Философия, по Канту, не занимается вопросами Бога. Но означает ли это отсутствие Бога — или отсутствие философского метода для разговора о Нем? Кант, закрывая дверь спекулятивной метафизике, оставляет окно практического разума: Бог не познается, но постулируется. Индийские мудрецы XX века — Шри Ауробиндо, Рамана Махарши, Нисаргадатта Махарадж — идут дальше. Они утверждают: Бог не познается не потому, что Он «слишком далеко», а потому что Он «слишком близко». Он есть само сознание, в котором возникает вопрос о Нем.
I. Кантовский предел: Бог как «идея» и «постулат»
Когда Канта обвиняют в атеизме, он отвечает: «Я ограничил знание, чтобы освободить место вере». Но это не вера в библейского Бога. Это — вера в необходимость непротиворечивости бытия.
В «Критике чистого разума» Бог предстает как трансцендентальный идеал. Кант демонстрирует: разум неизбежно приходит к идее «всереальнейшего существа» (ens realissimum), но это — не объект, а регулятивная идея . Мы мыслим Бога, но не можем знать Его. «Мы остаемся в совершенном неведении относительно существования сущности, обладающей столь исключительным превосходством», — пишет Кант .
В «Критике практического разума» Бог становится постулатом. Без него невозможно «высшее благо» — соединение добродетели и счастья. Но это именно постулат, а не данность. Философия оперирует понятиями, а Бог — не понятие, а условие возможности понятий.
Философия не занимается Богом потому, что Бог — это предел философии. Это точка, где дискурсивное мышление упирается в собственную недостаточность. И здесь Кант удивительно близок к Рамане Махарши.
II. Рамана Махарши: Вопрос, уничтожающий вопросы
«Философия не занимается вопросами Бога». Если перевести это на язык Раманы: «Заниматься вопросами Бога — значит избегать вопроса о себе».
Рамана Махарши не строит теологии. Его знаменитый метод — атма-вичара, вопрошание «Кто я?». Это не философская рефлексия. Это — хирургия сознания. Когда ученик спрашивает Раману о природе Бога, он отвечает: «Зачем думать о Боге, не зная, кто думает?» .
Рамана утверждает: Бог есть, но Он не объект. Его нельзя «встретить», потому что Он есть то, чем вы уже являетесь. «Осознайте Атман, истинное “Я”. Это всё, что необходимо» .
Здесь совершается радикальный сдвиг. Кант говорит: «Мы не можем познать Бога теоретически». Рамана говорит: «Бог — это имя незнания себя». Пока вы ищете Бога как иное, вы утверждаете двойственность. А двойственность — корень иллюзии.
В одной из бесед Рамана замечает: «Причина ваших страданий не снаружи жизни, ибо она лежит в вас как носителе эго» . Это не просто этика. Это онтология: эго — это и есть вера в отдельного Бога. Когда исчезает эго, исчезает потребность в теизме и атеизме. Остается То, Что Есть.
III. Нисаргадатта Махарадж: Сознание как пища и как пустота
Нисаргадатта Махарадж говорит на языке, который Кант счел бы варварским. Он утверждает: сознание возникает из пищи. Оно не вечно. Оно — тончайшая материя, «эссенция пяти элементов» .
«Без тела пищи сознание не может возникнуть», — говорит Нисаргадатта . Это звучит как материализм. Но это — метафизика опыта.
Нисаргадатта различает:
· Сознание (Чит, чувство «я есть») — феномен, возникающий и исчезающий.
· Абсолют (Парабрахман, То, что до «я есть») — не-знание, не-бытие, не-Бог.
Философия (включая кантовскую) оперирует внутри сознания. Она классифицирует, различает, доказывает. Но все философские высказывания о Боге — это высказывания внутри чувства «я есть». Сам же источник этого чувства невыразим.
Нисаргадатта жестко отсекает спекуляции: «Без нашего чувства бытия как мы можем познать Бога, или Ишвару? Если я познал свой источник, нужно ли мне искать еще и источник других?» .
Бог философов — это гипостазированное сознание самого философа. Пока вы мыслите Бога, вы мыслите себя, но не знаете этого. Кант показал, что разум конструирует идеал. Нисаргадатта показывает, кто этот конструктор. И требует: остановитесь. Вернитесь к истоку.
