Почему трагические инциденты с подростками приняли массовый характер и что нужно сделать, чтобы остановить волну насилия.
Серия нападений на учебные заведения в разных регионах России, включая трагедию в Анапе, вновь поставила вопрос о причинах школьного насилия и о том, какие выводы общество и государство обязаны сделать. За короткий период произошло несколько инцидентов, что усилило общественную тревожность и спровоцировало дискуссию о «кумулятивном эффекте» и возможном механизме подражания.
Редакция портала ЯСНО решила проанализировать происходящее, понять в чем могут быть скрыты причины повторяющихся нападений на школы и вузы, и что нужно сделать, чтобы не допустить их повторения.
Анапская трагедия как новая ласточка: пугающая тенденция с нападениями на учебные заведения в РФ
В последние годы Россия сталкивается с тревожной тенденцией роста насилия в образовательных учреждениях, где студенты и школьники все чаще становятся как жертвами, так и инициаторами атак. Эти инциденты не только сеют страх среди учащихся, родителей и педагогов, но и поднимают серьезные вопросы о системных проблемах в сфере безопасности, психологической поддержки граждан и их образования.
C 2020 по 2025 год в российских школах и колледжах произошло множество нападений, часто с использованием ножей, огнестрельного оружия или взрывных устройств. Например, в 2021 году в Казани бывший ученик устроил массовый расстрел, унесший жизни девяти человек, а в 2022 году в Ижевске стрелок, вдохновленный колумбайновским инцидентом, убил 18 человек. Такие случаи часто связаны с психическими расстройствами, школьным буллингом, семейными проблемами или идеологическим влиянием, включая онлайн-радикализацию. В 2023–2025 годах атаки продолжились: от ножевых ранений в Химках и Санкт-Петербурге до молотковых нападений в Челябинске и Балаганске, где подростки атаковали одноклассников из-за конфликтов или мести.
Февраль 2026 года стал особенно трагичным месяцем. За короткий период произошло сразу четыре нападения на учебные заведения по всей стране. Первое из них случилось 3 февраля в Уфе, в гимназии №16, где десятиклассник открыл огонь из травматического пистолета по учителю и ученикам во время урока, причинив ссадины учителю, но без смертельных исходов. В тот же день в Кодинске, в школе №4, семиклассница напала с ножом на одноклассника после конфликта с учителем - пострадавший получил медицинскую помощь и был выписан.
На следующий день, 4 февраля, в Красноярске в МАОУ СШ «Комплекс Покровский» школьница принесла горючее вещество, подожгла тряпку и бросила ее в класс, а затем атаковала одноклассников молотком. В результате трое детей получили ожоги и были госпитализированы в ожоговый центр, а всего пострадали не менее пяти учеников и учитель. Эти инциденты стали частью более широкой волны агрессии, которая усилилась еще в декабре 2025 года и распространилась на такие города как Санкт-Петербург, Москва, Нижнекамск. А также омский Тюкалинск, где был предотвращен заговор 14-летнего подростка, вдохновленного идеологией «Колумбайна» и планировавшего убийства с использованием огнестрельного оружия и взрывчатки.
Кульминацией стал инцидент 11 февраля в Анапе, где в местном индустриальном техникуме (АИТ) 17-летний студент второго курса открыл огонь в холле из ружья, взятого у деда. Стрелок, по данным СМИ, был вдохновлен видео предыдущих атак в Перми и Керчи. Он убил вставшего на пути охранника. А еще двое пострадавших получили ранения средней тяжести.
Парня задержали на месте. Следственный комитет возбудил уголовное дело, правоохранители расследуют мотивы и обстоятельства. Этот случай стал четвертым в феврале, показав эскалацию насилия и необходимость срочных мер.
Портал ЯСНО к обратился к известному кубанскому cоциологу Ольге Малаховой, которая в прошлом сама преподавала в вузах и ссузах Краснодарского края. Эксперт рассказала, какие прямые и косвенные причины могли привести к трагедии и какие выводы из нее стоит сделать.
