Один из важнейших вопросов после прощания с 9-летним Пашей Т., похороненным 11 февраля на Южном кладбище Петербурга, — как будет разворачиваться следствие по делу педофила Жилкина, на счету которого могут быть ещё жертвы в Ростовской области. Другой — примут ли меры в связи с халатным бездействием опеки и школы. Третий — как будет оказываться помощь семье ребёнка, чья жизнь так рано оборвалась. Но, очевидно, для некоторых это всё второстепенные разбирательства. Юрист семьи Паши Т. Никита Сорокин, который должен представлять позицию родителей и ограждать их от информационного давления, почему-то выбрал тактику смещения акцентов и громких обвинений в адрес тех, кто эту историю освещал. Почему — разбираемся вместе с 78.ru.
В последние дни господин Сорокин опубликовал два развёрнутых поста в своём Telegram-канале, в которых обвинил 78.ru в «хайпе на костях», «травле многодетной семьи», «преследовании с квадрокоптерами» и «попытках прикрыть администрацию». Обвинения тяжёлые, эмоциональные и... не соответствующие действительности. Игнорировать публичные выпады, которые на деле являются лишь попыткой исказить, вывернуть и набить себе каких-то общественных баллов, нельзя.
О матери, которая «не пришла на похороны»
Один из главных тезисов Сорокина звучит так: СМИ написали, что мать не пришла на похороны собственного сына. Это ложь, и это передёргивание.
11 февраля, в день прощания, волонтёр Сергей Ершов, курировавший сбор средств на похороны и непосредственно координировавший церемонию, сообщил журналистам: Ксения Т. отказалась от участия в публичной части прощания. Это не было предположением, не было слухом, не было интерпретацией. Это была прямая речь организатора похорон, человека, которого сама семья уполномочила заниматься подготовкой церемонии.
Издания, включая 78.ru, опубликовали эту информацию. Без оценочных суждений. Без заголовков «Мать бросила сына». Без призывов к травле. Просто факт: мать не пришла на открытую церемонию. В том же материале приводились слова волонтёра Ксении Бариновой: «Мы не имеем права осуждать мать». Приводились объяснения: семья находится под колоссальным давлением, в интернете распространяется ложь, родители едва держатся. То есть читателю предлагалась не сенсация, а объёмная картина.
Однако Сорокин предпочёл вырвать одну фразу из контекста и наделить её своим смыслом, которого в публикациях не было. Тем самым, он обвинил прессу в создании «фейковых новостей». Вопрос: зачем юристу, который должен оперировать доказательствами, сознательно искажать содержание материалов? И главное — кому это помогает?
Дроны, которые «преследовали семью»
Ещё одно обвинение, которое при ближайшем рассмотрении рассыпается. Сорокин утверждает: журналисты «преследуют многодетную женщину квадрокоптерами». Звучит жутко, согласны. Но информация не соответствует действительности.
30 января Паша Т. пропал. Трое суток его искали. В поисках участвовали сотни добровольцев, полиция, следователи, волонтёрские организации. «ЛизаАлерт» и ПСО «Северо-Запад» использовали беспилотники — потому что облететь лесопарки, овраги и пустыри с воздуха можно быстрее и эффективнее, чем прочёсывать их ногами. Дроны искали живого ребёнка. Счёт шёл на минуты.
Ни один из этих беспилотников не принадлежал СМИ. Ни один не использовался для съёмки семьи. Ни один не висел над домом Паши — ни до, ни после его гибели. Подменять поисково-спасательную операцию «преследованием» — значит либо не понимать о чём идёт речь, либо сознательно вводить аудиторию в заблуждение. В любом случае, оба варианта не красят правозащитника.
«Прикрытие педофила» и «заказчики из администрации»
Самый абсурдный тезис Сорокина звучит так: СМИ якобы «прикрывают украинского педофила» и «смещают фокус» с убийцы на семью и чиновников, чтобы выгородить высокопоставленных заинтересованных лиц.
Ещё раз для тех, кто не следил за новостями и статьями 78.ru. По мере поступления информации были опубликованы:
— кадры видеонаблюдения, на которых Паша садится в автомобиль Жилкина;
— данные о том, что Жилкин состоял в чатах «Русской общности» и репостил националистические каналы;
— информацию о языческом символе «Квадрат Сварога» на его аватарке;
— факт обнаружения на его ноутбуке терабайтов детской порнографии;
— версию о том, что Жилкин мог вступать в интимные отношения с детьми ещё в Ростовской области (оперативники уже выехали на допросы).
В настоящее время ведётся следствие, и новая информация, надеемся, прольёт свет на трагическую смерть Паши.
Что касается педофила Жилкина: его не «прикрывали», его показывали. Честно, подробно, фактологически и без прикрас. Если Сорокин не заметил этих публикаций — возможно, он просто их не читал. Если заметил, но предпочёл сделать вид, что их не существует — тут уже вопрос к его добросовестности.
