В уютном доме, где пахло мандаринами и имбирным печеньем, жили два необычных братика . Маленькая собачка по имени Тося и его братик, котёнок Толстик. Они умели разговаривать, но на этом их сходство заканчивалось.
Тося был стройный беленький малыш с серым пятнышком на боку и огромными наивными глазами. Он верил, что облака — это вата, луна — ночной фонарик, а в Новый год обязательно приходит добрый волшебник.
Толстик же был кругленьким пушистым , любопытным котёнком с белой Шосткой и шоколадной маской на морде . Он верил только в то, что можно увидеть, потрогать или понюхать, особенно если это пахло рыбой.
Накануне Нового года в доме царила суета. Их любимая мама доставала коробку с гирляндами и игрушками.
— Ура-ура! — залопотал Тося, прыгая вокруг коробки. — Скоро придёт Дед Мороз! Он проедет на своих санях по звёздному небу, зазвенит колокольчиком и оставит нам под ёлкой подарки! Я попросил у него новую вертушку для своего диджейского пульта!
Толстик , вылизывая лапку, фыркнул:
— Опять ты со своими глупостями, Тося. Никакого Деда Мороза нет. Это просто мама покупает подарки и кладёт под ёлку, когда мы спим. Я проследил в прошлом году.
— Неправда! — возразил Тося, и его хвостик задрожал от волнения. — Он есть! Нужно просто очень-очень верить! И помогать маме украшать дом, чтобы ему было приятно к нам зайти.
И Тося с таким усердием принялся помогать: аккуратно носил небьющиеся шарики, подавал маме дождик, а самый красивый, блестящий шар попросил повесить пониже, «чтобы Дед Мороз его тоже увидел».
Толстик наблюдал за этим, свернувшись калачиком на диване.
— И зачем ты стараешься? — сказал он. — Этот шар, «дождик», огоньки на ветках… Это же просто украшения. Никакой магии. Чудес не бывает.
Тося на мгновение приуныл. Ему стало грустно, что братик не разделяет его радости. Он подошёл к окну, прижался носиком к холодному стеклу и прошептал:
— Он существует… Я знаю.
Наступил вечер. Ёлка сияла сотнями огоньков, отражаясь в восторженных глазах Тоси. Толстик тоже смотрел на неё, но в его взгляде было лишь спокойное любопытство.
Вдруг на улице что-то громко хрустнуло — вероятно, проезжала машина по снежной корочке. Тося вскочил:
— Это он! Сани! Слышишь?
— Это не сани, а уборщик снега, — невозмутимо ответил Толстик. — Ты всегда всё придумываешь.
Тосины глазки наполнились слезинками. Его вера пошатнулась от братских насмешек. В этот момент в комнату вошла мама. Она увидела печального Тосю и мудрого, но слишком серьёзного Толстика.
— Ой-ой, что это у нас тут? — ласково спросила она. — Похоже, мои мальчишки затеяли спор о самом главном — о чудесах.
Она села на ковёр между ними, достала две красиво завёрнутые вкусняшки: для Тоси — печенье в форме звезды, для Толстика— хрустящую рыбку.
— Знаете что, — сказала мама, развязывая бантики. — Чудеса бывают разными. Иногда они громкие, как новогодний салют, а иногда — тихие, как этот вечер. Чудо — это когда мы все вместе, в тепле и уюте. Чудо — это запах ёлки и мандаринов. Чудо — это надежда, которая греет сердце, даже если за окном мороз.
Она дала Тосе его звезду, а Толстику — рыбку.
— Ты, Тося, прав, потому что твоя вера и твоя радость — они уже и есть маленькое чудо. А ты, Толстик, тоже прав, потому что видишь мир таким, какой он есть. Но иногда мир становится чуточку волшебным, если в него поверить.
Толстик задумчиво хрустел рыбкой, глядя на сияющую ёлку. А Тося, с печеньем в лапках, снова улыбался.
— Значит, Дед Мороз всё-таки может прийти? — спросил он маму.
— Всё, во что ты веришь всем сердцем, обязательно где-то живёт, — улыбнулась она в ответ. — А сейчас — пора спать. Утро будет волшебным, я обещаю.
Ночью Тося крепко спал, обняв свою печеньку , и ему снились звёздные сани. А Толстик , прежде чем уснуть, долго смотрел в окно на падающие снежинки. Каждая из них была идеальной, непохожей на другие. «Хм, — подумал он, — а ведь снежинки — это и правда немного волшебно».
Дзинь-дзинь! — прозвенело за окном, будто крошечный колокольчик.
Толстик насторожил ушки и посильнее прижал мордочку к окну.
То, что он увидел, заставило его глазки стать круглыми, как блюдца. По серебристой лунной дорожке, прямо по воздуху, мчались маленькие, сверкающие инеем сани! В них сидела пушистая белка в шапке-ушанке и ловко управляла парой синичек. А в санях лежала одна-единственная, но очень яркая коробка с бантом.
Сани на мгновение остановились у их окна. Белка-почтальон мигнула Толстику, бросила коробочку на подоконник — она мягко просочилась сквозь стекло, будто оно было из воздуха! — и умчалась дальше, оставив за собой шлейф из искрящейся снежной пыли. А на стекле, с той стороны, остался нарисованный морозный узор в виде смеющейся мордочки.
Толстик осторожно тронул лапкой коробку. Она была настоящая! Он тихонечко развязал бант. В коробке лежали две вещи: совершенно новая, блестящая диджейская вертушка и игрушечная мышка-сметанка, которая пахла настоящим альпийским луговым сыром — любимым запахом Толстика, который даже мама не могла найти в магазине.
Котёнок был потрясён. Он аккуратно принёс вертушку и положил её рядом со спящим Тосей. Тот во сне обнял её и улыбнулся. А мышку-сметанку Толстик прижал к себе. Чудо пахло, его можно было потрогать,
Утро началось с радостного взвизга:
— Толстик! Толстик, смотри! Моя вертушка! Дед Мороз был!
Тося скакал по комнате с блестящей новенькой вертушкой в лапках.
Толстик важно подошёл и тронул носом подарок брата.
— Он был, — торжественно подтвердил котёнок. — Я видел его помощников. Белку и синичек. И... мне тоже кое-что оставили. То, о чём знает только он. Прости, что я не верил.
И он показал свою невероятную, пахнущую альпийскими лугами мышку-сметанку.
Тося от избытка чувств обнял братика за пушистую шею:
— Так значит, вера — это ключик! Ключик, который открывает дверь для чуда! Теперь ты веришь?
Толстик посмотрел на окно, где всё ещё сиял, не тая, морозный узор-мордочка, потом на свой подарок и на сияющего брата.
— Верю, — тихо и очень искренне сказал он. — Верю, что если верить так сильно, как ты, то чудеса находят тебя, даже если ты не ищешь. И они пахнут... сыром.
Они вместе побежали к маме, чтобы рассказать о волшебной ночи. А тайная морозная мордочка на окне таяла последней, словно подмигивая им на прощание. Ведь самое большое чудо — это не просто получить подарок, а обрести способность верить, надеяться и быть счастливым вместе с теми, кто тебя любит. И это чудо теперь жило в их доме навсегда.
