Семья Коровиных из Волгограда мало чем отличалась от тысяч других семей. Папа, мама, двое детей. Еще месяц назад в их доме царила идиллия: Дарья вернулась из роддома с маленькой Александрой, а дома их ждали муж Николай и полуторагодовалый сын Толик.
Для своих лет Толик был развитым и смышленым ребенком. Родители с гордостью называли его старшим сыном, хотя на тот момент ему было всего 1 год и 9 месяцев. Его описывали как доброго и общительного малыша, помощника для мамы.
Но счастье длилось недолго. Меньше чем через неделю после выписки из роддома с младенцем на руках Дарье пришлось собирать в больницу старшего сына, в ноябре 2011-го Толик заболел. Никто тогда не мог предположить, чем обернется обычная, на первый взгляд, простуда.
Первые симптомы
Утро началось с плача. У Толика резко поднялась температура – 38,5 градуса. Мама сделала все, что положено в таких случаях.
– Сбили ее. Посмотрела горло, немного красноватое. Целый день обрабатывала горло и давала противовирусные лекарства. К вечеру дала антибиотик, в ночь температура упала, – вспоминала Дарья.
Родители действовали по стандартной схеме. Температура отступила, и ночь прошла относительно спокойно. Но под утро температура вернулась. К этому добавилась новая жалоба – Толик говорил, что у него болит животик. При этом мальчик поел молочную кашу. Сделал это с удовольствием, от еды не отказывался.
Родители вызвали скорую помощь. Медики прибыли, сделали укол, температуру сбили. Вердикт врачей: вирусная инфекция. Госпитализацию предложили, но, со слов родителей, не как экстренную меру, а как вариант. Дарья отказалась:
– Я подписала отказ от госпитализации. С мужем спросили у врачей, где мы могли подхватить вирус, если сын в садик не ходил и с другими детьми не контактировал? (мы живем в частном доме, гуляем во дворе). Нам ответили, что вирус мог перенестись по воздуху, или взрослые явились переносчиками, – рассказывала Дарья.
Ситуация казалась под контролем. У одного из знакомых семьи недавно болел ребенок с похожими симптомами. Чтобы не ждать понедельника, Коровины позвонили ему, узнали схему лечения. Муж съездил в аптеку, купил противовирусные препараты.
К обеду температура вернулась, но ее удалось сбить. А вот вечером ребенка начало сильно тошнить, причем содержимым завтрака, который был съеден много часов назад.
«Толик отказывался есть»
Ночь мальчик проспал. Утром пришла дежурный врач из поликлиники. Она осмотрела ребенка, изучила список лекарств, которые давали родители, выписала дополнительные препараты для кишечника. Рекомендация врача – ложиться в больницу, по ее мнению, не стоило.
– Я рассказала, что Толик жалуется на боли в животике. Врач ответила, что если будет хуже, вызвать ее на следующий день, она даст направление в инфекционную больницу, чтобы там провели терапию от обезвоживания организма, – говорила Дарья.
В этот день родители перевели сына на щадящую диету: только бульон, никакой молочки. Врач посоветовала безмолочные каши. Вместе с доктором Коровины пришли к выводу, что рвоту накануне спровоцировала именно молочная каша.
В обед температура вновь подскочила – до 39,1 градуса. Жаропонижающие сработали, температура упала до 36,8 градуса. Ребенок даже повеселел: встал с постели, заинтересовался игрушками. Единственное, что настораживало – Толик отказывался есть. Вечером лег спать с температурой 37,2 градуса.
Дорога в больницу
15 ноября, около часа ночи Толик проснулся. Его вырвало желчью. Затем температура резко пошла вверх, и открылась рвота кровью. Дарья тут же вызвала врачей, позвонила мужу на работу. Сама поехать в больницу не могла – на руках оставалась трехнедельная дочь на грудном вскармливании.
– Муж приехал минут через 10–15. Пока одевали сына, муж еще раз перезвонил по «03», сказал, что ребенку очень плохо и договорился встретиться с ними по дороге, на трассе. Уехали они примерно из дому полтретьего ночи. На остановке еще минут 20 ждали скорую помощь, потом пересели к ним в машину, – вспоминала Дарья.
В машине скорой врач задал только один вопрос: ел ли ребенок йогурты и творожки. Николай ответил утвердительно – в пятницу вечером Толик действительно ел йогурт. Фельдшер сообщил, что повезет пациента в инфекционную больницу. Николай настаивал, что ребенка рвет кровью, но это не изменило маршрут.
«Посмотрим анализы и решим, что делать дальше»
В приемном покое отца сразу предупредили: больничный лист ему оформлять не будут. Позже эту информацию подтвердила и заведующая отделением. Выбора у мужчины не было, он согласился. Со слов Николая, Толику сразу поставили капельницу. Врачи говорили о почечной недостаточности. Температура спала. У ребенка взяли мазок.
Утром в среду, 16 ноября, взяли кровь, начали курс антибиотиков. Мальчика осматривали несколько врачей. Дарья постоянно была на связи, передавала всю хронологию событий, подробно описывала, что было до госпитализации.