Похороны, на которых Сорокина не было
Особого внимания заслуживает та часть заявлений господина Сорокина, где он подробно описывает поведение журналистов на прощании с Пашей. Он пишет о «стервятниках», которые «скакали с камерой вокруг семьи», «бегали по кладбищу», «тыкали микрофон» и «задавали омерзительные вопросы». Эмоционально, ярко, убедительно.
Есть только одна проблема. На похоронах Никита Сорокин не присутствовал.
Он сам сообщил об этом в своём посте: «Сам я не присутствовал, так как в настоящее время нахожусь на соревнованиях, в другом городе». Каким образом юрист, находясь за тысячи километров от Южного кладбища, может столь детально описывать действия корреспондентов? То ли ему доложили очевидцы, (чью объективность невозможно проверить), то ли он домысливает картину, исходя из собственных представлений, то ли сознательно сгущает краски...
Факт остаётся фактом: главный обвинитель прессы на похоронах Паши Т. на этих похоронах отсутствовал. При этом именно господин Сорокин накануне церемонии распространил информацию о месте, дате и формате прощания. Именно он объявил, что прощание будет открытым для всех желающих. Именно он призвал СМИ «вести себя корректно» и пообещал, что семья не будет препятствовать работе прессы. Теперь же он обвиняет журналистов в том, что они делали свою работу — ту самую, на которую он их, по сути, «аккредитовал».
Портрет защитника: набивая очки?
Что самое интересное: Никита Сорокин не вчера появился в информационной повестке. Он позиционирует себя как профессионального правозащитника, специализирующегося на защите людей с инвалидностью, многодетных семей и матерей-одиночек. Его биография, которую он сам подробно изложил во время предвыборной кампании 2021 года, вызывает уважение: инвалид с детства, 22 операции, два чемпионства по паралимпийскому пауэрлифтингу, работа в аппарате уполномоченного по правам человека, помощь маломобильным гражданам.
Но есть и другая сторона этой биографии, только навскидку:
- В 2010 году Никита Сорокин был осуждён по части 2 статьи 241 УК РФ — «Организация занятия проституцией». Пункт «в» этой части подразумевает участие в организации проституции с использованием несовершеннолетних. Судимость снята, сам Сорокин называет дело сфабрикованным и утверждает, что оговорил себя под давлением.
- В 2012 году он был задержан за самоуправство при защите парка Александрино — полиция предоставила запись, на которой активист обнимает берёзу и отказывается пройти в служебную машину. Тогда Сорокин заявил об избиении, но позже покинул больницу самостоятельно. В ГУ МВД его заявления назвали клеветой.
- В 2021 году, баллотируясь в Заксобрание и Госдуму от партии «Яблоко», Сорокин устроил конфликт на избирательном участке №1459. Он требовал открыть сейф-пакеты с бюллетенями, отказывался покидать помещение, вступил в стычку с полицией. Члены Горизбиркома и Общественной палаты назвали произошедшее провокацией. Позже суд признал Сорокина виновным в неповиновении полиции и оштрафовал на 4 тысячи рублей.
- В 2022 году Сорокин проводил одиночный пикет против мобилизации отцов детей-инвалидов, был задержан, на него составили протоколы по «антиковидной» статье и о дискредитации армии. Протоколы позже закрыли за истечением сроков — сам Сорокин назвал это победой, отметив, что «в просьбе нет состава дискредитации».
- В январе 2024 года Сорокин приезжал в Башкортостан для защиты участников массовых беспорядков в Баймаке. В местных телеграм-каналах его называли «юристом-сутенёром» и связывали с организацией, признанной иноагентом.
Каждый из этих эпизодов по отдельности можно трактовать по-разному. Вместе они формируют устойчивый паттерн: человек, который постоянно находится в конфликте с властью, регулярно привлекается к ответственности, обвиняет полицию в насилии — и почти всегда выходит сухим из воды, превращая проигрыш в пиар.
Вместо защиты — самопиар?
У семьи Паши Т. действительно есть враги. И это вовсе не журналисты. Враги — это Пётр Жилкин, который 30 января сел за руль своего автомобиля, чтобы найти ребёнка для утех. Это чиновники из опеки и педагоги, которые годами закрывали глаза на то, что девятилетний мальчик не учится, бродяжничает и моет фары на морозе, и при этом не сделали ничего, чтобы помочь. Никита Сорокин мог бы тратить силы на диалог со следователями. На контроль за расследованием дела о халатности. На помощь семье в юридическом сопровождении. На конструктивное взаимодействие с теми СМИ, которые действительно готовы помогать, а не мешать.
Но размазывать общие обвинения по всем, кто пришёл почтить память убитого ребёнка и зафиксировать момент прощания для тысяч неравнодушных людей, — это не защита. Это — попытка остаться в повестке любой ценой. А повестка, в отличие от правды, имеет свойство заканчиваться.