Выдающийся ученый, доктор наук, профессор, первый ректор ИАТЭ, первый председатель Горсобрания, Почетный гражданин города Обнинска – это далеко не все достижения Юрия Алексеевича КАЗАНСКОГО.
Вместе с ним ушла эпоха, но осталась память о большом ученом и о советском человеке, полном редкого обаяния, мудрости и искрометного юмора.
Совсем недавно обнинскому ученому, легенде атомной науки Юрию Казанскому исполнилось 95 лет. И в столь преклонном возрасте он был весел и полон оптимизма.
Великий ученый и педагог с неизменный юмором рассказывал про годы своей молодости. И, провожая его в вечность, вспомним не только забавные и значимые эпизоды его такой долгой и интересной жизни. Постараемся достойно продолжить дело Юрия Казанского, а он ведь не все свои разработки воплотил в жизнь. Потомкам есть еще над чем потрудиться. Если, конечно, мозгов хватит.
В ВОСЕМЬ ЛЕТ ОН ПРИДУМАЛ БЕССМЕРТИЕ
Первое яркое впечатление детства будущего физика – смерть мальчика, погибшего под трамваем.
— Я пошел в первый класс, и понимаете, что произошло: мальчишка один попал под трамвай. И были похороны. У меня осталось неизгладимое впечатление и переживания по этому поводу Ну, что вы хотели? Мне 8 или 9 лет было, еще до войны. Похороны были. Наутро выхожу и думаю, так я, значит, тоже умру Ужас меня одолел. Я вышел со двора и застыл. И тогда я придумал бессмертие. Знаете, как в песне Высоцкого о переселении душ, что человек не умирает насовсем, а превращается, например, в бабочку, потом превращается в жука какого-то, превращается в носорога. И так далее. Но меня ехидный голос спрашивает, а почему же ты не помнишь, как был бабочкой? И я себе сказал: «Ну, так устроен мир», — объясняет Юрий Алексеевич.
ПОЭТ, ПИСАТЕЛЬ И МОРЯК?
Юрий Казанский запомнился современникам как великолепный рассказчик. Вероятно, русская литература многое потеряла, уступив талантливого юного лирика и романтика физике.
— Я был очень несерьезным молодым человеком, — признавался Юрий Алексеевич, — писал стихи, прозу и хотел стать писателем. Чтобы набрать писательский опыт, решил поплавать на корабле.
В 1948-м году Юра Казанский решил поступать в мореходное училище и приложил к нему аттестат с серебряной медалью. Его приняли, но тут вмешался приятель.
— Никогда не думал, что ты такой дурак! – заявил друг. – В какую мореходку? У тебя же родители интеллигентные люди. Сейчас же поехали со мной в Москву поступать в МГУ.
СТИПЕНДИЯ 600 РУБЛЕЙ
В МГУ на физический факультет будущую легенду физики не приняли. Не из-за незнания точных предметов, а из-за Маяковского.
— Писал сочинение о Маяковском и напутал с пунктуацией поэта. Зато поступил в Бауманский институт, на самый интересный факультет – строение вещества.
Через три года Юру Казанского, вместе с другими отличниками из МЭИ, МГУ и ЛГУ, распоряжением сверху перевели в только что открывшийся на базе института боеприпасов Московский механический институт – впоследствии МИФИ, а ныне НИЯУ МИФИ.
— Мы как-то совершенно по-другому тогда учились, — говорит Юрий Алексеевич. – Не просто хорошо, но увлеченно, с интересом и погружением, даже с ревностью, что кто-то может лучше. Я вот все думаю – в чем было дело? Наверное, во вполне приземленных вещах. Я сын обычных родителей, без какого-то блата. Карманных денег мне никто не давал – у отца кроме меня было три ребенка. А стипендия, если хорошо учишься, была 600 рублей (после реформы 60). Это большие деньги. На них можно было жить припеваючи. Затем, пристроить меня на «теплое» место тоже было некому, а если ты хорошо учился, тебя пригласят на престижную интересную работу, положат оклад, дадут квартиру или комнату, да еще будут относиться с уважением: «Вот ты какой молодец, такой сложный институт с красным дипломом сумел окончить!».
ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНАЯ И СЕКРЕТНАЯ РАБОТА
В 1954 году лаборатория ФЭИ им. Лейпунского, в которую пригласили работать молодого физика Казанского, занималась разработкой радиационной защиты для маленьких свинцово-висмутовых реакторов.
— Эти реакторы, мощностью 75 и 100 МВт, ставили на наши подводные лодки. И эти лодки развивали мощность в 5 тысяч раз большую, чем современный автомобиль БМВ. Уходили под водой от пущенных в них торпед.
В 1967 году Юрий Казанский переходит в другой отдел, на должность заведующего лабораторией быстрых реакторов. Ученик гиганта быстрых реакторов А.И. Лейпунского Виктор Орлов поставил условие: в ближайшее время докторскую диссертацию не защищать — работы много. Хотя докторская была готова, защита докторской состоялась не в 1968, а в 1978 году и уже и по совершенно другой, но тоже очень интересной теме.
Запуск единственного в мире промышленного реактора на быстрых нейтронах БН-600 – это дело рук Юрия Казанского.
БЕЗ ХАЛТУРЫ!
Десять лет Юрий Казанский занимался расчётно-экспериментальными обоснованиями проектов реакторов на быстрых нейтронах. Проводил эксперименты на знаменитых стендах: БФС-1 и БФС-2. В 1978 году Юрия Казанского назначили осуществлять научное руководство физическим пуском первого промышленного быстрого реактора в мире.
— Мы начали ездить туда с 78-го, а к моменту пуска, в 80-м, практически не вылезали, — вспоминает он. — Нужно было подготовить техническую документацию; подготовить технические средства; подготовить людей, которые там будут работать во время пуска и далее. Вы же представляете, какая это ответственность — миллиарды рублей стоит реактор, и хотелось сделать, как следует. А администрация требовала остановить дополнительные проверки и эксперименты – запускать скорее и все. А мы, коллектив ученых, все равно сделали свое дело без халтуры.
Сегодня два французских и японский реакторы на быстрых нейтронах, пущенные позже белоярского, остановлены, а наш, белоярский, до сих пор работает. И в этом заслуга Юрия Алексеевича. Орден «Знак почета» — так государство выразило свое уважение к работе ученого.
РОЛЬ ПРЕЗЕРВАТИВОВ В СОВЕТСКОЙ НАУКЕ
Многие секретные опыты и эксперименты Юрий Алексеевич проводил в полном одиночестве. Но в находчивости ему никогда нельзя было отказать. Одну из историй Юрий Казанцев любил вспоминать и рассказывать журналистам:
– Решая одну проблему, я прославился тогда на весь институт. Нужно было защитить от попадания жидкости «атомные карандаши», которые для эксперимента необходимо было оставлять на несколько часов в разных местах. Эти карандашики облучались, но в случае попадания на них воды переставали функционировать. Казанский придумал способ изолировать их, помещая в презервативы.
Провизор в аптеке, услышав просьбу продать 30 изделий №2 (кодовое название презервативов в советское время), поинтересовалась, зачем так много? Стоявшая за Казанским очередь застыла в предвкушении. Ученый честно ответил: «Для работы». Такого хохота эта аптека не слышала ни до ни после.
Только тут поняв всю двусмысленность ситуации, смутившийся ученый решил больше в эту аптеку не ходить никогда! Но приобретенных изделий катастрофически не хватало, поэтому было принято решение сушить презервативы на веревке в лаборатории.
В один прекрасный день эту картину застал замдиректора института Иосиф Табулевич. Удивлению его не было предела, но Иосиф Титович тоже был масштабной личностью, поэтому объяснение Юрия Казанского воспринял с пониманием и согласился, что ради науки и не такое сделаешь.
СОБРАТЬ РАДИАЦИОННОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ ПЛАСТИЛИНОМ
Простых в своей гениальности решений было много. Например, когда из рук ученого выпала ампула с радиоактивным веществом. Ампула было меньше, чем орех. А вот загрязнение было большое – разлетелось все по паркетному полу.