– Я спросила про рвоту кровью, и мне ответили, что надо исключить хирургическую патологию. Это было в районе обеда. С утра сыну еще раз поставили капельницу, после чего температура совсем спала, его тянуло в сон, спал и стонал, – рассказывала мать.
Врач настаивал: ребенок должен есть через силу. Каждые пять минут ему нужно давать пить, чтобы избежать обезвоживания. Позже Толика осматривала комиссия – врач со студентами или интернами. В этот момент мальчик вел себя агрессивно, плакал. Как позже поняли родители, у него сильно болел живот.
На вопросы отца о диагнозе врачи отвечали сдержанно: нужны анализы, чтобы определить тип инфекции. Николай показывал врачу, что у сына покраснел пупок, но и этот симптом не стал поводом для экстренных действий:
– Посмотрим анализы и решим, что делать дальше, – ответили ему.
«У Толика была язвочка в кишечнике»
Утром у Толика, наконец, взяли мочу и сделали клизму. Состояние ребенка оценивалось как тяжелое. Однако срочные анализы делать отказались, сославшись на то, что лаборатория работает с 10 утра. Пришлось ждать.
Результаты анализов поступили к врачам только к обеду. Тут у врачей глаза, что называется, полезли на лоб. Ребенка и отца экстренно направили в детскую хирургию. Но и здесь время было упущено. В приемном покое Николай с сыном на руках прождал врача почти час.
– И то я позвонила в больницу и умоляла, чтобы они обратили внимание на нас. Муж рассказал, что вместе с ними сидела в приемном отделении девочка с застрявшей в горле монеткой. К ней врачи не спешили тоже, – говорит Дарья.
Когда к мальчику подошли, хирурги поставили предварительный диагноз: острый перитонит. По предварительной оценке врачей, разрыв аппендикса произошел почти сутки назад. Хирурги сразу предупредили отца: точная причина перитонита станет известна только во время операции. Время начала операции назначили на 17:00. Она длилась несколько часов. Ребенка не спасли.
– Оказалось, что у Толика была язвочка в кишечнике, которая прорвалась больше суток назад. Операция была сложной, и когда накладывали последний шов, сынок перестал дышать. Реанимацию проводили в течение получаса, – объясняла Дарья.
В справке о смерти врачи указали диагноз: острый гангренозно-перфоративный дивертикулит Меккеля. Это врожденное заболевание – мешковидное выпячивание стенки тонкой кишки. Оно есть у 2% людей, но далеко не у всех проявляется. У Толика дивертикул воспалился, начался гнойный процесс, затем прободение. Содержимое кишечника попало в брюшную полость. Перитонит развивался стремительно.
Из операционной в 20:30 вышел врач и сообщил отцу, что мальчик умер.
«Врачи могли спасти моего сына»
Для Дарьи смерть сына стала невыносимым горем. Женщина собиралась, что называется, рвать и метать. По ее мнению, во всем были виноваты врачи:
– А ведь врачи могли спасти моего сына, если бы вовремя поставили диагноз. Почему со рвотой кровью они не повезли его в хирургию?! Почему врачи инфекционной больницы преступно медлили с анализами, переводом в другую больницу?! – задавалась вопросами мать.
Коровины не собирались молчать. Они написали обращения президенту, премьер-министру, детскому омбудсмену Павлу Астахову. Родители опасались, что пока чиновники и правоохранители будут реагировать на их запросы, медицинские документы могли исчезнуть. Также они переживали, что крайним сделают только одного врача –того самого фельдшера скорой, который повез ребенка винфекционную, а не в хирургию.
Семья обратилась с заявлениями в Следственное управление и прокуратуру. Следователи подтвердили начало проверки:
– Заявление принято, родители мальчика опрошены, сейчас направлены запросы для предоставления необходимых документов из медицинских учреждений, – рассказал Виктор Рассказов, следователь следственного отдела по Советскому району Волгограда СУ СКР по Волгоградской области. – Сейчас будут служебные проверки, после этого будет назначена сложная медицинская экспертиза. Там уже будут отвечать на два главных вопроса: были ли нарушения в действиях врачей, если да, то связаны ли они со смертью ребенка. Но первые результаты будут известны не ранее, чем через месяц.
Врачи, которых родители обвиняли в халатности, от публичных комментариев отказывались.
Выговоры и замечания
Прошло чуть больше двух месяцев. Уголовное дело по факту смерти Анатолия Коровина возбуждено не было. Следователи не нашли состава преступления. Однако проверка все же выявила нарушения в работе медиков. Руководство приняло меры дисциплинарного характера.
Заведующему отделением и лечащему врачу детской инфекционной больницы объявили замечания. Участковый врач-педиатр, которая осматривала ребенка на дому и не настояла на госпитализации, получила выговор. Сотрудники станции скорой помощи, которые допустили «дефекты» при оказании помощи маленькому пациенту, лишились премии.
На этом юридические последствия истории закончились.
А Толик Коровин не дожил до своего второго дня рождения меньше двух месяцев. 24 января 2012 года ему исполнилось бы 2 года.
По материалам «КП»-Волгоград