В средствах массовой информации эта история широко освещается. И это понятно: взяточником из правоохранительных органов уже никого не удивишь, а вот поп-абьюзeр – это ново, свежо и очень по-радфемски.
Редкий сюжет.
Меня здесь заинтересовал не столько очередной семейный скандал с разводом, сколько реакция публики на него – о чем и будет мой сегодняшний текст.
Почему-то люди ожидают от священников какого-то особого поведения, какой-то абсолютно нереальной для «обычных людей» морали – а с чего бы?
Вы удивляетесь прокурoру-взяточнику или губернатoру-инoагенту? Нет?
А почему священники в вашей картине мира являются исключением?
Я вот писал уже про публично выраженное мнение мусульманского муфтия о женском обрезании (ссылка ниже) – но это не означает, что все муфтии придерживаются таких же взглядов.
Вкратце напомню сюжет обсуждаемой сегодня ситуации.
Некий семинарист женился на студентке ВУЗа Ирине, ибо после рукоположения во священники жениться уже нельзя.
Доучился, получил распределение в свой город.
Сначала дела шли плохо, денег не было, жена помогала ему с его дипломом, в перерывах между заботой о троих детях.
Потом ситуация изменилась, денег и авторитета стало больше, священнику это ударило в голову.
Известно же: власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно.
Пoкoйник Эпштeйн не даст соврать.
Здесь надо сделать две ремарки.
Первая: у приходских священников, в подавляющем большинстве случаев, нет зарплаты как таковой. Он живет на те деньги, которые приходу жертвуют, на перечисления спонсоров, на доходы от торговли квасом, медом, иконами, свечами и т.д.
Доход непредсказуемый, а вот расходы предсказуемы: освещение, отопление, другая коммуналка, оплата художникам, расписывающим иконостас, штатному дьякону и/или второму священнику (если они есть), бухгалтеру (если есть).
Плюс отчисления (чаще в виде кэша) в епархию – религиозные организации, как специфическая разновидность общественных организаций, подчиняются общим принципам правового регулирования последних.
Про партийные или профсоюзные взносы все знают?
Ну вот и тут аналогично.
Если у священника приходской совет для галочки, бухгалтера или второго священника нет – он один бесконтрольно распоряжается входящими деньгами, в значительной доле наличными.
И никто ему тут не начальник.
Особенно, если негласные (а кое-где – вполне себе гласные) нормативы ежемесячного отчисления в вышестоящую организацию соблюдаются.
Вторая ремарка: означенный священник оказался мамсиком, в женском понимании этого термина.
Цитата (по газете «Московский комсомолец»):
— Когда все изменилось?
— После переезда в его родной город в Липецкой области, где его рукоположили в сан священника. На переезде настояла его мать. Практически сразу после приезда он заявил: «Не хочу притворяться. Я вернулся в привычную среду, где у меня родные и друзья. Буду жить так, как хочу». Что он имел в виду, я поняла позже, когда начались упреки, придирки, безразличие, унижения, могло доходить до рукоприкладства.
Муж к своей маме бегал за советом по любому поводу. Ощущение, что я была лишняя в их идеальной паре. Наедине с детьми свекровь настраивала внуков против меня.
Свекор тоже считал, что я обязана прислуживать сыну. Хотя сам со свекровью уже лет 30 в разводе, и она ему никогда не прислуживала. После нашего развода за 3,5 года ни один из них ни разу не поинтересовался здоровьем и жизнью внуков.
Профессия мужа тут вообще не важна.
И социальный слой, в котором такой муж вырос.
И профессия его родителей тоже не причем.
Если взрослый женатый мужчина, раскрыв рот, слушает во всём свою маму – он не женатый и не мужчина.
Он aхaющийcя ребенок.
Что же говорит Ирина о причинах, повлекших развод и бегство с детьми в другой город?
Муж много тратил на еду и одежду, себе покупал все самое лучшее. Потом пошли автомобили и недвижимость — все преимущественно оформлял на мать и родственников. В общем, максимально выводил деньги и имущество из семьи. О реальных доходах мне не говорил.
Контроль был во всем, вплоть до того, как мне одеваться, какой длины юбку носить. О штанах и речи не могло быть. Я оказалась одна в чужом городе. Ездить к подругам не разрешал: неприемлемо оставлять мужа. Убеждал, что мое место — дом, семья, быт, дети. Хобби и работа — лишнее.
После рождения дочки мы перестали спать в одной комнате. Он объяснял, что ему нужно высыпаться, чтобы быть собранным на службе. Хотя служил он 1–2 раза в неделю. Позже я заподозрила, что по ночам он мог смотреть фильмы 18+, сидеть в соцсетях, общаться непонятно с кем. Однажды я застала его в четыре утра «в чем мать родила» за ноутбуком, он переписывался с какой-то девицей. На компьютере всплывали сайты знакомств.
Когда он хотел близости, отдавал приказ: укладывай детей, приходи исполнять супружеский долг. Если я отказывала во время поста, устраивал скандалы. Цитировал «священные» тексты: «Жена не властна над своим телом, только муж», «брачное ложе нескверно». В последние годы дошло до того, что он писал мне эсэмэски, чтобы не забыла прийти в его комнату. А потом выгонял: сделала дело, свободна!
Почему я не ушла сразу? Боялась. Он годами убеждал, внушал, что я ничтожество и мне никто не поверит.
Как правило, мамсики, имея комплекс неполноценности и патологический страх своей матери, занимаются гиперкомпенсацией в отношении жены и детей.
