Остров Итуруп, залив Касатка, 17 января 1960. Шторм сорвал баржу со швартовки за сорок минут до того, как кончилось топливо
Скорость ветра достигла шестидесяти метров в секунду. Баржу Т-36, приписанную к военно-строительной части на Курилах, удерживал у берега только трос. В 9 утра трос лопнул. Четыре солдата — младший сержант Асхат Зиганшин и рядовые Анатолий Крючковский, Филипп Поплавский, Иван Федотов — запустили двигатели и десять часов пытались не дать волнам разбить судно о скалы. В 22 часа солярка кончилась. Баржа коснулась днищем грунта, но зацепиться за берег не успела. Шторм понёс её в открытый океан.
Трёхдневный паёк и два ведра картошки, пропитанной мазутом. Десятидневный НЗ остался на берегу
В декабре 1959 года все баржи залива Касатка вытащили на берег пережидать зимние шторма. Неприкосновенный запас продуктов — десять суток еды — сгрузили в казарму. В начале января пришёл приказ: спустить Т-36 на воду, срочно разгружать рефрижератор с мясом. НЗ на борт возвращать не стали. Выдали трёхдневный паёк: буханку хлеба, полторы банки тушёнки, килограмм свиного жира, немного крупы и гороха, два ведра картошки. Воду для питья налили в бак. Во время шторма бак смыло за борт, картошку раскидало по машинному отделению, и она пропиталась соляркой.
Рация замолчала в первый день дрейфа. Берег искал три дня и объявил экипаж погибшим
Зиганшин успел передать на берег две радиограммы: «Сорваны со швартовки, боремся». Во время шторма радиостанцию несколько раз сильно тряхнуло, и она вышла из строя. Приёмник ещё работал — солдаты слышали позывные берега, но ответить не могли. На Итурупе создали оперативную группу, сторожевой корабль вышел в море, самолёты обследовали акваторию. На берегу нашли спасательный круг и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером Т-36. Командование решило: баржа разбилась о скалы, экипаж погиб. Родным отправили похоронки. За квартирами солдат установили наблюдение — на случай дезертирства.
Зиганшин нашёл в рубке газету с картой ракетных испытаний. До марта их искать не будут
На второй день дрейфа сержант обнаружил в кубрике номер «Красной звезды». В заметке сообщалось: с 15 января по 15 февраля район центральной части Тихого океана закрыт для судоходства и полётов в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет. Приложенная к статье карта показывала, что баржу несёт прямо в запретную зону. Зиганшин сказал товарищам: до начала марта нас искать не будут, даже если поймут, что мы живы. Нужно продержаться. Он ввёл режим строжайшей экономии — кружка жидкого супа раз в день, глоток воды в двое суток.
Первые сорок дней питались тем, что осталось от трёхдневного пайка
Картошку, пропахшую соляркой, скоблили, варили, ели вместе с мазутной коркой. Крупу, горох, тушёнку, жир — всё делили на миллиметровые порции. Пресную воду брали из системы охлаждения заглохших двигателей — ржавую, тёплую, но пригодную для питья. Когда вода кончилась, собирали дождь, растягивали брезент и сливали капли в чайник. Последнюю картошку сварили и съели 23 февраля, в День Советской Армии.
Сорок девятый день. Кожаные ремни, кирзовые сапоги, гармошка и зубная паста
Когда еда кончилась, Зиганшин вспомнил рассказ школьной учительницы о моряках, которые в беде варили кожу. Первым сварили ремень сержанта — порезали лапшой, опустили в кипяток. Потом ремешок от разбитой рации, потом голенища кирзовых сапог. Кирзу обжигали на печке, пока она не становилась похожей на древесный уголь, и глотали, намазав солидолом, чтобы легче проходило. Сняли кожу с клавишей гармошки — Федотов в последний раз сыграл на ней «Амур-батюшка», и инструмент разобрали на еду. Пытались жевать мыло, зубную пасту, пробовали ловить рыбу на крючок из ржавого гвоздя — акулы кружили вокруг баржи, но не брали наживку.
