Вчера вечером я снова соврала мужу. Сказала, что у меня дикая мигрень, выпила две таблетки цитрамона, который мне на самом деле был не нужен, и закрылась в спальне, выключив свет.
Я лежала в темноте и слышала, как они на кухне гремят тарелками, смеются и открывают пиво. Мой муж Саша и его лучший друг Игорь. Игорь пришел "просто посидеть, футбол посмотреть".
Для Саши это обычный вечер пятницы, расслабон после рабочей недели на складе. А для меня каждый приход Игоря превращается в пытку, в какую-то изощренную игру на нервах, где я жертва, а охотник улыбается мне в лицо и называет "Оленькой".
Если я сейчас выйду и скажу Саше правду, он мне просто не поверит, и это пугает. Он покрутит пальцем у виска и скажет, что я насмотрелась сериалов или у меня ПМС. Потому что Игорь – это святое.
Они дружат с первого класса, вместе в армию ходили, он крестный нашего сына.
Для всех вокруг он рубаха-парень, душа компании, всегда поможет, денег займет, если надо. И только я вижу, как меняется его взгляд, когда Саша выходит из комнаты. Этот липкий, оценивающий взгляд, от которого хочется пойти в душ и тереть кожу мочалкой до красноты.
Мелкие знаки или моя паранойя?
Началось это не сразу. Первые пару лет нашего брака Игорь был просто Игорем – веселым другом, который дарит хорошие подарки и помогает чинить машину. Я к нему относилась ровно, даже с симпатией. Ну, есть у мужа друг, и хорошо.
А потом, где-то полгода назад, мы поехали на дачу к родителям Саши. Шашлыки, баня, все дела. Я накрывала на стол в беседке, Саша возился с мангалом. Игоря попросили принести пакет с напитками из машины.
Я стояла спиной к входу, резала помидоры. И вдруг почувствовала, как кто-то подошел вплотную сзади. Не просто подошел, а прижался. Я дернулась, думала, Саша балуется. Оборачиваюсь – а это Игорь. Стоит, улыбается, руки в карманах шорт, но корпусом он меня буквально к столу прижал на секунду.
– Ольчик, ты сегодня прям огонь, – сказал он тихо, глядя мне не в глаза, а куда-то в район декольте. – Сашке повезло.
Я тогда отшутилась, отошла быстро. Подумала: ну выпил человек лишнего, бывает, дистанцию не рассчитал. Не придала значения.
Но потом это стало повторяться. И всегда так, чтобы никто не видел. На кухне, когда мы все сидим за столом, он якобы случайно касается моей ноги своей ногой под столом. Я отодвигаюсь, он тоже двигает ногу. Я смотрю на него, а он в этот момент Саше рассказывает анекдот, лицо невозмутимое.
Я думаю, может, показалось? Может, под столом просто тесно?
А месяц назад был случай, который меня реально напугал. Саша задержался на работе, а Игорь заехал к нам забрать дрель, которую одалживал. Я была дома одна с сыном (ему четыре года, он мультики смотрел). Открываю дверь, Игорь заходит, по-хозяйски так разувается.
– А Сани нет? – спрашивает, хотя прекрасно знает.
– Нет, будет через час, – говорю я, протягивая ему кейс с дрелью прямо в коридоре, чтобы он не проходил.
Он кейс не берет. Смотрит на меня, ухмыляется.
– А чего ты меня на пороге держишь, Оль? Не гостеприимно. Чайку не нальешь крестному?
– Игореш, мне некогда, я ужин готовлю, и голова болит, – соврала я тогда первый раз про голову.
Он шагнул ко мне, я попятилась и уперлась спиной в шкаф-купе. Он наклонился близко-близко, от него пахло одеколоном и сигаретами.
– Какая ты нервная стала, Оля. Может, тебя расслабить надо? Санек-то устает на работе, небось, не дорабатывает дома?
Я замерла. Это был прямой намек, грязный и наглый.
– Уходи, – сказала я. – Забирай дрель и уходи.
Он рассмеялся, легко так, непринужденно, взял кейс.
– Да шучу я, шучу. Чего ты такая серьезная? Юмора не понимаешь.
Ушел, а я потом полчаса сидела на пуфике в прихожей и тряслась.
И вот как это рассказать мужу? "Саша, твой друг ко мне приставал"? Игорь скажет: "Ты чего, брат, я просто пошутил, а она истеричку включила". И Саша поверит ему, потому что мужская дружба – это монолит, а бабы – существа эмоциональные и ненадежные, вечно что-то придумывают.
Почему я молчу и чувствую себя предательницей
Я пыталась намекнуть мужу, издалека. Говорила: "Саш, мне кажется, Игорь как-то странно себя ведет".
Саша только смеялся:
– В смысле странно? Нормальный он. Ну, бабник, конечно, но он же холостой, ему можно. Ты на него не обижайся, если он там что-то ляпнет, у него язык без костей, но добрее людей я не встречал. Он мне пятьдесят тысяч занял, когда мы машину ремонтировали, и даже срок не установил. Где ты еще таких друзей найдешь?
Игорь действительно помогает Саше. Он помог ему устроиться на эту работу, с ремонтом дома тоже, он всегда на связи. Если я начну войну против Игоря, я стану врагом номер один. Я разрушу их дружбу. И Саша мне этого не простит. Он скажет, что я вбиваю клин между ними.
И я молчу, чувствую себя предательницей. Получается, я позволяю этому человеку приходить в наш дом, есть нашу еду, играть с моим ребенком, зная, что он считает меня... кем? Доступным куском мяса? Или просто развлечением, способом самоутвердиться за счет друга? "Вот, я могу твою жену лапать взглядом, и ты ничего не заметишь".
