Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Жизнь как есть

Тайный поклонник

В нашей семье трое детей: я, старший брат и младшая сестра. За мной давно закрепилась репутация избалованного повесы: у меня собственная квартира, достойный доход, и я легко спускаю деньги на технику и ночные развлечения. О серьёзных отношениях я не думаю уже много лет — и, если честно, почти уверен, что они мне больше не светят. Со стороны это выглядит как капризный образ жизни, но причина куда глубже. Уже восемь лет я безнадёжно люблю жену моего старшего брата. Об этом не знает никто — и не узнает. Я научился носить это чувство молча, пряча его за улыбками, шутками и показной беспечностью, словно так и должно быть. Недавно у них родилась дочка. И после этого во мне будто что-то надломилось. Я стал слишком часто бывать у них дома, находя любые поводы зайти «на минутку». Иногда ловлю себя на мысли, что своим присутствием только мешаю, что их семейной тишине я лишний. Но каждый раз происходит одно и то же: я беру малышку на руки — и меня накрывает. Внутри поднимается дурная, мучительная

В нашей семье трое детей: я, старший брат и младшая сестра. За мной давно закрепилась репутация избалованного повесы: у меня собственная квартира, достойный доход, и я легко спускаю деньги на технику и ночные развлечения. О серьёзных отношениях я не думаю уже много лет — и, если честно, почти уверен, что они мне больше не светят.

Со стороны это выглядит как капризный образ жизни, но причина куда глубже. Уже восемь лет я безнадёжно люблю жену моего старшего брата. Об этом не знает никто — и не узнает. Я научился носить это чувство молча, пряча его за улыбками, шутками и показной беспечностью, словно так и должно быть.

Недавно у них родилась дочка. И после этого во мне будто что-то надломилось. Я стал слишком часто бывать у них дома, находя любые поводы зайти «на минутку». Иногда ловлю себя на мысли, что своим присутствием только мешаю, что их семейной тишине я лишний. Но каждый раз происходит одно и то же: я беру малышку на руки — и меня накрывает. Внутри поднимается дурная, мучительная волна, от которой невозможно отмахнуться.

Я прижимаю её к себе и, глядя на крошечное лицо, на эти беспомощные пальцы, невольно представляю то, что мне нельзя даже допускать в голове: будто это наша с ней дочь. И от этой фантазии становится одновременно тепло и невыносимо стыдно. Понимаю, насколько это неправильно, и всё равно не могу остановиться.

Я буду жить так дальше — с этой тайной, которую не имею права произнести вслух. Буду улыбаться, приходить в гости, делать вид, что мне всё равно, и держать себя в руках, пока хватает сил. Потому что единственное, что я могу по-настоящему сделать правильно, — это молчать. И никогда, ни при каких обстоятельствах не разрушить их семью, даже если внутри меня окончательно начинает рушиться моя собственная.