«Вас связывают и мучают ваши собственные представления» . Кант согласился бы: догматическая метафизика — источник иллюзий. Но Нисаргадатта идет к корню: освобождение — не в критике, а в прекращении производства «я».
IV. Шри Ауробиндо: Надментальный разум и Слово, которое молчит
Шри Ауробиндо предлагает концепцию, которая примиряет Канта и Риши. Он говорит: есть разум (mental), а есть Супраментал (надментальный разум). Разум по природе дискурсивен. Он разделяет, анализирует, противопоставляет. Надментальный разум — это Сознание-Истина, в котором субъект и объект не противостоят, а едины .
Кантовская философия — высшее достижение ментального плана. Она блестяще показывает границы рассудка. Но она не может выйти за эти границы, потому что инструмент познания (логика) сам является частью ограниченного поля.
Шри Ауробиндо пишет: «Человек, реализовавший надментальное сознание, чувствует всеобщую любовь, всеобщее понимание… нет уже ни разделяющих пустот, ни пробелов неизвестности; всё купается в единой субстанции» .
Это — не философская позиция. Это — опыт прямого видения. Ригведические риши называли это дхи — пророческим видением. Кант назвал бы это «интеллектуальным созерцанием» и объявил бы невозможным для человека. Шри Ауробиндо отвечает: невозможное для разума — возможно для духа.
Особенно важен его взгляд на Слово. «В начале было Слово» — это не метафора. В индийской традиции звук (шабда) несет вибрацию бытия. Мантра — не описание реальности, а вызов реальности. «Звук в самом себе содержит энергию, приобретаемую опытом и реализацией — это звук, который делает человека зрячим» .
Кант видел в языке инструмент логики. Шри Ауробиндо видит в нем тело сознания. Перестановка слов дает новую мысль, но никогда — новый онтологический уровень. Чтобы познать Бога, нужен не новый синтаксис, а новое зрение. И это зрение достигается не философией, а йогой — интегральной самоотдачей.
V. Философия и Реализация: два полюса Истины
Кант прав: философия как дискурс не познает Бога. Пока вы говорите — вы разделяете. Пока вы доказываете — вы находитесь в плену субъект-объектной схемы.
Но Рамана, Нисаргадатта и Шри Ауробиндо показывают: есть иное познание. Это не познание-объективирование, а познание-становление.
Рамана: «Быть Атманом, которым вы в действительности являетесь, — это единственный способ осознать блаженство» .
Нисаргадатта: «Мудрец выкидывает весь багаж знаний за борт. Он свободен от знания» .
Шри Ауробиндо: «Разум, жизнь и материя являются производными Абсолютного Духа» .
Кант останавливается на пороге. Он честен: я не могу войти. Индийские мудрецы входят и возвращаются, чтобы сказать: там нет слов. Но там есть То, ради чего слова создаются.
Заключение: Апофатика и тишина
Итак, мы можем сформулировать парадокс.
Кант утверждает: «Философия не занимается Богом». Это не слабость философии, это ее зрелость. Она наконец перестала быть служанкой теологии и осознала собственный метод.
Но этот же жест Канта — величайшее очищение. Он освобождает пространство. Он говорит: «Здесь, в области понятий, Бога нет. Ищи в другом месте».
И это «другое место» — не за пределами неба, а за пределами эго. Рамана указывает внутрь. Нисаргадатта — в до-сознательное. Шри Ауробиндо — в над-сознательное.
Бог не познается. Бог реализуется. И любая попытка втиснуть эту реализацию в прокрустово ложе языка и логики — не просто ошибка, а профанация.
«Величайшая из всех вещей — это ваше сознание, без которого вы не сможете даже заметить этот мир» (Нисаргадатта Махарадж) .
«Если вы отвергнете эго и сожжете, игнорируя его, то будете свободны» (Рамана Махарши) .
«В этом равномерном свете все противоречия растворяются в однородной массе видимого света» (Шри Ауробиндо) .
Философия молчит о Боге. Но это молчание — не пустота. Это — приглашение перестать говорить и начать быть.