Я стала избегать общих посиделок. Раньше мы часто ходили в кафе, в кино втроем (или вчетвером, если у Игоря была очередная пассия). Теперь я нахожу любые отговорки. "Болею", "много работы", "надо к маме". Саша обижается.
– Ты стала какая-то дикая, Оль. Игорю неудобно, он спрашивает, может, обидел чем.
Ага, спрашивает он. Прекрасно понимает, что делает. Это такая игра в кошки-мышки. Он видит мой страх, как я напрягаюсь, когда он входит в комнату, и ловит от этого кайф.
В прошлую субботу мы были на дне рождения у свекрови. Игорь там тоже был, естественно. Я пошла на кухню помочь свекрови с посудой. Она вышла в туалет, я осталась одна у раковины. Заходит Игорь, ставит грязную тарелку.
– Оль, – говорит он тихо. – Ты чего от меня бегаешь?
Я мою тарелку, не поворачиваюсь. Вода шумит, но я слышу каждое его движение.
– Я не бегаю, занята просто.
– Да ладно. Ты же понимаешь, что между нами искра есть. Я же вижу, как ты на меня смотришь.
Я резко выключила воду и повернулась к нему. В руках была мокрая тарелка, хотелось разбить ее об его голову.
– Я смотрю на тебя как на г..но, Игорь. Ты это путаешь с искрой. Отстань от меня. Если ты еще раз ко мне подойдешь, я закричу, прямо здесь. И мне плевать, что подумают.
Он изменился в лице. Улыбочка сползла.
– Дура ты, – процедил он. – Сашке только ничего не болтай. Он расстроится. А я скажу, что ты ко мне клеилась, а я отказал. И кому он поверит, как думаешь? Я его тридцать лет знаю, а ты – без году неделя.
И вышел. А у меня ноги подкосились, потому что он прав, это его козырь. Он может перевернуть ситуацию так, что виноватой останусь я. Скажет:
"Саня, твоя жена мне глазки строила, я ее отшил, вот она и бесится, наговаривает".
И зная Сашу, его неуверенность в себе иногда... он может в это поверить. Или хотя бы засомневаться.
Жизнь в осаде в собственной квартире
Теперь я живу как в осаде. Дом, который должен быть моей крепостью, превратился в проходной двор для человека, которого я боюсь и ненавижу. Я перестала носить дома шорты и майки, хожу в каких-то бесформенных спортивных костюмах, чтобы не провоцировать. Но ему, кажется, все равно, во что я одета.
Вчера, когда я лежала в темноте "с мигренью", я слышала их разговор. Они сидели на кухне, стена тонкая.
– Да Олька твоя что-то совсем расклеилась, – говорил Игорь, чавкая чем-то. – К врачам бы ее, Сань. А то бабы, они такие, могут и депрессию словить, и накрутить себя. Ты смотри за ней. А то найдет себе кого-нибудь психолога...
– Да ну тебя, – отмахивался Саша. – Устает просто, работа нервная.
Игорь заботливый, советы дает. "Смотри за ней", звучит как издевательство. Он готовит почву. Если я сорвусь и устрою истерику, он скажет: "Ну я же говорил, у нее с головой проблемы".
Я не знаю, сколько еще смогу это терпеть, нервы на пределе. Я стала раздражительной, срываюсь на сына, кричу на мужа по пустякам. Саша не понимает, что происходит, он думает, что я просто испортилась характером.
У меня в голове прокручиваются сценарии.
Вариант А: Поставить скрытую камеру. Записать его домогательства. Но это сложно технически, да и он осторожен, лишнего не делает, когда может попасться.
Вариант Б: Серьезно поговорить с мужем. Без эмоций, фактами. Сказать: "Саша, мне неприятно внимание Игоря, он нарушает мои границы". Но тогда Саша пойдет разбираться с Игорем, тот все отрицает, переведет в шутку, и я опять останусь дурой без чувства юмора.
Вариант В: Просто запретить Игорю приходить. Сказать: "Я не хочу видеть его в нашем доме", без объяснения причин. Это вызовет скандал, Саша скажет, что я тиран и пытаюсь контролировать его общение.
Пока я выбрала вариант Г: прятаться. Запираться в спальне, уходить гулять с ребенком, когда он приходит, сидеть у подруги. Но это не выход, а бегство. И самое противное, что Игорь чувствует себя победителем. Он выжил меня из собственной гостиной.
Иногда мне кажется, что я действительно схожу с ума. Вдруг я преувеличиваю? Может, его "Ольчик, ты огонь" – это действительно просто комплимент, а я просто закомплексованная, вижу в этом похоть?
Но потом я вспоминаю его взгляд, липкий, раздевающий, и понимаю: нет, интуиция не врет. Женщина всегда чувствует, когда ее хотят съесть.
Я боюсь момента, когда мы останемся наедине по-настоящему. Не на минуту в коридоре, а надолго. Например, Саша попросит его подвезти меня куда-то. Я боюсь, что он перейдет от слов и "случайных" касаний к действиям. И я не знаю, смогу ли я дать отпор так, чтобы не разрушить свою семью.
Я смотрю на Сашу, который спит рядом, и мне хочется его разбудить и все рассказать. Выплакаться. Сказать: "Защити меня! Ты же мой муж!". Но я молчу. Потому что мужская солидарность – это стена, о которую разбиваются женские слезы. И пока Игорь не перешел черту явно, пока нет синяков или свидетелей, я для всех буду просто истеричкой, которая не любит друзей мужа.