Ни одной ссоры. Уговор: последний запишет, как они умирали
За сорок девять дней дрейфа вчетвером на ста квадратных метрах палубы у них не случилось ни одного конфликта. Никто не попытался отобрать еду у товарища, никто не выпил лишнего глотка воды. Они договорились: тот, кто умрёт последним, перед смертью оставит в судовом журнале запись о том, как погибал экипаж Т-36. Зиганшин, единственный имевший опыт голода, запретил даже думать о каннибализме. Они держались уговора.
7 марта 1960. Авианосец «Кирсардж» и полузатопленная баржа за тысячу миль от Курил
Утром 7 марта самолёт с американского авианосца «Кирсардж» заметил в океане точку. Точка оказалась баржой, которая не могла отойти от берега дальше трёхсот метров. Она прошла тысячу семьсот километров и находилась в тысяче миль северо-западнее острова Мидуэй. Американцы спустили вертолёт. Когда Зиганшина подняли на борт, он сказал переводчику: у нас всё нормально, дайте топливо и продукты — мы сами дойдём до дома. На самом деле идти они уже никуда не могли. Солдаты весили по сорок килограммов, у них отказали суставы, кожа висела лохмотьями, но ни один не лёг и не попросил помощи, пока их не подняли на палубу силой.
Американцы кормили их бульоном маленькими ложками. Изумление: русские не набросились на еду
Медики авианосца приготовили бульон, белый хлеб, кофе. Солдаты, не видевшие нормальной пищи сорок девять дней, сели за стол и спокойно передавали тарелку друг другу. Ели по глотку, по крошке, понимая, что от большой порции изголодавшийся желудок лопнет. Американские моряки, наблюдавшие эту сцену, потом рассказывали журналистам: мы думали, они будут есть, пока не упадут. Они ели как офицеры на приёме. Когда их отвели в душевую, Зиганшин потерял сознание.
Холодная война, пресс-конференция в Сан-Франциско и ордена Красной Звезды
Информацию о спасении советских солдат передали в штаб флота в Перл-Харборе и в посольство СССР в Вашингтоне. В Москве три дня решали, как реагировать: официальная пропаганда учила ненавидеть американцев, а тут американцы спасли четверых советских парней. 12 марта «Известия» вышли с заметкой «Сильнее смерти». Солдат привезли в Сан-Франциско, одели в костюмы, дали карманные деньги, сделали почётными гражданами города. Иностранные журналисты спросили Зиганшина: вы знаете, какие вы люди? Он ответил: обыкновенные. Советские. В Москве их встречали с цветами и плакатами, маршал Малиновский вручил каждому орден Красной Звезды и штурманские часы — чтобы больше не теряли курса.
После славы: Гагарин, алкоголь и тихая работа сторожем на яхтах
Их сравнивали с «ливерпульской четвёркой», о них писали стихи и песни, Хемингуэй и Тур Хейердал слали телеграммы. Через год слава кончилась — 12 апреля 1961 года полетел Гагарин. Зиганшин признавался: от бесконечных банкетов, где нельзя не пить с уважаемыми людьми, у него едва не развился алкоголизм. Демобилизовавшись, все четверо связали жизнь с морем: Федотов ушёл в китобойный флот, Поплавский ходил в гидрографические экспедиции по Атлантике, Крючковский работал на судостроительном заводе. Зиганшин служил в аварийно-спасательном дивизионе на Ленинградской военно-морской базе. Последние годы перед смертью в 2017 году он работал сторожем яхт под Стрельной.
Т-36, 1960–2017. Кожаные сапоги ему дарили до самой смерти
Американцы, узнавшие историю солдатского ремня и кирзовых сапог, присылали Зиганшину посылки с кожаными изделиями до конца шестидесятых. Друзья и журналисты, приезжавшие к нему в гости, в шутку привозили новые сапоги. В интервью 2006 года он сказал: «Кожаные сапоги мне дарят до сих пор». Он хранил их в гараже, иногда перебирал, вспоминал февраль шестьдесят первого, баржу, гармошку, уговор и тихий голос Федотова, который бредил во сне именем беременной жены, оставшейся на берегу.