О мотивации: преждевременно искать простые ответы
По оценке Ольги Малаховой, на сегодняшний день нет достаточной информации, чтобы сделать однозначные выводы о мотивах нападавшего. Речь может идти как о внешних причинах в действиях подростков, так и о глубоком внутреннем психологическом кризисе.
— Только правоохранительные органы достоверно могут ответить на вопрос в каждом конкретном случае, было ли это внешнее влияние, вербовка радикально настроенных преступных элементов или это внутренний психологический кризис, с которым подросток не справился самостоятельно, — утверждать однозначно сейчас невозможно.
Эксперт отмечает, что ситуация сложная и требует осторожности. Нужно дождаться результатов следствия, которое установит причины трагедии.
— Важно другое: вне зависимости от точной квалификации — это в первую очередь трагедия, за которой стоят человеческие судьбы, жизни, физический и моральный вред, психологические травмы, долгосрочные последствия. И уже сам факт повторяемости подобных инцидентов говорит о том, что мы имеем дело не с отдельными эксцессами, а с системной проблемой.
Система безопасности в образовательных учреждения Кубани и России: модель устарела
Социолог обращает внимание на несрабатывание существующей модели общественной безопасности. По её мнению, она могла соответствовать прежним вызовам, но сегодня очевидно не справляется с трансформировавшимися угрозами.
— Принципиально важно подчеркнуть: ответственность за систему общественной безопасности не должна перекладываться на образовательные учреждения. Учебное заведение учит, а правоохранительные и иные федеральные специальные органы должны обеспечивать систему государственной и общественной безопасности. Это вопрос государственной важности. Если система даёт сбой, значит, её необходимо пересматривать на уровне нормативного регулирования, стандартов, контроля доступа к оружию, межведомственного взаимодействия и т.д.
Эксперт подчеркивает, что любая эффективная система контроля и защиты граждан предполагает частичное дублирование и подстраховку. Если не срабатывает один элемент безопасности, должен срабатывать дублирующий.
— Сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда система безопасности образовательных учреждений не работает, как предполагалось, соответственно ее нужно реформировать.
Психологическая служба: несостоявшийся институт, который нужно создавать
— Вторая фундаментальная проблема — отсутствие полноценной государственной системы психологической помощи. Разговоры о необходимости такой службы ведутся давно, но системного, институционального решения нет. Часто после инцидентов звучит формулировка: «Он был тихим, спокойным, не конфликтным». Но подобное описание не означает отсутствия проблем у молодого человека. Девиантное поведение редко возникает мгновенно. Как правило, ему предшествует накопление внутреннего напряжения, травм, агрессии, страха. Источники могут быть разными: семейные конфликты, буллинг, ощущение социальной несправедливости, влияние радикальных онлайн-сообществ.
Социолог акцентирует, что школьные учителя и психологи зачастую перегружены формальными задачами, работают в условиях острой нехватки кадров и ресурсов. Профилактика подменяется отчётностью. Между тем, современная социальная среда — цифровая, высококонкурентная, эмоционально нестабильная — требует профессионального сопровождения подростков.
— Мы видим, что у части молодых людей копится напряжение, агрессия, чувство изоляции и непонимания тех социальных процессов, которые происходят с их Личностью, а также в их Окружении. И если у них нет безопасного канала для коммуникации и проработки этих состояний их сопровождения, риск девиантного поведения возрастает.
России необходима независимая, качественная, государственно поддерживаемая система профессиональной психологической помощи, которая будет иметь доступ в образовательные учреждения, но не быть их структурными подразделениями. Это позволит предотвращать подобные трагедии, и заниматься их профилактикой, уверена Ольга Малахова.
Девиантность как сигнал сбоя социализации
— Третья составляющая, которая все чаще дает сбой — это образование и воспитание подрастающего поколения. Часто забывается, что образование – это не просто получение знаний, навыков, умений. В первую очередь, это социализация детей и подростков. Образовательные учреждения должны выполнять большую государственную миссию, которая заключается в воспитании Человека. Система образования и воспитания из биологического индивида формирует социальную Личность и Гражданина, люди не рождаются сразу с общественными навыками и необходимыми знаниями для жизни в обществе, они этому учатся. Соответственно если у молодого человека возникают сложности с взаимодействием с Обществом, социальными группами, которые приводят к преступному деянию, где-то неправильно работает социальный институт в лице Семьи, Образовательного учреждения, Правоохранительной системы.