Человеческая психика-то, она такая: всегда баланс ищет – что бы чем бы уравновесить.
Поэтому мамсик, тиранящий жену и маленьких детей есть явление закономерное.
Повозмущаться-то оно, конечно, можно – но удивляться не надо.
Инфантильная психика в пузатом теле ищет стабилизации.
При условии, конечно, что всё, сообщаемое Ириной, есть правда.
Цитирую:
Когда у меня была замершая беременность на раннем сроке, нужна была чистка. Операцию назначили на 30 декабря. До 1 января я лежала в больнице под наблюдением. Новый год муж отметил с матерью.
В день выписки ошарашил меня: «Как я за тобой приеду? Мы отмечали праздник». Я чувствовала себя уничтоженной.
Когда вернулась домой, еды в доме не оказалось, помощи никакой. Муж сразу ушел по делам. Потом отправился гулять в бар с другом. Вернулся под утро и принес шоколадку. Я тогда сказала, что мне больно и обидно. В ответ получила: «Отмахайся, достала». Потом еще пару дней ему было не до меня.
У нас было правило: есть два мнения — одно его, другое неправильное. Любое возражение приводило к конфликту. Если я перечила, он себя не сдерживал. Доставалось и детям, если они мешали папе спать до обеда. Малейшие их шалости оборачивались наказанием.
Знаете, как он приучал дочь к горшку? Отхлестал полуторагодовалого ребенка описанными колготками.
Дети были для него частью статуса многодетного отца. Для картинки в соцсетях он демонстрировал любовь, а дома орал на них, прогонял, чтобы не лезли. Дети стали его бояться. Он говорил, что у детей к отцу должен быть страх.
Запретов для детей было множество: дочке нельзя было носить штаны и джинсы, прокалывать уши, на утренник красить блеском губы. Платья она носила только те, которые одобряла свекровь. Эти вещи чаще были из советского прошлого, их приносили в храм для нуждающихся.
Телевизор смотрели строго по времени, мультфильмы — по списку. Свекровь считала, что «Лунтик» — это бес, его нельзя смотреть.
Муж соглашался с ней, мол, ребенок при просмотре «Лунтика» станет бесноватым. Телефон у старшей дочери появился во втором классе, без игр, только чтобы позвонить. Музыка — только разрешенная, никаких современных треков.
— Какие самые неприятные истории вспоминаете о совместной жизни?
— Их много. Помню, как мне пришлось встать на колени, чтобы вымолить покупку дорогих очков для старшей дочери. Как он толкал меня беременную, оскорблял при детях. Поднимал руку на меня при своей матери, а та упрекала меня, мол, сама виновата. Смеялся над моим телом дома и при людях. Упрекал нас, что мы много едим.
Муж экономил на продуктах для меня и детей. Делал замечания, что я слишком толстым слоем намазала паштет, дети чересчур много сыра едят, а творожки — излишество. При этом сам не считал излишеством стейки из тунца, дорогое вино.
Ну, в общем картина понятна.
Не сказать, чтобы я здесь прочитал что-то, несвойственное ортодоксально-православным семьям. И мультфильмы запрещают, и музыку, и одежду.
Лично знаком с «гиперверующими» из трёх христианских течений.
И в курсе, что своем стремлении быть «святее папы римского» некоторые граждане и гражданки доходят до маразма.
Муж запрещал Ирине одежду покупать, какую она хочет?
А я знаю про упоротую гражданку, которая принципиально носила только грубые мужские ботинки ибо «Царство Божие нуждно есть, и нуждницы е восхищают».
Без мужских ботинок в этом деле никак, сами понимаете 😃
Интервью с Ириной опубликовано на сайте МК (ссылка выше) и на их канале здесь.
В комментариях много людей высказывалось про Ирину в духе, мол, ах она такая собака-самка, квартиру и деньги у мужа отжать не смогла – вот и опозорила его на всю Россию.
Дела о разводе вообще очень многомерные, там никогда нельзя сказать «виноват(а) кто-то один».
Лично я бракоразводных процессов знаю немного, около 20 всего лишь, но приведу мнение коллеги-адвоката, который по таким делам специализировался: «Ни один корпоративный спор акционеров или рейдерский захват завода не сравнится по накалу страстей и вывернутому грязному белью с бракоразводными процессами».
Как видите, я не комментирую обоснованность претензий Ирины.
Но я комментирую мужчину-мамсика, как явление.
А также неадекватно-болезненное отношение общественности к бракоразводному процессу, ибо не будь муж священником - ничем бы этот развод и не отличался бы от тысяч подобных.
Которые такого ажиотажа не вызывают.
Мнение Ирины мы знаем, мнение мужа-священника – нет.
Предполагаю, что муж-священник может наговорить не меньше эмоциональностей относительно своей бывшей жены. Это их дело, пусть разбираются между собой при помощи суда.
Третьи стороны тоже, не удивлюсь, активно поучаствуют в процессе: обширные коррyпционные связи мужа или радфемские женские общественные организации на стороне жены.
Ирина не ожесточилась, от православной веры не отошла, дети продолжают ходить в воскресную школу, но уже в другом городе.
Муж-священник обширно цитировал Новый Завет, обосновывая свои действия.
Но, как мы знаем, из Библии можно натаскать цитат на любой вкус и цвет – от любовной романтики (Песнь Песней) до призывов к гeнoциду отдeльных народов (Пятикнижие).
Посему и я здесь немного процитирую апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печётся, тот отрёкся от веры и хуже неверного» (1Тим.5:8).
К обоим полам относится, как видите.