Как собрать – ломали голову недолго: раскатали по полу пластилин. Первый улов был колоссальный. Но справились.
РОДИЛИСЬ В ОДИН ДЕНЬ: ИАТЭ И ЕГО ПЕРВЫЙ РЕКТОР
Жизнь Юрия Алексеевича Казанского полна удивительных событий и совпадений, которые он с удовольствием подмечал: 18 октября 1930 года он родился и и 18 октября 1985, в свой день рождения он возглавил создание в Обнинске Института Атомной Энергетики.
В начале 1984 года, на вечеринке для элиты ядерной отрасли, когда все немного выпили и расслабились, генеральный директор ФЭИ, Олег Дмитриевич Казачковский спросил у своего подчиненного, руководителя отдела реакторов на быстрых нейтронах Юры Казанского:
— Будешь ректором задуманного нами института?
— Избавиться от меня хотите? — пошутил Казанский. – Ну что же, ладно. Но только если зарплата у меня останется, как сейчас.
Зарплата у Юрия Алексеевича в ФЭИ была сравнительно большой, раза в три-четыре больше, чем у молодого научного сотрудника, и раз в пять больше, чем у учителя – целых 600 рублей! Помните стипендию в 600 рублей? После реформы они превратились в 60. Но зарплата ученого тоже была 600 рублей. Чем не совпадение?
Проблема состояла в том, что ректор будущего ИАТЭ должен был получать в полтора раза меньше. Чтобы сохранить доход ученого на прежнем уровне, директору ФЭИ Казачковскому, первому секретарю Обнинского обкома партии Альфреду Камаеву и председателю горисполкома Напреенко пришлось добиваться присвоения будущему вузу первой, то есть высшей категории.
Вот такое доброе дело для будущего Института атомной энергетики Юрий Алексеевич сделал еще до рождения вуза. 18 октября 1985 года, в день рождения, Казанского назначили ректором.
КРЕСЛО ЕСТЬ, А ВУЗА ТО НЕТ? БУДЕТ!
О тернистом пути создания ИАТЭ его первый ректор рассказывал так:
— Альфред Васильевич Камаев вызвал меня, — вспоминает Юрий Алексеевич, – и сказал: «Твое условие выполнено – первая категория вузу обеспечена. Зарплата будет как раньше. Поздравляю – ты ректор». Я пришел в институт, сел в кресло в своем новом кабинете и понял – института-то нет! Все надо делать с нуля – торжество откладывается.
Требовались площади, кадры и деньги, а у Юрия Казанского был только авторитет человека, запустившего промышленного реактор на быстрых нейтронах БН-600.
Построил реактор – построит институт, были уверены министр среднего машиностроения Ефим Павлович Славский и министр образования Геннадий Алексеевич Ягодин.
Министры «выбили» для Обнинского института фонд. Это означало не столько деньги, сколько резерв строительных услуг и материалов. В результате возник незапланированный второй корпус, по площади на 20% превышающий первый. Были построены: поточные аудитории, спортзал, библиотека и два 9-этажных общежития.
Коллеги Юрия Казанского до сих пор не могут понять, как ему все это удалось.
ДУЛЯ ОТ ФЭИ И ДРАКА ЗА КАДРЫ
— Я рассчитывал, что главный кадровый костяк – управленцев – мне предоставит ФЭИ, — смеется Юрий Алексеевич. – Думаете, предоставил? Они показали дулю. И пришлось собирать людей самому, по крупице. Всем позвонить, со всеми поговорить. Найдешь нужного кандидата, свяжешься, договоришься, и тут начнется другая песня — его с работы не отпускают. Приходится звонить в министерство или идти в горком, просить помочь влиянием. Тогда ведь компартия была как теперь «Единая Россия» — если там примут решение, то и остальные согласятся.
