как чужое имя выставлено под картиной её семьи.
Так началось расследование, которое вскрыло гниль под позолотой одного из главных музеев Китая.
Бумажная река: 65 000 документов и 1100 свидетелей
Государственная телекомпания CCTV редко выдает такие сюжеты без жесточайшего согласования наверху. Но когда здание шатается, лучше показать трещины самому, чем ждать, пока их разглядят со стороны.
Следователи нырнули в бумажную реку. 65 000 документов — это километры архивных полок, сотни коробок, тысячи подписей, печатей, виз, которые кто-то ставил, не глядя, или, наоборот, глядя слишком пристально.
Опросили 1100 человек: хранители, реставраторы, курьеры, оценщики, водители, которые когда-то возили ящики с картинами в неизвестном направлении. Сверили 30 000 предметов искусства с учётными книгами. Нашли пять пропавших картин.
Но главная находка была не в запасниках. Главная находка лежала на поверхности, в пекинском аукционном каталоге, и ждала, когда её узнает та самая женщина в третьем ряду.
Человек, который продал душу за 2250 юаней
Схема, вскрывшаяся в ходе следствия, была до отвращения простой. Административной. Бюрократической. Именно поэтому она работала тридцать лет.
В 1990-х годах исполнительный вице-директор музея Сюй Хупин обнаружил удивительную вещь: подаренные коллекции можно не только хранить, но и… перемещать. Он утвердил передачу нескольких картин государственному арт-дилеру. Бумаги оформлены, печати поставлены, процедура соблюдена.
Кем соблюдена? Неважно. Главное — подписи есть. Дальше вступил в игру хранитель Чжан из государственного дилерского центра. Его задача была простой: сделать так, чтобы бесценное стало бесплатным. В июле 1997 года он взял ведомость и исправил одну цифру. 250 000 юаней стали 25 000. Потом 25 000 стали 2 500. А потом нашёлся посредник, который приобрёл «Цзяннаньский источник» за 2 250 юаней. Примерно столько стоил в те годы подержанный мотоцикл.
Чжан не оставил картину себе. Работу перепродали арт-дилеру за 120 000 юаней. Дальше след терялся — на три десятилетия.
Возвращение блудных свитков
Когда правнучка Пана опознала картину, механизм завертелся в обратную сторону. К декабрю 2025 года четыре из пяти пропавших работ вернулись в музей.
Одна оказалась в частном собрании — владелец, узнав о скандале, предпочёл расстаться с ней добровольно. Вторая всплыла в хранилище самого музея — её просто «не заметили» при инвентаризации и обнаружили только под давлением следствия. Третью пришлось разыскивать через три пары рук. Четвёртая, проданная ещё в 1995 году, так и не нашлась. Она до сих пор где-то висит на чужой стене, и хозяин, возможно, даже не знает, что держит в руках украденное у государства полотно.
Два десятка подписей и одна пустая ведомость
К марту 2026 года стали известны масштабы. Более 20 человек привлечены к ответственности. Среди них:
- Сюй Хупин, бывший замдиректора музея — за превышение полномочий и незаконное одобрение сделок.
- Хранитель Чжан — за мошенничество, подлог и хищение в особо крупном размере.
- Сотрудники провинциального департамента культуры, подписавшие передачу без экспертизы.
- Бухгалтеры, оценщики, посредники.
Правительство провинции Цзянсу распорядилось возбудить административное дело против самого Нанкинского музея. Учреждение с 430 000 экспонатов, один из крупнейших в стране, оказалось на скамье подсудимых как юридическое лицо. В понедельник музей опубликовал извинение.
Оно было написано казённым языком, полным обещаний усилить контроль, ввести новые правила пожертвований и создать комитет общественного контроля.
Но ни одна бумага не вернёт 1959 год, когда семья Пан передавала свои сокровища государству, веря, что они останутся в безопасности навсегда.
Что осталось за кадром
Следователи не задали вслух главный вопрос. Они слишком вежливы для этого. Но он висит в воздухе, тяжёлый, как дым от сожжённых улик.
Сколько ещё «Цзяннаньских источников» молчат в частных коллекциях?
Ведомости исправлялись не единожды. Схема обкатывалась десятилетиями. 1995, 1997, 1999, 2000 — даты продаж тянутся ниточкой через всё правление Сюя.
Пять найденных картин — это не предел. Это то, что успели заметить, когда правнучка случайно оказалась в том самом зале в тот самый день.
А сколько картин ушло, не оставив следов? Сколько ведомостей подшиты и забыты? Сколько коллекционеров, покупавших на аукционах «произведения из частных собраний», никогда не узнают, что их стены украшает музейная кража тридцатилетней давности?
Нанкинский музей обещает прозрачность. Но прозрачность, как и совесть, невозможно восстановить приказом. Её приходится выращивать заново — годами, кропотливо, картина за картиной.
Пока же остаётся факт: «Цзяннаньский источник» вернулся в запасники. Чиновники получили взыскания. Дело закрыто.
Но тишина в архивных комнатах больше не кажется надёжной. Она теперь пахнет бумажной пылью и старыми грехами, которые, как известно, имеют привычку всплывать на аукционах спустя полвека.
#КодСвязи #КодПрошлого
Поддержите канал — подпишитесь и поставьте лайк! Это лучший способ сказать «спасибо» и увидеть больше таких историй.