Эксперт акцентирует, что любой парень или девушка не существует в социальном вакууме. Человек постоянно взаимодействует одновременно в нескольких социальных группах — семья, учебное заведение, сверстники, социальные сети. Если ни одна из этих групп не распознала угрозу, это демонстрирует системный сбой общественных институтов, уверена социолог.
Ответственность взрослых и границы вины подростков
Ольга Малахова подчёркивает: когда мы говорим о системном кризисе – это не обвинение конкретных родителей или педагогов, для всех –это психологическая травма, которую они будут переживать долго. Однако объективно дети находятся под ответственностью взрослых — юридической и моральной.
Когда происходит подобное преступление, мы должны задать вопрос не в логике поиска «виноватого», а в логике анализа: где и почему не сработал механизм предупреждения, профилактической помощи, поддержки, сопровождения?
— Систематическое повторение подобных случаев, говорит о том, что плохо работают конкретные, социальные институты, которые обязаны были обратить внимание на подростковые проблемы и сделать всё возможное для того, чтобы предотвратить эту ситуацию.
По оценке эксперта, на учреждения образования сейчас возлагается много дополнительных задач, в том числе и не профильные вопросы, что может приводить к ухудшению деятельности в образовательной сфере. Также не все образовательные учреждения обладают профессиональными специалистами, которые способны работать с девиантным поведением подростков.
При этом в последние десятилетия семья в РФ как социальный институт переживает кризис: родители зачастую не знают, какие проблемы у их детей в социальных коллективах, у кого-то нет времени на детей, а у кого-то нет возможности обратиться к профессиональному специалисту за помощью.
— В любом случае ребёнок или подросток у нас находятся в разных социальных группах. И соответственно, мы должны сделать всё, чтобы эти социальные группы правильно реагировали на деструктивное поведение и не позволяли происходить тем ужасающим событиям, которые, происходят. Подчеркну, речь не только о школах, училищах или вузах.
Цена профилактики и цена последствий ее отсутствия в учебных заведениях РФ
— Когда речь заходит о реформировании системы, часто звучит аргумент о финансовых затратах. Но давайте посмотрим на ситуацию иначе: после трагедии государство и общество несёт значительно большие расходы — лечение пострадавших, психологическая реабилитация, следственные действия, судебные процессы, социальные выплаты. И главное — мы сталкиваемся с долгосрочными психологическими последствиями участников трагедии, — резюмирует Ольга Малахова.
Она напоминает, что подростки, ставшие свидетелями нападений, получают тяжёлые психологические травмы. Мы не можем гарантировать, что эти травмы не проявятся в будущем в виде тревожных расстройств, депрессий или повторной агрессии.
Системная профилактика девиационных сбоев всегда дешевле, чем ликвидация последствий, включая длительное лечение жертв и поиск свободных средств на повышение общественной безопасности. При том, что авральные действия в этом направление могут не дать позитивного эффекта.
— —
Выводы из этих тенденций очевидны: без срочных реформ, включающих усиление общественной безопасности, создание государственной психологической службы, ограничение пропаганды насилия в СМИ и социальных сетях, волна атак продолжится.
В Госдуме уже обсуждают парламентские слушания по школьному насилию и запрет на детальное освещение инцидентов, чтобы избежать подражания. Как сообщил журналистам зампред комитета по молодежной политике нижней палаты парламента Александр Толмачев, для того чтобы эффективно разобраться в проблеме, следует наладить взаимодействие с различными ведомствами и общественностью.
Пока же школы остаются уязвимыми к новым случаям агрессии, со стороны самих подростков. Только комплексный подход, сочетающий профилактику и ответственность взрослых, может предотвратить новые трагедии и защитить подрастающие поколения.