— С боями, но мне удалось найти замечательных людей. Виктора Андреевича Канке, зав. кафедрой философии, автора 20 книг, обеспечившего полстраны своими учебниками. Адольфа Ивановича Трофимова, которого мне удалось вытащить из Томска. Тоже с драками. Алексея Алексеевича Абакумова из Сибири перевели. А позже в институт удалось «выманить» из НИИ города таких известных ученых, как Е.С. Матусевич, Ю.В. Волков, В.К. Милинчук, П.А. Андросенко.
Только через 7-8 лет ИАТЭ заработал на полную силу. На базе ОФ МИФИ возник настоящий институт со своими учебными корпусами, студенческим клубом, театром, КВН, научно-исследовательским отделом, аспирантурой.
Времена расцвета ИАТЭ пришлись на лихие девяностые. Но ничто не сломило и даже не пошатнуло институт. В конце 80-х – первой половине 90-х годов в институте не было ни одной задержки зарплаты.
Пятнадцать лет, с 1985 до 2000-го года Юрий Алексеевич проработал ректором ИАТЭ. Все это время институт оставался на самом лучшем счету в министерстве образования и входил в тридцатку лучших вузов страны.
— Все те годы прошли в борьбе и маленьких войнах за то, чтобы институт оставался на том же уровне, что и раньше, — признает ученый.
В двухтысячном году, решив, что пятнадцати лет ректорства для одного человека достаточно и надо дать дорогу молодым, 70-летний Юрий Алексеевич принял решение покинуть свой пост.
НАСЛЕДСТВО ПОТОМКАМ – РЕАКТОРЫ СВЕРХМАЛОЙ МОЩНОСТИ
После ухода с ректорского поста ИАТЭ Юрий Алексеевич во главе группы ученых занимался разработкой двух реакторов сверхмалой мощности (7-10 МВт). Для медицинских целей — «Марс» и для общих целей, например, снабжения энергией поселка за Полярным кругом — «Мастер». Над проектом работал коллектив советских физиков.
— Все такие же старички, как и я, кто с 1932 года, кто с 1934. Финансирование шло от министерства образования и Росатома. Хотели сделать реактор саморегулируемым, чтобы он работал без людей. Не одни мы, сейчас и японцы об этом думают, и многие другие. Целое научно-техническое направление будущего.
Научные разработки закончены, но чтобы сделать проект, соответствующий всем ЕСКД и прочему, работу ученых должна продолжить специальная организация. «Старички» обратились в одну такую. Те счет выставили в 27 миллионов долларов.
— А мы-то дураки старались, делали доступный ядерный реактор. Думали, чтобы он 1-2 миллиона долларов стоил. Забыли, видимо, в какое время живем, — совсем без улыбки говорил ученый.
Советские ученые оставили нам такое наследие, что нужны хотя бы грамотные исполнители. И об этом позаботился Юрий Казанский.
— Нам удалось организовать очень хорошего уровня школу с физическим уклоном в Обнинске. Положил много сил, злоупотреблял служебным положением, и школа получилась что надо! – заверял Юрий Алексеевич. А это значит, есть кому продолжить дело великого ученого.
Скончался Юрий Казанский 9 февраля 2026года на 96-м году жизни в Обнинске.
Но он продолжит жить в памяти потомков, в его делах, в учениках лицея и вузов. Но если каждому воздастся по вере его, то летом, он прилетит к нам бабочкой, а, может, сразу, без промежуточных стадий — будущим великим физиком или лириком.
СВОЕЙ ЭНЕРГИЕЙ ОН ВДОХНОВЛЯЛ
Губернатор Калужской области Владислав ШАПША выразил соболезнования родным и близким Юрия Казанского, его коллегам и ученикам.
— Для меня это большая личная утрата. Не стало легенды. Трудно переоценить вклад Юрия Алексеевича в развитие атомной сферы. Первый ректор ИАТЭ стоял у истоков его создания, за несколько лет вывел вуз в число сильнейших. Для всех нас он навсегда останется примером порядочности и ответственности, искренней преданности науке и родному краю. Он всегда был полон оптимизма. Своей энергией вдохновлял окружающих, молодежь. Мудрый наставник. Человек блестящего ума и удивительной скромности.
Рената Белич