В Театре Ленсовета состоялась премьера спектакля «Король Лир»

Наверное, со временем его удастся сократить до трех часов — чего хочется пожелать публике, артистам и режиссеру Федору Пшеничному (он же композитор). Но создателей нового «Лира» можно понять. Речь в нем идет об отношениях театра и жизни, и оттого хочется высказаться подробно и во всех деталях. Важная деталь — сценография Николая Слободяника. Задник — экран для видео, окно, за которым бушует стихия. На подмостках в форме каре выстроились ряды партера — те же кресла, что и в зале, только до поры до времени зачехленные. В центре их два. Позже мы убедимся, что непросто усидеть сразу на двух стульях, как будет пытаться Лир. Но поначалу мизансцена озадачивает: неужели король уже умер? Возложение цветов на эти кресла (трон — пополам?) напоминает похороны. Но вскоре выясняется: короля просто провожают на заслуженный отдых.

Пенсионер, однако, бодр и весел. Он, словно цирковой персонаж, появляется из зала, грохоча в барабан. Похоже, он сам срежиссировал эту церемонию, устроил очередное представление для родных и близких. Озорной клоун, почти Асисяй, Лир в исполнении Сергея Мигицко не забывает, что его роль — главная. Кто скажет, что артист не похож на короля Лира, пусть предъявит нам фото настоящего Лира. Едва ли найдется портрет «в натуральную величину». Оттого герой и дожил до наших дней, что у него тысяча лиц, да и характеров сотня. (Лучше его мог сыграть разве что Игорь Петрович Владимиров, непревзойденный лицедей этой труппы.) В сегодняшнем Лире очарование домашнего тирана сочетается с капризами театрального премьера. Из жизни он устраивает театр, играет-играет, да и заигрывается. Ритуал ставит выше чувств и мыслей. С тремя дочками сюсюкает, все еще считая их послушными папиными девчушками, а они уже выросли. Одна стала расчетливой стервой, другая — похотливой пьяницей. Одна «с выражением» произносит заученную речь. Другая, прикладываясь к бутылке, по бумажке читает стишок. А третья почему‑то упрямится, не желая льстить, фальшивить и плясать под папину дудку.

Персонажи спектакля делятся на актеров и на зрителей. Ролями порой меняются (не без умысла в программке действующие лица отсутствуют, а актеры обозначены). Так, Глостер в трактовке Евгения Филатова из близорукого зрителя превращается в зрячего только после того, как лишается глаз. Трагическая роль оказалась впору артисту, которого привыкли считать комиком. Демоническое обаяние Максима Ханжова оказывается защитной маской, за ней прячется лирическое дарование и нежное сердце: его герцог Олбени продолжает любить и жалеть свирепую Регану до самой смерти… По воле Шекспира мир «Короля Лира» двоится, история одной семьи отражается в другой, и зеркала эти не всегда кривые.

Когда‑то у режиссера Питера Брука спросили, где происходит действие шекспировских пьес. Он ответил: «В театре». Мудрость формулировки оценили не все режиссеры. Федор Пшеничный, как видно, с Бруком солидарен. Как согласен он и с теми шекспироведами, которые уверены, что Корделия и Шут — это одна роль. В Те­атре Ленсовета на эту роль и назначили одну актрису — Анну Мигицко. В качестве младшей и любимой дочки Лира она не склонна играть в королевские игры, зато, притворившись Шутом, вторит королю и зеркально передразнивает вздорного папеньку, пока не приходит пора поддерживать несчастного старика.

Цирк, устроенный королем Лиром, предсказуемо оборачивается кровавым балаганом. Развитие действия поддержано музыкой, песенками и пластическими сценами, которые заменяют массовые сцены. Когда после боя приходит время собирать трупы, с неба сыплется град из театральных костюмов, и до обладателей тонкого слуха долетят имена актеров, некогда выходивших на эти подмостки и эти костюмы носивших. Теперь они в мире ином, но их «изменчивые тени» обитают среди живых.

Поместив шекспировских героев в пространство, объединившее сцену с залом, режиссер не забывает о том, что за стенами — огромный мир. В финале, когда планшет усыпан жертвами раздора, где рядом лежат братья и сестры, дочери короля и сыновья Глостера, он отпускает на волю только Лира и Корделию. А стену между жизнью и искусством все‑таки разрушает. Театральные кресла гроздьями, словно воздушные шары, поднимаются ввысь и зависают на пути к колосникам.

Выставка в фойе театра так и называется: «Пространство Шекспира» (12+). Фотографии, кос­тюмы, эскизы декораций напоминают о том, каким разным представал великий автор на этой сцене. А о том, какой путь пройден исполнителем роли Короля Лира, можно вспомнить, посетив выставку в Театральной библиотеке, посвященную пятидесятилетию работы в этом театре Сергея Мигицко.

Читайте также:

27 января исполнилось 270 лет со дня рождения австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта

Елена Лезик: как семейная память определила судьбу директора Музея блокады