Предупреждаю сразу: после первого дня я хотел всё бросить. Ноги не сгибались, спина гудела, а мой конь по кличке Карагер смотрел на меня так, будто думал: «Ну и зачем ты сюда полез?» К пятому дню я обнимал его за шею и не хотел уезжать. Как так вышло — рассказываю по порядку.
Первый день. Когда ты пассажир, а не водитель
Коней подбирают каждому индивидуально. Мне достался Карагер — невысокий, коренастый, с характером. Гид Азамат объяснил основы за пятнадцать минут: как садиться, как поворачивать, как тормозить. Звучало просто. На практике — ну, скажем так, конь имел своё мнение о том, куда идти.
Первые часа два я думал только о том, как не свалиться. Потом тело начало как-то подстраиваться под ритм лошади — не сразу, но заметно. К обеду я уже мог смотреть не только на гриву перед собой, но и по сторонам. А по сторонам было на что смотреть: луга, уходящие за горизонт, табуны лошадей вдали, какие-то птицы с размахом крыльев в метр. Красиво. Но ноги всё равно болели.
Второй день. Подъём, от которого закладывает уши
Тропа пошла вверх. Я чувствовал, как меняется воздух — прохладнее, тоньше. Карагер шёл аккуратно, проверяя каждый камень копытом, и я вдруг понял, почему эти лошадки невысокие: на таких склонах длинные ноги — помеха. Они тут веками выведены для гор, и видно, что горы для них — дом.
На высоте примерно 3 000 метров мы встали лагерем. Мы доехали до юрточного лагеря, где нас ждал ароматный ужин, приготовленный в огромном казане на костре. Это был куурдак — самый вкусный куурдак в мире. Я сидел на камне, держал горячую пиалу с чаем, смотрел, как облака проплывают буквально на уровне глаз, и думал: вот оно. Вот зачем люди сюда едут.
Третий день. Тот самый момент
Была одна тропа — узкая, вдоль обрыва. Я заглянул вниз, и у меня внутри всё сжалось. Метров двести ниже — река, маленькая как нитка. Карагер встал. Я натянул поводья. Азамат спокойно, не оборачиваясь, бросил: «Отпусти, он сам пройдёт. Они тут ходили до тебя и после тебя будут ходить».
Я отпустил. Карагер фыркнул, постоял секунду и пошёл. Я закрыл глаза, потом открыл — мы уже на другой стороне. И вот этот момент — когда ты реально доверяешь свою жизнь живому существу, которое умнее тебя в этих горах, — он что-то переключает внутри. Я потом долго пытался объяснить друзьям, что именно. Не получилось. Наверное, это из тех вещей, которые надо прожить.
Четвёртый день. Кумыс и разговоры, которых не бывает в городе
Мы вышли к джайлоо — летнему пастбищу, где живут семьи чабанов. Кочевники, настоящие. В юрте пахло дымом и молоком. Хозяин налил кумыс — прохладный, кисловатый, пенистый. Первый глоток — честно, странно. Второй — уже лучше. После третьей пиалы мне стало хорошо. Не весело, а именно хорошо — спокойно. А потом и весело)))
Хозяин рассказал, что его дед, и дед его деда, и так далее — все лето проводили здесь, с овцами и лошадьми. Осенью спускались в долину, весной поднимались обратно. И он делает то же самое. У него есть смартфон и солнечная панель для зарядки, но жизнь — та же, что двести лет назад. Я уехал оттуда с ощущением, что увидел что-то настоящее.
Пятый день. Спуск и неожиданная тоска
Обратная дорога — вниз, быстрее, легче. К этому моменту я уже ехал рысью и не думал о посадке. Тело запомнило. Перед расставанием я дал Карагеру кусок сахара. Он ткнулся мордой мне в плечо — наверное, искал ещё сахар, но мне показалось, что это было что-то вроде «ладно, ты нормальный».
Странная штука: пять дней — это мало для отпуска, но достаточно, чтобы перестроиться. Без телефона, без новостей, без уведомлений. Только ветер, стук копыт, запах травы и бесконечное небо. Я вернулся в город и дня три ходил как в замедленной съёмке. Не потому что устал — потому что отвык от скорости.
Конные туры — одно из наших любимых направлений. Есть программы от трёх до десяти дней, для тех, кто никогда не сидел в седле, и для опытных всадников. Если интересно — подписывайтесь, скоро напишем подробный гайд по подготовке к первому конному туру.
А вы бы решились на такое? Или, может, уже пробовали верховую езду? Расскажите.